Гром. Элмир

      Аксель заметил, что после тридцати лет внешние изменения светрятов замедляются. А заметил он это потому, что боги создали людей.       Точнее, их создал один бог, Кибонай. Боги, наделëнные мудростью Элмира, обучали новых разумных существ, а после наблюдали за их развитием. Несколько первых людей стало помощниками богов к тридцати годам своей жизни, а потому перестали стареть внешне. Другие же доживали до сорока, реже – до пятидесяти.       Но даже если Акселю уже было 94, он выглядел не старше, чем на тридцать лет, как и столетний Микаэль. Они продолжали мыслить на тот возраст, на который выглядели, хотя стал разумнее и спокойнее.       С появлением людей укрепилось два понятия: мясо и охота. Аксель тайком охотился на птиц и мелкий скот, и мясо помогало ему справляться с "Состоянием Зверя". Спустя ещë пару лет люди научились жарить мясо, и это продлило как их жизнь, так и разумное состояние Акселя, перенимавшего их привычки.       Зимой стала повышаться смертность. Боги в панике научили людей шить тëплую одежду. Со временем они стали расходиться по всей планете, занимая пустыни, горы, равнины. Появились расы.       У светрятов тоже были изменения в их культуре. Изабэль создала Народ – так она называла похожих на неë людей с лисьими ушами, хвостами, а иногда и ногами-лапами. Они помогали ей в медицине, выращивании овощей, фруктов. Маттель подхватил еë идею, но другие светряты не знали, чем занимаются его творения.

***

      Аксель висел на дереве вверх ногами, зацепившись хвостом за крепкую ветку. Он заметил, что никтом стало гораздо больше.       — Гмм... Десяток за месяц, — раздался внизу голос. Аксель, закатив глаза, опустил голову.       — Чë припëрся? — фыркнул он на Маттеля, который с интересом считал никтом.       — Да вот, хотел парочку на эксперименты забрать. Считал, как быстро они размножаются, чтобы не попортить популяцию. В конце концов, они довольно умело защищают Элмир.       — Да хоть всех бери, плевать, — вздохнул Аксель и ловко перевернулся в воздухе, приземлившись с дерева на землю.       — Правда? Какой ты щедрый, — ухмыльнулся Маттель и коснулся его плеча. Аксель брезгливо отдëрнул руку, едва не врезав брату локтем по носу.       Аксель телепортировался обратно в пространство ядра и заметил, как Микаэль сидит перед тремя детьми. По разным форме, цвету рогов он понял, что они были не совсем "полу-межданами".       — Ой, привет, Аксель! — помахал ему ладонью Микаэль. — Знакомься. Это Ирис, барашек. Это Бóрис, готафир... Не хмурься, это не я так назвал! И... И Ки́рос, ещë один готафир...       — Кто такие готафиры? — вздохнул он, подходя ближе. Дети, сидящие на траве, при виде него чуть наклонились назад, и Аксель резко остановился, выгнув на них бровь. — Очередные эксперименты Маттеля?       — Это... По сути, межданы, но приспособленные под жаркий климат, а не водно-воздушно-земной. А ещë они хищники...       — Опа.       Аксель присел на корточки, изучая взглядом Бориса и Кироса. Кирос, шатен с чëрными рожками, оскалил на светрята клыки, и крылатый усмехнулся, вставая.       — Хорошие малые. А ты сам как? — спросил он, вставая позади Микаэля.       — Ой, да нормально, — улыбнулся рогатый. — А ты сегодня прям бодрый, как я погляжу.       Тихо фыркнув, Аксель потрепал Микаэля по волосам и ушëл, слабо взмахнув кисточкой хвоста.

