обратная сторона олимпийской медали

*** «Стальной принц» — так прозвали Шарля Леклера. Фигурист славился своей выдержкой, своим хладнокровием на льду.  Даже находясь в «зоне риска», Леклер выходил на лёд, ни смотря ни на что, и делал всё идеально. *** После того, когда Шарль узнал о том что он олимпийский чемпион, в голове было пусто. Ему не было грустно, но и о большой радости речи не шло. Леклеру не хотелось радоваться, глядя на Макса, в состоянии нервного срыва и видя Кими, рыдающего от бессилия после проката. *** После, прошлого, коротко говоря, отвратительного сезона, проведённого с пневмонией, Шарль решил дать себе и своему организму отдых. Убрал огромные нагрузки, начал интенсивнее лечиться, чтобы выйти в олимпийский сезон полностью здоровым. И спустя несколько недель ему удалось восстановиться.  Но случилось то, чего он не ожидал. На одной из тренировок Шарля начала беспокоить давно, казалось бы, забытая с юниорских времён, травма мениска. Началось лечение, совмещённое с тренировками. Честно сказать, и то, и другое получалось нелепо. Нет, он лечился. Он делал всё, чтобы ничего не болело. Но здоровье и профессиональный спорт — несовместимые вещи. Одно другому противостоит, как соперники.  Дни были как один. Физиотерапия, ОФП, лёд, хореография, затем снова лёд. Шарль уходил из дома в семь утра и возвращался ближе к девяти часам вечера. Было тяжело. За межсезонье Леклер пережил не одно выгорание. В какой-то момент в голове были мысли об завершении карьеры.  Но олимпиада… Мысли о ней заставляли думать иначе. *** Сезон Шарля начался с Гран-при во Франции.  Наступил день короткой программы. До этого на тренировках фигурист был стабилен, поэтому Леклер не сомневался в том, что прокат получится чистым. Так и вышло.  Но по баллам за свое выступление он стал вторым. Затем была произвольная программа.  Шарль был уверен в себе. Но, к сожалению, не всё вышло так как он хотел.  Фигурист упал с захода на первый прыжок в программе — четверного лутца. После этого в его голову закрадывались сомнения. Что он не сможет. Не справится. Но Шарль был не прав. Весь остальной прокат был чист. А затем первое место по сумме баллов. *** Затем контрольные прокаты сборной. Короткая программа была хороша, но произвольная… Прокат не получился. Ни одного четвертного исполнено не было. Шарль был очень расстроен. Многие были потрясены. Как у такого стабильного фигуриста, как Шарль, не получаются, ставшие всем привычными, элементы ультра-си? Далее чемпионат страны. Но и тут не вышло. Ему нужно было выкатать один четвертной. Всего лишь один в произвольной программе. Но снова падение. Сумма баллов дала Шарлю третье место. *** Затем прошёл Чемпионат Европы в Таллине.  Но ещё до выступления всё давалось Шарлю очень сложно. Во-первых, его очень беспокоило колено. Оно болело, и как казалось Леклеру, а может и не казалось, опухало. Во-вторых, из-за диеты, а проще сказать самой настоящей голодовки у фигуриста кружилась голова, и у Шарля было ощущение, что ещё чуть-чуть и он окончательно свалится в обморок. Также элементы совершенно не шли. Множество, так называемых «бабочек», срывов, падений. Тренеры возмущались, что-то кричали Леклеру, но он их не слышал. День короткой программы, фигуристу было так страшно выходить на лёд, словно он снова стал тем самым Шарлем в юниорах, который выходил на свои первые соревнования вне дома. Началась музыка. Шарль двигался отточенно, но в то же время плавно.  Первый элемент — двойной аксель. С него Шарль потерпел падение. Далее другие прыжки, они были сделаны чисто.  По короткой программе он стал вторым.  Затем произвольная… опять не всё чисто.  Падение с четвертного флипа, бабочка на лутце. По произвольной программе он стал третьим и по сумме баллов стал вторым. *** Олимпийские игры… он ждал этого четыре года. Он трудился, он выступал с любым состоянием ради этого. И наконец, это свершилось. Шарль Леклер в олимпийской деревне Пекина. Он будет тут выступать. Даже не верилось.  Но как бы не было про это сказочно рассказано, за всей красивой картинкой Олимпиады стояло множество падений, неудач, нервных срывов. Тренировки были тяжелы для Шарля. Он тренировался по 10 часов в день, если не больше. Леклер очень уставал. Так как он вставал в 5 утра и раньше, в добавок очень хотелось спать. Он много старался на тренировках. Но по закону подлости, много чего не получалось.  *** Сегодня прошла последняя тренировка перед короткой программой командного турнира.  Шарль уже сидел в своей комнате и глядел в одну точку после очень плохой тренировки. Если до этого у него хоть что-то получалось, сегодня у Леклера не выходило ничего. Прыжки превращались в бабочки и падения, а вращения не докручивались. Шарлю было паршиво. Гадкие мысли сидели в голове: «Зачем я сюда приехал, если ничего не могу?». Хотелось послать всех и всё к чёрту, сняться с программ и уехать домой никому ничего не сказав. Эта тренировка была решающей. Он мог выступать в команднике. Но всё упустил.  Вместо него на первый день турнира поставили Карлоса Сайнса, его хорошего друга и сокомандника. Шарль не завидовал. Хотя нет. Он нагло врёт. Леклер пиздец как ему завидует. И не точно, что была белой эта зависть. *** Пекинский вечер, что приближался к ночи. Комната была в полутьме, и только лампа, стоящая на прикроватной тумбе освещала её.  А на кровати сидел Шарль, присогнувшись в спине. В голове снова мысли. Фигуристу казалось, что над ним издевались. За несколько минут до этого он открыл новости и обомлел.  Карлоса поставили ещё и в произвольную программу. Вместо него. Ему было так обидно, как никогда прежде. Он тащил на себе весь прошедший олимпийский цикл, и что получил в итоге?  Ни-че-го. Его, трёхкратного чемпиона страны, чемпиона мира, просто заменили тем, кто даже на пьедесталы редко попадал.  Это издевательство. *** Шарль пошёл. Куда? Он сам не знает. Наверное туда, где ему будет легче. Леклер остановился у двери с номером: «316». Комната Макса. Да, они дружили. Очень хорошо дружили. Он постучал.  Тук-тук-тук. — Кто там? — спросил голос из-за двери. Послышались шаги. Дверь открылась. Перед Шарлем стоял Макс. Растрёпанный, в пижаме и сонными глазами. — Боже мой, я тебя наверно разбудил, прости меня, Макс, —смущённо начал извиняться Леклер. — Остынь, Шарли, я даже не ложился, — успокаивая, проговорил Ферстаппен, —А ты чего не спишь? — Ты тоже не участвуешь в команднике? —отвечая вопросом спросил Шарль. Ох. Этого Макс и ждал. Он знал что Леклер не попал в произвольную программу. — Да… я тоже не приму участие, — с грустным смешком сказал Макс. И от чего ему захотелось плакать. Секундная пауза. — Ну что, — дрожащим голосом прошептал Шарль, — вместе поплачем? — по щеке Леклера скатилась слеза. Макс бросил опечаленный смешок.  — Вместе поплачем, Шарли.  *** Последнее, что они помнят, как они обнимали друг друга, утыкались в чужие плечи, свои прерывистые всхлипы.