Чудовище Каверны

— "Эй ты, а ну стоять! Тебе тут не место, это же опасно!", — в спину Исаака кричал сотрудник безопасности Нулевой Каверны. А юноше хоть бы что, ведь подобные комментарии стали своего рода саундтреком его исследований. Перепрыгивая ржавое ограждение, Исаак заскользил по бетонной стене пересохшего канала, оставив позади преследователя, находившегося не в самых лучших весовых кондициях. Под яростные крики в рацию, Исаак скрылся в одном из туннелей, спрятанным за аккуратно стоявшим профнастилом. Перекинув свой чемоданчик за плечо, юноша достал фонарь из низшие в стене. С первого раза он не включился, заставив Исаака побить светоч об штанину джинс и вызвав самокритичный комментарий: — "Вот же забывчивая башка, батарейки подыхали еще в прошлый раз", — бубнил он. Исаак достал из нагрудного кармашка старую черную ручку с гравировкой "Керол Арна" на боковине и оставил крестик на правой кисте рядом с парочкой таких же, но смазанных, — "Ах точно…" В тусклом свете с чуть печальными нотками в думах Исаак дошел до своей цели — заброшенный сточный коллектор, куда сходились несколько труб, но главная "достопримечательность" этого места — граница Нулевой Каверны. Рядом, в метрах пяти от неё, стояли слегка подгнивший набор мебели молодого нелегального исследователя: стол с бумажными записками, табурет с оторванной передней ножкой и пару ящиков. Подойдя к самому большому из хранилищ, Исаак приподнял крышку и, держа в зубах фонарик, нащупал связку аккумуляторов и лежавший сбоку крокодил. Привычным движением юноша замкнул цепь, отчего бетонная обитель засияла красками десятков метров новогодних гирлянд. С звуком хлопнувшей крышки, стол прогнулся от упавшего на него металлического рифлёного чемодана с вовсе не подозрительной для факта обладания подобной вещью почти безработного бумажной наклейки "Анализатор Эфирного Спектра М17. Собственность Института Уайтстар". — "Тяжело же было тебя достать… Отслеживание маршрутов мусорщиков, часы копания в хламе, вместо исследований, сборка… Я уж надеюсь, что ты будешь работать!", — яростный монолог на почти десятилетний прибор сопровождался его раскрытием. Небольшой ЭЛТ монитор, десятки крутилок (пусть и часть отсутствует), пара светодиодов, небольшой динамик и даже небольшая номерная клавиатура с грубо наклеенными бумажными цифрами. Щелчок. Мониторчик загудел, а из крышки медленно выдвигались две антеннки. На экранчике появилась точка и светодиоды замерцали. Ловко набрав цифровой код, Исаак запустил настройку, следуя вырезкам из инструкции, вклеенной в его блокнот с бамбу на обложке. Точка превратилась в линии, что постепенно задрожала, а из динамика раздался методичный писк. На лице Исаака проступила улыбка — все было как в методичке, и дальше должен был сначала затихнуть писк, потом загореться ближайший к монитору индикатор и можно было записывать результаты колебаний. Зачем было так париться, если даже прибор устарел и наверняка у исследователей уже есть новые и более точные данные? А кто бы их дал ему? Вот вот. Исаака облокотился на спинку стул и стал ждать, бубня себе под нос: "На шаг ближе к истине. На шаг ближе к ней… Я не подведу ваши надежды." Истина. То, о чем ему, еще мелкому пацану, проговорила молодая женщина на дне открытых дверей в академии Гелиоса, куда он пошел от скуки и, где повстречал двух интересных ребят, с которыми играл пока за ними не пришли. Исаак тогда не узнал профессора, но даже пары её речей хватило, чтобы вдохновить его и направить скрытый потенциал. Вероятно, он бы весь день разговаривал с ней, но неотложные дела в качестве причины, и черная именная ручка в качестве откупа стали отличной причинной убежать дальше изучать академию. Сейчас, спустя много лет, ловко балансируя этой ручкой на переносице, Исаак услышал долгожданную тишину (если не считать гудение монитора, которое было прекрасно слышно в тихом коллекторе) и обратил своё внимание на монитор. —"Прямая линия?.. Да что за дела?!", — Исаак вскочил, убрав