Гетто внутри

— Да твою-то мать... — BMW продвинулся вперед всего на полметра и снова встал. Джон покрепче вцепился в руль, в тысячный раз бросив взгляд на экран закрепленного на панели смартфона. Почти половина восьмого, а они даже до Центрального парка не добрались. Блядская седьмая авеню стояла плотно, такими темпами до элитного дома на Мэдисон-авеню они доберутся чёрт знает когда, и хрен бы с ним, вот только у Джона было назначено свидание, которое никак нельзя было отменить, и он на него уже опаздывал. Джон безоговорочно верил двум вещам: цвету мочи и своей чуйке. И если первое всегда вовремя сообщало, когда лучше поосторожничать с бухлом, второе предрекало жопу. И Джон чувствовал, что эта пробка сулит ему весьма неприятные последствия. Алан Фишер имел обманчивый вид своего в доску парня, он даже мог флиртовать, если это было нужно, но Джон не питал иллюзий. Этот добряк с хваткой бульдога только и ждал от условно освобожденного Брукса нарушений, и не потому, что желал испортить жизнь вставшего на путь исправления парня, а потому что варился в этой теме очень давно. Ребята из банды редко оставались на свободе надолго. Их или убивали, или снова сажали. Случай Джона Брукса был типичным, как из полицейской энциклопедии, и офицер Фишер, назначивший визит Джона в этот день на половину восьмого, однозначно ждал, что рано или поздно тот нарушит условия освобождения. И вернётся в тюрьму. Кто знает, возможно, это могло бы продлить Бруксу жизнь, учитывая, как обычно кончают такие ребята, как он. И вот Джон стоял в пробке на седьмой авеню, чувствуя, что ситуация стремится к полной заднице. И можно было бы позвонить Фишеру, объяснить всё и договориться на завтра, например. Вдруг офицер пошёл бы на уступку? Вот только в машине Джон был не один. С заднего сидения не доносилось ни звука, однако Джон прекрасно знал, что его пассажир не спит. За последние две недели Лесли Нолан едва ли обмолвился с водителем парой слов. Он и до этого был немногословен, но, видимо, случай возле парковки университета ещё больше способствовал его молчанию. А Джон, рассматривая в зеркале свою разбитую губу, думал лишь о том, что сын его нанимателя - ни хрена не простое задание. Берясь за эту работу, он ждал, что придётся возиться с избалованным золотым мальчиком, у которого до хрена заморочек, модных в среде богатеев. А потом всплыла тема с барыгой и мордоворотами, устроившими разборку прямо в университете. И кто бы думал, что эта бледная немочь так крепко бьёт. Как бы то ни было, за две недели эта тема больше не всплыла ни разу. Джон готов был вообще о ней забыть, Лесли тоже не выглядел озабоченным. И единственное, что теперь напрягало его водителя - это опоздание на встречу с офицером по УДО и невозможность ему немедленно позвонить, поскольку тогда его статус условно освобожденного вскрылся бы для Лесли и кто знает, чем это могло бы обернуться. BMW снова тронулся с места и даже успел проехать пару метров, но тут перед ним нарисовался светофор с издевательски ярким красным фонарем, направленным на поток машин. Джон еле сдержался, чтобы не обматерить грёбаную пробку, и начал осматриваться по сторонам, прикидывая, не свернуть ли куда-нибудь вбок и проехать другой дорогой. Телефон задребезжал на панели так внезапно, что Джон дернулся, задев локтем смартфон, и тот упал прямо ему под ноги, попутно принимая вызов и транслируя его через Bluetooth на динамики машины. — Мистер Брукс, это Фишер, — резкий голос волной накрыл салон, и Джон почувствовал, как по затылку сбегает капля пота. — Вы можете мне объяснить, почему на часах уже половина восьмого, а вас нет на месте? Джон не знал, то ли ему звук в динамиках убавлять, то ли продолжать тянуться за телефоном, который, как назло, сполз прямо под педаль газа. Может быть, следовало что-то ответить Фишеру прямо сейчас, но все мысли из башки снесло нахрен. На заднем сидении по-прежнему царила тишина, однако в воздухе сгустилось напряжение. Джон это чувствовал. — ... Напоминаю, что согласно условиям досрочного освобождения, в случае неявки без уважительной причины или по крайней мере без предупреждения по телефону я имею полное право вернуть вас обратно под стражу. Алло, мистер Брукс, вы слышите? — голос из динамиков отчеканивал слова из руководства по работе с осужденными преступниками, и Джон чувствовал, будто на нём опять темно-зелёная роба с номером на спине. Нужно было что-то ответить, молчание уже ничего бы не спасло. — Да, сэр, я слышу. Я... Простите, я хотел позвонить... — мямлить что-то вразумительное, пытаясь выудить из-под собственной ноги телефон, было очень непросто. Джон