***

      Аксель с интересом изучал узоры на хитоне Юмы, который тот ему показывал. На его чëрных рукавах были вышиты серебряные кресты, только нижний квадратик был заменëн на треугольник, а в середине элемента был чëрный круг.       — И как это называется? — спросил Аксель, подушечкой пальца проводя по серебряным ниткам. — Я заметил, ты единственный из всех божеств, кто такое носит. У остальных солнышки.       — Это... Я просто называю их "крес". В честь златца богатства. Люди сейчас торгуют монетками с этим символом.       — А златцы это...?       — Помощники божеств. Люди, вознëсшиеся за свои заслуги к нам, — улыбнулся Юма.       Громкий грохот раздался за деревьями, и крики множества людей донеслись до ушей светрята и божества, сидевших на поляне. Схватив копьë, с недавних пор улучшенное железным наконечником, Аксель ринулся на источник звука.       Люди в панике разбегались от никтом, побросав топоры, пилы и другие инструменты. За ними, громко рыча, гнались никтомы, несколько жертв оказалось у них в пасти. Юма в ужасе прирос к земле, но Аксель не поддавался страху. Схватив одну из никтом за шкирку, он пригвоздил еë к дереву и вонзил копьë в горло, задевая ту красную точку, что убивала их.       — Назад! — рявкнул крылатый, но люди не слышали его, прячась кто где. Юма, опомнившись, вдруг крикнул:       — Go bak! Danuger!       Народ бросился в стороны, пока Аксель расправлялся с никтомами, рукавом закрываясь от разлетающейся в стороны тëмной крови. Неожиданно в его голове раздался голос Микаэля. Он приложил два пальца к ключичной впадине – светряты десяток лет назад обнаружили, что могут обмениваться мыслями таким способом.       — Аксель, никтомы повсюду! Они атакуют людей!       — Знаю! Мы с Юмой разбираемся. Не подходи к ним.       Юма тем временем тем же способом связывался с богами. Было принято решение отправить никтом в подземные тоннели, через которые когда-то элементальная энергия выходила наружу, предотвращая взрыв Элмира изнутри. Это был очень рискованный план, но в случае чего контроль мог взять Аксель, способный напрямую попасть в ядро.

***

      — Почему они вообще напали?       Аксель, Микаэль и божества сидели на воздушных островах, совещаясь. Златцы бегали туда-сюда, выполняя поручения, но не учавствовали в разговоре.       — Я... Я примерно понял, что они рычали, — пробормотал Юма, и все обернулись к нему. — Дело в том, что никтомы появились позже животных и растений, и знали, что им нужно защищать. Если животные едят траву – это нормально, им нужно жить. Если хищник убивает травоядное – это нормально, ему тоже нужно жить...       — Но люди появились позже никтом, так? Это ведь Кибонай их создал, — подала голос Анекхара. — Никтомы целенаправленно напали на них, ведь не считали частью этой планеты.       — Именно. Они воспринимали людей как паразитов, что в огромных массах убивают животных, рубят деревья и так далее. И делают они это не ради того, чтобы выжить и ежесекундно восполнить свои потребности, а наперëд...       Кибонай в этот момент о чëм-то переговаривался со своими златцами, отдавая поручения. Когда глаза каждого присутствующего направились на него, он резко обернулся к Юме, сверкнув глазами.       — Вы хотите сказать, что это моя вина? — недовольно спросил божество. — Не напомнить ли вам, что я вдохнул больше всего жизни в эту планету?       — Как бы не так. Люди по своей сути один вид, пусть и разнообразный внешне, — произнëс Аксель, рассуждая. — Но животных множество. Насекомые, птицы, копытные и прочие. Их создал не ты.       — Ты вообще слушал?! — возмутился блондин, стукнув кулаком по столу.       — Я не занимаю ничью сторону. Просто уточнил один факт.       Кибонай что-то злобно крикнул ему на том же языке, на котором Юма кричал людям. Микаэль, который рабирался в культуре людей получше крылатого друга, привстал со своего места, опираясь руками на стол.       — До нот сай тэхес шорудос то сомено, шох оладэр тэхин ойу, Кибонай! — с твëрдым акцентом рявкнул Микаэль на сына, вильнув тонким хвостом от возмущения.       — I am not oyur son anomore! I am God of Humanos! — крикнул ему в ответ Кибонай, привстав.       — Sit bak oyu idito! Mikael is oyur fater, wanitoronot! — Анекхара стукнула Кибоная по затылку.       Божества начали орать друг на друга, взмахивать руками и стучать по столу. Микаэль схватил Кибоная за шкирку, когда он чуть не полез в драку с Анекхарой, светрятская речь смешивалась с людской. Аксель, скрестив руки на груди, наблюдал за ними с лëгким прищуром, изредка рявкая на златцев, которые пытались влезть в конфликт. Вэй говорил с помощниками более спокойно, но сам нервно разминал ладони.       — Хватит! — рявкнул вдруг Юма, единственный, кто не лез в конфликт. Божества замолкли и уставились на него. — Кибонай, брат, это была последняя капля. Ты постоянно недоволен, ты вечно споришь, лезешь в драки и срываешься на всех!       Юма резко замолк, стараясь не срываться самому, и тихо выдохнул. Вэй положил ладонь ему на плечо, слабо сжав, пока Микаэль, скрестив руки на груди, строго осматривал своих детей.       — Я не могу. Кибонай, на правах Божества Порядка, которым признали меня все люди и даже ты, я изгоняю тебя с воздушных островов на тот дальний остров, куда ещë ни один человек не мог доплыть.       — Ты о-!?       — Молчи! — резко перебил Юма брата. — Я изгоняю тебя не за инцидент с людьми, а за твой невыносимый характер!       Юма встал из-за стола и подошëл к Кибонаю, положив руку ему на плечо и сжав с такой силой, что блондин скорчился от боли.       — До конца этого дня ты ещë останешься здесь. Ночью я отправлю тебя в ссылку. Собрание окончено.       С этими словами Юма махнул рукой, разгоняя божеств по своим делам. Кибонай остался на месте, сжимая руки в кулаки и пыхтя от злости.       — I hate oyu! — рявкнул Кибонай, кинувшись на Юму с замахом. Микаэль, стоявший рядом, вырвал с руки Акселя копьë и выставил перед сыном.       К счастью, Кибонай не напоролся на лезвие, а врезался грудью в плоскую часть наконечника. Микаэль, отбросив копьë, схватил его за воротник хитона и наклонился, твëрдо глядя в глаза.       — Oyu kinow, I can turon oyu in elemen agani, — холодно сказал рогатый светрят, после чего отстранился и повернулся к Акселю, устало вздохнув. — Акс, пошли домой.       — А-ага... Пошли, — пробормотал крылатый, вставая. Микаэль обнял Юму, прижав к себе, и телепортировался в пространство ядра. Потрепав божество по голове, Аксель отправился следом за Микаэлем.

