Гетто внутри

— Ну ладно. Суть ты знаешь, ни хрена тут за десять лет не изменилось. Те же скотские условия, та же дерьмовая зарплата, — низкий лысоватый мужчина в фирменном комбинезоне Волмарта обвёл слезящимся взглядом складское помещение и кивнул Джону. — Точно хочешь назад в этот гадюшник? Джон пожал плечами и плотнее застегнул свою куртку: от открытой погрузочной двери сильно дуло. И правда, ничего не изменилось. — Работа есть работа. А мне она нужна. — Ну да, ну да... Ладно, что ж, до понедельника тогда, — на ладони, протянутой для рукопожатия, отчетливо проступали уже тысячу раз стесанные мозоли. — С Рождеством тебя. — Спасибо, Фрэнк. И тебя с Рождеством. Забираясь в свой "Чероки", оставленный на стоянке у гипермаркета, Джон ещё раз всмотрелся в здание через лобовое стекло. Ничего не изменилось, да. И в то же время изменилось всё. В двадцать два работа грузчиком в гипермаркете казалась чем-то временным. Да просто очередной ступенью в великое, мать его, будущее. Ну и кто тут кого обманул? Многого ты добился, да, Джонни? Гринго из гетто, блядь. И вот, на, получи — ты снова тут. Но уже, видимо, очень надолго. Да и чёрт с ним. Джон вынул из кармана телефон, собираясь бросить его на сидение, но на секунду задержал в руках. Ноланы, чтоб их. Вот так решишь больше не думать и не вспоминать, но нет, куда там — сами о себе напомнили. Два звонка с разницей в три минуты. И что за девка? Не было её никогда в штате Ноланов. Или Джон с ней просто дела не имел. Вещи какие-то, хрень полная. Что он мог такого забыть в машине, что это нужно коробкой отправлять? Джон прокручивал в голове все эти мысли, пока снимал куртку, пока заводил машину, пока выезжал со стоянки. И всё для того, чтобы размышления о разговоре с секретаршей не дали задуматься о другом, первом звонке. Ох, пацан. Знал бы ты, что творилось в голове у твоего водилы. Бывшего водилы. Услышав голос Лесли, Брукс сначала выдохнул с неимоверным облегчением, но уже в следующую секунду чуть не взвыл от досады. Его не отпускала тревога за состояние пацана, и услышать голос, голос живого, даже бодрого Лесли... Это был чуть ли не единственный раз в жизни, когда Джон готов был поверить в рождественское чудо. И тут же мерзкая дотошная реальность всё погасила. Джон знал, что у Лесли сменился номер телефона — старый был отключен, в этом оказалось легко убедиться, послав с десяток сообщений и позвонив примерно столько же раз. И в этом Джон видел благо. Для себя, для Лесли, да для всех. Всё, он уволился, причин пересекаться снова у них нет. Парень продолжит жить своей жизнью, впереди у него крутое будущее, уж отец постарается. А Джон вернулся в Южный Бронкс, домой, где ему и место. И номер телефона, по которому больше нельзя было позвонить, оказался последней оборванной ниткой. И хорошо, зачем бередить душу? — Блин..., — Брукс не сдержал усмешки и попытался смахнуть ее с лица ладонью, удерживая руль другой рукой. У пацана всегда на всё есть своё мнение — вот уж что правда, то правда. Позвонил, извинялся, клялся. Боже, это ж надо было так влипнуть, а, Джон? Хорошо хоть мозгов хватило в ответ ничего такого не говорить. Да не виноват ты, Лесли, ни в чём не виноват. Всё сложилось, как должно было. И не нужно тебе знать, что Джон Брукс чуть не поседел за те минуты, пока гнал тачку в больницу. И не думал он в тот момент ни про отца твоего, ни про УДО. Лишь бы успеть, лишь бы ты жил. Лишь бы жил, вот о чём думал тогда Джон. А ты сейчас своими руками вручил ему ту самую, последнюю и уже оборванную нить, за которую можно было цепляться. Брукс крепче сжал руль. Да, теперь в его телефоне скрывался еще один, неизвестный номер. Номер Лесли. И это было очень, очень