Отчаяние, ставшее ничем, ставшее счастьем

      Трэвис просыпается в, на удивление, спокойном месте. Зная своё сознание, он понимает, что уже через две минуты, а то и полтора, начнётся хаос.       Трэвис проходит, на вид удобный, коридор. Вокруг стоят стулья и столы, на столах стоят вазы с цветами, висят картины на стенах, на полу проложен красный с жёлтым ковёр.       В конце его поджидала дверь, не такая, как всё вокруг, побитая, поцарапанная, пыльная, так ещё и створки на вид в последний раз смазали уже 30 лет назад.       Ему становится тревожно, будто на него смотрят тысячи глаз. Обернувшись, он увидел лишь давно известные ему силуэты, которые стали быстро исчезать от его взгляда.       Положив руку на немного ржавую ручку двери, давно известный противный голос приказывает: «Уходи». На это Трэвис лишь отвечает: —Не тебе за меня решать, поганая тварь, —и открывает дверь. За ней тёмная комната. Пройдя в эту комнату, дверь сзади резко исчезла с громким хлопком, оставив на своём месте продолжение бетонной стены.       Хоть как-то привыкнув к темноте, он еле как заметил одиноко стоящую фигуру, смотрящую в окно... Тут всё это время было окно?       Фигура явно была статуей, она не двигалась и не издавала любых признаков жизни. Даже те силуэты дышали и издавали даже самые тихие звуки, а она – нет.       Обойдя её, он заглянул в окно. Там – абсолютная пустота. И тут, вопреки всем ожиданиям, статуя заговорила тем противным голосом: —Зачем ты здесь? Я уже сказал, что ты не заслуживаешь, не должен быть здесь. Ты хоть понимаешь, что ты сделал, пойдя вопреки моей помощи?! Ты сделал всё хуже, идиот! Твоя мать правильно делала, ты — тупая ошибка! Почему именно ТЫ достался мне?! Я тебе помогаю, а ты тупо обходишь верный путь стороной! Да ты... —Трэвис резко ударяет по статуе, таким образом перебивая её.       С самого начала этого монолога статуи о том, что он — идиот, Трэвис чувствовал головную боль, а комната становилась более красной. Однако, вместо успокоения головной боли, она лишь усилилась, как и ненависть Ядра к нему.       Статуя тараторила о том, что он мудак, идиот, тварь, не заслуживает счастья, но Трэвис пропускал это мимо ушей из-за огромной боли, будто голова взорвалась, но продолжает функционировать на максимальной мощности.       Его начало бить отчаяние, огромное отчаяние, от того, что это продолжается, что оно только усиливается... И множество других причин. Трэвис снова ударяет по статуе, затыкая ей рот ударами. Но Ядро явно не собиралось его отпускать. Только сильнее делало головную боль и писк в ушах.       Вокруг них стали собираться силуэты, все смотрели именно на Трэвиса, и это бросало его в отчаяние только сильнее, заставляя бить ещё больше. Костяшки пальцев стали покрываться чёрной кровью статуи из-за ударов, словно пустотой. Боже, вот бы сейчас были рядом Кэмрин или Девин. Они бы могли успокоить, помочь, да им просто не страшно рассказать! Они не осудят, только помогут! Кэмрин... Или Девин...       После упоминания Девина в мыслях, он резко чувствует прилив сил, боль в голове практически исчезает, писк становится слабее. Силуэты резко начали исчезать, а статуя больше не говорила противных слов, только хрипела и стонала от боли. —Ка- кхх... Какого чёрта... Боль... Больно... Что ты сделал... Идиот?! —слышались сквозь хрипы и стоны от боли слова. Трэвис только бил больше, иногда вспоминая обо всех немногочисленных приятных людей из его жизни. Их упоминание будто давало больше сил.       Резко под ним оказалась пустота и он стал туда падать. Но вместо очередной боли в голове, он проснулся на своей кровати рано утром...