ручку за ухо и яростно поднимая упавший стул. Облокотившись на стол, юноша пытал взглядом стекляшку монитора, — "Может, слишком далеко?" Исаак аккуратно приподнял 8-микиллограмовый прибор и начал подходить к Каверне. Шаг за шагом, не спеша, вглядываясь в всё еще спокойную линию, он достиг желтой двухметровую ограничительной линии, что сам же и натянул на уровне пояса, зная свою невнимательность. Однако изменений не было, отчего, явно борясь с инстинктом самосохранения, Исаак перешагнул через неё и стал приближаться. И вот когда до Каверны оставался метр, показания прибора изменились. Исаак уже хотел начать ликовать, как подметил неладное — слишком уже сильно они скачут, да и индикаторы уже пошли в цветовое шоу, и под конец вой пищалки твердили об аномальной активности. — "Бред какой-то: не слуху, ни духу и вот он пошел в разнос? Может перенастройка помо…", — не успел Исаак договорить, как стенки Каверны начали изгибаться, будто ложноножки, протягиваясь к нему. Было он хотел уж бросить прибор и дать дёру, как его буквально втянуло внутрь Каверны. *** Разрушенный мир, гравитационные аномалии и образования Эфира — вот тебе собирательный образ любой Каверны, но масштаб в Нулевой поражал любое воображение, по сравнению с которым испуганная фигура Исаака казалась не больше пылинки. Граница за его спиной давно пропала, да и была ли она? И паника медленно наступала на разум недоученного: одна из причин, почему он был нелегальным исследователем, почему его не приняли ни в единый институт или отряд — аномальна низкая устойчивость к Эфиру. Исаак пошатнулся, но все же начал рыскать и бежать, скрываясь от Эфириалов исключительно благодаря удаче. Спустя около 10 минут взгляд помутнел, еще 10 — появился кашель. Дышать стало трудно и сил бежать тоже не было. Находясь на разрушенном перекрестке, ноги Исаака заплелись, и он упал. — "Э-это правда конец? Что же, к-кажется, эти дураки-ректора и родители были правы: не стать мне исследователем, хотя боюсь, это Каверна некрополем моей личности… Простите, мисс Арна, я все просра…", — хоть Исаак и не хотел так просто сдаваться, но воздействие Эфира — стихия, которую бесполезно молить и от которой не спастись обычным гневом и речами о желании жить. Светящиеся вены покрывались кристаллическими образованиями, тело искажается, а нутро будто разрывают тысячи игл. Пальцы на конечностях утончаются и вытягиваются, тело же будто иссушается и сгорает, и вот уже начинает сводить челюсть и ломать лицо, раскрываясь в цветок, как процесс уперся в невидимую стену. Пусть разум и был замутнен, но агония Исаака продолжается, не позволяя ему потерять сознание. До наполовину мутировавшего уха Исаака, доходили тяжелые шаги металлических ботинок и хруста танцев пламени. Некто продолжал свое приближение с очень неясными намерениями. 'Исследователь? Меня приняли за обычного Эфириала и сейчас добьют, чтобы не мучился? Ну уж нет!', — из последних сил Исаак пытается подняться. Ассиметричное тело, покрытое каменными образованиями, крайне нехотя подчиняется командам по всем законам биологии теоретически мертвого мозга. Но вот его взгляд опускает на силуэт идущего к нему… человека? Измученное сознание перегружается от яркого фиолетового огня вместо головы, нагло врезающееся в единственный оставшийся человеческий глаз. — "Занимательно… Ты еще можешь себя контролировать? Неужели член культа… Хотя тогда бы ты не сопротивлялся трансформации. Мне прервать твои страдания?", — синтетический голос звучал от фигуры, которую даже в столь плачевной ситуации Исаак не мог не узнать — Профессор Архе. — "Чёрта с два, разве исследователь должен так просто сдаваться, когда прямо перед ним один из лучших умов современности? Мы же даже еще не обсудили… эфирную теорию…", — искаженный голос дробящегося рассудка затихал, впрочем, как и его силы. Появившаяся сонливость сопровождалась появлением новых образований по телу, прибавлявшие давление на его уставшие ноги. — "Хорошо, надеюсь ты об этом не пожалеешь…"