хреново. И нереально круто. Джон подъехал к своему дому и тут же увидел, что на его привычном месте за мусорными баками уже припарковался какой-то хмырь на зеленом "Лэнд-Ровере". Зараза. Но уже через секунду мозг взорвался, как только Джон увидел, кто именно вылезает из зелёного монстра. — Черт бы меня побрал, — подойдя к улыбающемуся ему чуваку в светлых брюках и парке цвета хаки, Джон чуть глаза не протер, чтобы точно убедиться в том, что видел. — Ну-ну-ну, мужик, Рождество же, не надо хвостатого вспоминать, — Гарри шагнул вперед и крепко обнял его за плечи. — С праздником, брат. Я тебя уже час под домом караулю. Сюрпри-и-из! Джон уткнулся лицом Гарри в ухо и с силой прижал его к себе. Скучал он по этому засранцу, безумно скучал. Как же ты вовремя приехал, брат! — Мы подумали, что Рождество без снега — не Рождество, — Гарри, засунув руки в карманы, наблюдал, как Джон закрывает машину. — Арендаторы съехали, так что дом в нашем распоряжении. Сегодня ты ужинаешь с нами, отказы не принимаются. Ноланы же тебя на все выходные отпустили? Джон? Дольше уже невозможно было ковыряться ключом в замке, и Брукс, глубоко вздохнув, обернулся к брату. — Отпустили, Гарри. Считай, насовсем отпустили. Я уволен. Пока они шли к дому, поднимались по лестнице и заходили в квартиру, Гарри не сказал ни слова. Он молча сбросил свою парку на диван, молча прошел за братом на кухню, молча взял протянутую ему бутылку пива. — Тебе пить-то можно с твоей поджелудочной? — Давно можно. С новым препаратом проблем нет, всё в порядке, — Гарри присел на стул и, приложившись к бутылке тёмного "Бада", поднял глаза на брата, стоявшего спиной к холодильнику. — Расскажешь, что случилось? Джон, чуть поморщившись, глотнул пива, глядя себе под ноги. Нет, братишка, тут всё рассказывать — не вариант. И самому-то ни хрена не ясно, что происходит. Точнее, произошло, уже произошло. — Да всё предсказуемо вышло, Гарри. Всплыло мое УДО, не очень красиво всплыло. Короче, Нолан дал мне срок две недели, чтобы работу найти и самому уволиться по-тихому. Гарри хмыкнул, не торопясь с ответом. — А сын его в больницу попал, значит, по чистому совпадению? — Ты откуда знаешь? — Пф-ф-ф, тоже мне тайна, — Гарри снова поднес к губам бутылку. — Единственный отпрыск конгрессмена Нолана срочно госпитализирован в городскую больницу — да все желтушные СМИ уже это обсосали. Без подробностей, правда, им, видать, на хвосты-то надавили, но сам факт. Я знаю одно: Нолан в жизни бы не поместил сына в обычную городскую клинику, где у него не прикормлен каждый врач. Ты его туда отвез, да? Последние слова прозвучали скорее утвердительно, чем вопросительно. Джон поднял голову и увидел, что брат смотрит прямо на него. — Что случилось, Джонни? Что он опять натворил? Джон зажмурился, борясь с двумя противоположными чувствами. Так же, как ему хотелось во что бы то ни стало защитить Лесли, в то же время всё его нутро взывало к правде. Хоть одному человеку, хоть брату, но рассказать, рассказать как есть. Пусть не всю правду, но правду. — Передоз. Коксом. Я думал, покатаюсь с ним, и его отпустит. Но хрен там. Дурь легла на таблетки, которые он пьет, короче... — Джон развел руки в стороны, подводя итог своей скудной речи. — Это случайность. Не пытался он с собой ничего сделать, это точно. Слишком явное понимание отразилось в лице Гарри, и Джон понял, что обязательно должен объяснить, донести до брата, что это не был суицид. Хрен поймёшь зачем, но должен. — Хм. Значит, случайность. А я, знаешь, не удивился бы. Джон в ответ на это пожал плечами. — В любом случае... Мне жаль, что я снова тебя подвел. — Да ладно. Это ж не ты его дурью накачивал. Не ты ведь, да? — Джон не удержался от смеха, глядя