***

      Аксель сидел и обрабатывал копьëм брëвна, делая доски для своего дома. Впрочем, он бы и дальше продолжил жить в пещере, если бы не Микаэль, которому очень хотелось, чтобы у друга было уютно. Вдобавок, рогатый хотел научить Акселя создавать людей для Народа, а те могли оказаться не такими неприхотливыми, как крылатый светрят.       Сзади раздался незнакомый шорох, и Аксель выставил копьë себе на спину, даже не оборачиваясь. Создание остановилось, издав какой-то тихий невнятный звук, и только тогда светрят повернул голову.       — Здравствуйте, это я... — пробормотал Юма перед ним. Выглядел он ужасно: под глазами большие мешки от бессоницы, серые волосы растрëпанные. Золотой пояс, который носили все божества, отсутствовал.       Аксель прищурился, изучая взглядом Юму. Серые уши с чëрными кончиками у божества опустились, и крылатый протянул ладонь, просто ощупав пару мест и убедившись, что у него ничего не болит.       — Разве божества не переехали на поверхность окончательно? Тем более, вы всë ещë нуждаетесь во сне, — наконец, подал голос Аксель и вновь вернулся за работу. — Насколько я помню, на Элмире сейчас глубокая ночь.       — Я... Ушëл. Вслед за Кибонаем.       Отложив копьë, крылатый обернулся к парню и кивнул головой на свою кровать, мол, "садись, рассказывай". Юма неловко присел на самый край, и Аксель встал перед ним, выгнув бровь в ожидании.       — Остальные божества слишком стремятся угодить людям... Люди перестали уважать женщин – и они перестали. Один народ стал истреблять другой – и божества от них отвернулись. Какой-то народ испугался аномалий – божества и от них отвернулись вместе со своими златцами!       — У тебя было четыре златца. Где они?       — Я-я им сказал, что ухожу. Что я не вывожу больше. Они обещали присмотреть. Придумают легенду какую-то. Не знаю! — Юма опустил голову, зарывшись пальцами в свои волосы. Аксель присел рядом.       — А аномалии, кто?       — Вы знаете, у нас элементальная энергия до сих пор по планете летает, — пробормотал Юма. — И нередко рождались люди с мутациями. Животные приспособлены к энергии, но люди, которых создал Кибонай – нет. И эти мутанты в большинстве не выживали...       — Аномалии – это люди, которые получили мутацию из-за элементальной энергии?       — Угу...       — И люди боялись этих мутаций, которые не давали нормально жить. Понял.       Юма резко выпрямился и начал идти в неизвестном направлении. Аксель хвостом схватил его за ногу, останавливая.       — И куда?       — Не знаю. Куда-нибудь.       Крылатый вздохнул и встал, при этом притянув Юму к себе хвостом. Поймав парня за плечи, он усадил его на кровать и кинул лëгкое одеяло, не глядя.       — Выспись. Завтра к отцу пойдëшь, приютит.       — А Вы...       — А я работаю. Не отвлекай.       Аксель уселся с копьëм на полу, продолжая делать доски. Услышав сзади тихий шорох, с которым Юма устраивался на кровати, он тихо фыркнул. Приложив два пальца к ключичной впадине, он вспомнил Микаэля и мысленно обратился к нему.       — Завтра зайди ко мне.