дотянулся, наконец, пальцами до тонкого корпуса и, подцепив, вынырнул из-под руля. Рука его тут же потянулась к панели перед собой, чтобы вырубить к чёрту Bluetooth и спасти хоть часть разговора, но тут её перехватила вынырнувшая сзади ладонь. — Офицер Фишер, добрый вечер. Меня зовут Лесли Нолан, мистер Брукс работает на меня, — Лесли приложил палец к губами, призвав Джона к молчанию, хотя тот и так охренел до онемения, и теперь пялился на парня круглыми глазами, еще не понимая, какого чёрта тот творил. Голос из динамика, казалось, тоже на секунду опешил, но Фишер среагировал быстро. — Здравствуйте, мистер Нолан. — Я хотел сказать, что опоздание мистера Брукса — исключительно моя вина. Я не рассчитал время, которое займут мои дела, поэтому мы выехали гораздо позже ожидаемого, — Лесли говорил быстро, не давая Фишеру и слова вставить и тем самым снижая количество возможных вопросов, на которые пришлось бы соврать. — Признаться, я весьма доволен работой мистера Брукса, не хотелось бы, чтобы из-за моей оплошности у него были неприятности. Речь парня звучала уверенно и деловито, словно он переговоры о покупке миллионных акций вёл. И это было ожидаемо, учитывая, кем был его отец, однако Джон готов был удивиться этому не меньше, чем уверенному хуку правой, расхерачившему ему лицо. Однако, сил на эмоции уже не осталось, и Джон тупо молчал. — Что ж, в таком случае, я не имею ничего против того, чтобы перенести визит мистера Брукса. Скажем... Завтра, в двенадцать? — голос Фишера затих на заданном вопросе, но Джон среагировал только, когда из прострации его вывел щелчок пальцев перед лицом. — Э-э-э, да, сэр, конечно. Я буду завтра в двенадцать, обещаю. После короткого прощания Фишер отключился, и в салоне повисла тишина, которую нарушил гудок клаксона стоявшей за BMW машины. Светофор загорелся зеленым, и Джон, всё ещё сжимая в руке телефон, надавил на газ и, миновав перекресток, снова остановился в нескончаемой пробке. — Значит, УДО... — Лесли сидел, расслабленно откинувшись на спинку сидения, и смотрел в зеркало, прямо в глаза Джона. — И мой отец, очевидно, не в курсе. Брукс сидел, все также вцепившись в руль, хотя машина никуда не двигалась. Вот и приплыли. Теперь этот гадёныш будет... Что? Шантажировать? Запугивать? Да хер ему, страшнее видали. Джон резко обернулся и смерил Лесли взглядом, который на улицах его детства обычно приводил к поножовщине. — Можешь донести хоть щас. Нолан в ответ даже не моргнул. Он словно и не видел смотревшего на него водителя, а думал о чём-то своём. Молчание продлилось еще минуту прежде, чем он заговорил снова. — Я ничего ему не скажу. Пока ты делаешь свою работу, конторе отца не должно быть дела до твоей жизни, — Лесли нагнулся вперед и уперся локтями в спинки передних кресел, сложив руки перед собой в замок. — Но... Джон не удержался от усмешки. Конечно, куда же без этого самого "но". Значит, шантаж. — Ты забудешь о том, что видел у кофейни, и впредь об этом не вспомнишь. Ни о том, что было, ни о том, что будет, — Лесли выждал пару секунд и, не отводя взгляда, протянул вперёд ладонь. — По рукам? Джону было над чем подумать. Что ж, эта работа была ему нужна, он обещал Гарри, не мог его подвести, да и зарплата в конце сентября однозначно порадовала. Однако ощущать себя обязанным этому пацану, который хрен пойми какой интерес имеет и что ещё может выкинуть, совсем не улыбалось. Правда, Джону вообще многое не улыбалось. Загреметь назад под Мигеля не в самом приятном из возможных смыслов и ждать нового срока, например. Мексиканец был крут в постели, но когда дело касалось бизнеса, у него не было личных привязанностей. И возвращаться туда Джон не хотел. А что тогда делать? На заправку устраиваться? В Волмарте тележки катать? Да ну в жопу. Так что, не сказать чтобы ситуация с мелким Ноланом была самой отвратительной. Джон вздохнул, принимая решение, на которое ему потребовались долгие тринадцать секунд. — Чёрт с тобой. По рукам, — одна ладонь стиснула другую, и Джон подумал, что в день знакомства с Лесли его рукопожатие не показалось ему таким крепким. — Кстати, не за что, — Лесли кивнул на телефон в другой руке Джона и, разжав пальцы, вновь откинулся на спинку сидения. Поток машин, наконец, снова тронулся, Джон смотрел вперёд, чувствуя, что расслабился впервые за последние три часа. А его мозг внезапно выхватил из водоворота мыслей одну, которая до этого ни разу не приходила ему в голову. Что же должно было случиться с этим уверенным в себе сукиным сыном, и о какой тайне молчат затянувшиеся глубокие порезы, на секунду выглянувшие из-под напульсника во время их рукопожатия?