на подозрительно нахмурившегося Гарри. Тот тоже усмехнулся. — Ну и всё тогда. Не выгорело, да и хрен бы с ним. Я уже давно, кстати, думаю, что надо тебя в Лос-Анджелес перетаскивать... — Нет. Джон покачал головой, глядя в глаза брату. — Нет, Гарри. Хорош, достаточно я уже твоими руками проблем решил. Я останусь здесь, работу уже нашёл, в понедельник начинаю. У тебя есть, о ком заботиться, а я выгребу. Серьёзно, братишка, не парься. Джон подошёл к брату, салютуя ему бутылкой. Тот, поджав губы, в ответ звонко чокнулся своим пивом с братом. Эта тема всплывала миллион раз: оба знали, что Гарри не перестанет пытаться. Не перестанет поддерживать и прикрывать, будто это он из них двоих — старший. А Джон решил в кои-то веки настоять на своём. Нет, нормальным старшим братом он никогда не был, да и не станет уже, но хоть обузой не будет. Уж на это-то мозгов должно хватить. — Слушай... А почему ты не удивился бы? Гарри вскинул брови, не понимая вопроса. — Ну если бы Лесли... Если пацан Нолана пытался бы реально того… Сдохнуть. Почему ты не удивился бы? Пиздец, Джон. На кой чёрт ты об этом спросил? И так же всё понятно: было уже один раз, конечно, о чем ещё можно было подумать? Но внутри заскреблась мелкая злобная вошь, всё сильнее раздирая своими лапками желание, интерес, любопытство... Очень Джону нужно было это услышать. Очень. — Ну... Блин, — Гарри почесал лоб и откинулся на спинку стула. — Да там вообще ситуация непростая была. В смысле, когда он первый раз хотел себя убить. Не знаю, насколько ты в курсе... Ну, короче, ты же видел мистера Нолана. Отца. Мне с ним было по кайфу работать, понимаешь? Всё с ним понятно, задания чётко ставит, без всяких закидонов и внезапных решений. Мне кажется, он собственную жизнь на пятьдесят лет вперёд спланировал. И, главное, если у него что-то меняется, хрен ты об этом догадаешься. Да я за пять лет своё расписание рабочее, может, раза три менял, и то потому что там с перелетами было связано. Вот, а Лесли, видать, другой совсем. Джон, опустившись на стул перед братом, даже шевельнуться боялся, чтобы не прервать рассказ Гарри. А тот всё глубже погружался в воспоминания. — Я к Ноланам на работу попал, когда ему семнадцать было. Он учился в крутой школе, как её... В Верхнем Манхэттене, а, "Гайдерс". И я тогда еще заметил, что на отца он вообще не похож. Лесли был... Не знаю, дикий. — В смысле дикий? Оторва? Гарри резко замотал головой. — Не-не-не, слово неправильное, значит. Как сказать-то... Не, не оторва, он для своего возраста, считай, и не дурил особо, так, бывало, с приятелями школьными... Но это всё фигня, детские шалости. То есть вот тогда бы вообще не поверил, что может быть передоз коксом. Нет, тут другое. Он просто хотел жить. Слушай, дай закурить. Джон нахмурился, но всё же потянулся за курткой, в которой лежали сигареты. — Ты вроде бросал. — Бросишь тут, с этим Голливудом, — Гарри с наслаждением сделал затяжку. — Короче. Он, наверное, понимал, что жизнь-то ему расписали всю до конца. А после смерти дочери Ноланы вообще, небось, на контроле двинулись. Не сказать, что осуждаю, дети – это дело такое. А Лесли, с одной стороны, подчинялся как мог, а с другой — пытался хоть что-то для себя от жизни урвать. Ну мне так кажется. Не знаю, по-моему, он в боксе так высоко взлетел не столько из-за способностей, сколько из-за желания это "своё" защитить. Отец-то изначально против был, уж не знаю, как уговорить себя позволил. Но вот. Бокс. И тот парень. Две отдушины у Лесли было. Джон на автомате поднес к губам бутылку, чувствуя, как сдавило горло. Лесли называл ему имя. Как там его... Джастин. — Ржачно, конечно, я тогда ещё, знаешь, думал, что Нолан должен быть против. В его плане наверняка уже была прописана невестка и трое внуков. Но, видишь, проявил понимание. Наверное, решил дать сыну перебеситься, тем более, Лесли вроде как и девочки нравились, или я не знаю, может, он так просто отцу втирал. Не помню уже. А Джастина того помню хорошо. Высокий такой блондин. Козлил вечно, понторез хренов, Лесли его осекал, а тот им вертел, как хотел. Хрен знает, я не сильно там всматривался, когда они в машину садились. Но, судя по тому, что в итоге было, Лесли-то сильно к нему прикипел. Ты меня слушаешь вообще? Джон даже вздрогнул, когда монотонная речь брата так резко прервалась. А он-то боялся, что Гарри заметит его уж слишком явный интерес. Нет, наоборот. — Да-да, слушаю. Ну, прикипел, и чё? Гарри хмыкнул. — В общем, у Лесли бой планировался. Реванш с Майклом Дьюкери за чемпионство. До сих пор помню этого типа, у них первый бой просто жесть получился. Лесли его за четыре раунда в нокаут отправил, и Дьюкери через месяц потребовал реванш. А тот первый бой на YouTube, по-моему, даже сливали, я видел частично — огонь просто. Ну и короче, в день боя что-то случилось. Я вообще без понятия, что там было, но Лесли на бой не явился. Я не успел тогда охренеть от этого, меня Нолан вызвал и сказал срочно Лесли откуда-то забрать. Я потом только вспомнил, что по этому адресу парня его домой возил. Короче, я туда приехал, а там уже полиция, скорая... Джастин тот, как кусок мяса, избитый почти до смерти а у Лесли все руки в крови. Хрен знает, что там между ними произошло. Но у Лесли есть такая хрень — неконтролируемый гнев. Его ещё в школе по мозгоправам на эту тему таскали, опять же бокс вроде как помогал. А тут, видать, не помог... Короче, если бы дело так и пошло в суд, как есть, сел бы он надолго. Там тяжкие телесные, плюс боксёр. Но отец впрягся, и вся проблема рассосалась, по-моему, даже суда как такового не было. А через два дня Лесли себе вены вскрыл. И всё. Гарри замолчал, поднося к губам сигарету. От сидения в одной позе у Джона свело бедро, но он даже не обратил внимания. — Что всё-то? В смысле, зачем он это сделал? Всё же решилось нормально... Лесли говорил об этом. Говорил о том, что его даже не пустили в суд. Он хотел ответить за свои действия, но ему не позволили. Это не входило в план отца. Равно как и вскрытые вены сына. — Ну, видать, именно потому, что всё так решилось, и вскрылся. Я не знаю, Джон, я ж там рядом не стоял. Но думаю, сорвался он. Что-то там у него с парнем такое произошло, не стал был он его из-за фигни избивать. Любил он его. И ответить готов был, смелости хватило бы. Но не дали. А тут и спокойный человек психанёт, не то что Лесли. Поэтому я бы и сейчас не удивился. Лечили его лечили, держали под контролем, а жизнь-то как была по плану, так и остаётся. Не знаю, может, старше станет да смирится. Если доживет, конечно... Джон глотнул из бутылки уже ставшее тёплым пиво. Это жар от его руки так быстро нагрел ледяное стекло. — Думаешь, ему бы лучше было, если бы предки не вмешивались? Гарри пожал плечами, задумчиво глядя перед собой. — А хрен знает, Джон. Пойди пойми, как было бы лучше. Но если честно... Ты помнишь, как полиция пыталась в Бронксе свои порядки навести? Патрули, каждую неделю облавы. Пересажали половину банд, а толку? Они один хрен все выжили, ещё и разрослись в подполье, как крысы мексиканские. Хрен ты сможешь держать гетто под контролем — это как на бомбе сидеть. Не ковыряй её, может, и не рванет. Лесли сам, как это гетто. И один раз оно уже рвануло. Гарри в три глотка осушил бутылку и, встав на ноги, донес ее до мусорного бачка, в котором, как всегда, не было пакета. Хмыкнув, он положил бутылку в раковину. — Короче, брат. Шли бы они все лесом. Не твоя это больше головная боль, и слава богу. Пусть богатый папа решает своими богатыми методами свои богатые проблемы. Ты там ни делом, ни сочувствием не поможешь. А вот мне — очень. Джон поднял на брата глаза, и тот открыто и довольно улыбнулся. — Салли требует, чтобы в это Рождество в доме была настоящая ёлка. Так что готовься, я в пять тебя заберу, поедем покупать. А потом — к нам на ужин. Гарри обхватил брата за плечи и крепко прижал к себе.. — Я очень рад тебя видеть. Правда. За Гарри уже закрылась дверь, а Джон, всё так же стоя около стола, закурил очередную сигарету. Очень хотелось бы, чтобы Гарри был прав. Чтобы можно было перелистнуть страницу и оставить всё это в прошлом, на предыдущем месте работы. От его рассказа вообще должно было стать легче? Или нет? Потому что ни разу не стало. В голове только еще отчетливее и ярче начали ползать всякие обрывки чужих воспоминаний, собственных эмоций, невысказанных слов. Гарри будто ему фрагментов пазла подсыпал, но вместо того, чтобы внести ясность, они ещё больше запутали. Джон швырнул начавший дымиться фильтр в раковину и, дойдя до дивана, тяжело упал на него, запрокидывая голову назад. Надо было сразу ехать с Гарри. Сейчас, оставшись в одиночестве, слишком соблазнительно было начать копаться в себе с удвоенной силой. А это всегда не к добру. Особенно чётко в голове звучала одна фраза брата, от которой сразу начинали чесаться пальцы. Не нужно. Не нужно этого делать. Нет, блядь, нужно! Приложение YouTube на смартфоне радостно пиликнуло рекламным роликом, давно надо было подключить Premium и не париться. Джон, задумавшись, начал вбивать в поисковую строку нужные слова. Лесли Нолан против Майкла Дьюкери, бой. Бой за титул чемпиона. И сразу же в ответ на запрос первым всплыло видео на восемнадцать минут. Судя по значку в углу экрана и относительно качественной картинке, снимали для какого-то спортивного канала. Первый же кадр показал двух бойцов, стоявших в разных углах ринга, а на заднем плане улюлюкала толпа. Джон сразу узнал Лесли. Тот пританцовывал на месте, держа перед собой руки в перчатках. На фоне его белой кожи красные трусы смотрелись, как пятно крови. Волосы гораздо короче, чёлка длинная болтается. Вес явно больше, чем сейчас. Мальчишка совсем, как за два с половиной года могла появиться такая жесткость в челюсти и сталь в глазах, как теперь? А главное, у того Лесли на экране во взгляде читалось "чемпион". Даже не знай Джон результата, готов был бы поставить на победу Нолана всё, что имел. Лесли горел изнутри — это чувствовалось даже через экран. Камера, показав бойцов, начала менять картинку, фокусируясь то на зале, то на судьях, и Джону показалось, что он увидел в углу Лесли, за рингом, высокую фигуру с пепельными волосами. Хотя, может, и показалось. Бой стоил каждой своей минуты. Противник Нолана был мощнее в плечах, его атаки были хороши и продуманы, так что Лесли тоже доставалось, но стоило ему прорваться в оборону, как тут же начиналось избиение младенца. Джон хорошо помнил апперкот Лесли, его резкие прямые удары, а ведь на ринге с ним пацан был не сказать что в отличной форме. На экране же он, как мангуст, бросался на кобру. Комментатор пел ему заслуженные дифирамбы, зал ревел от восторга. Единственным разочарованием было лишь то, что бой продлился всего четыре раунда. Когда Дьюкери после нокаута помогли подняться и усадили в угол, судьи объявили однозначного победителя. Глядя на потного, раскрасневшегося и счастливого Лесли, победно смотревшего на зал подбитым глазом, Джон закусил губу и выключил экран смартфона. Лесли Нолан и его блядское гетто под кожей. Откуда ты взялся такой? За какие, мать твою, грехи?