Глава 18
Достал. Как же ты меня достал! Как я так вляпался? Ну и пусть. Пусть вляпался. Хорошо, что в квартире темно, что я не вижу твоего лица. Что могу не смотреть тебе в глаза. Не хочу сейчас чувствовать себя полным мудаком. Пусть, пусть это будет потом.
Я дорвался. Я и не скрываю этого. Забудь всё, что я сказал, это чушь. Чушь для очистки совести. Всё, чего я хочу — слышать, как ты дышишь. Как ударяется о пол молния сброшенной куртки, как ты шипишь, когда сгребаю твои волосы на затылке. Впечатать тебя спиной в стену, сдирая к чёртовой матери одежду, чувствуя, как твои руки тянут вниз мои штаны — этого я хочу.
Я знаю, как пульсирует вена на твоей шее. Я помню, как это было на ринге. Я хочу запомнить это сейчас. Запомнить, как под губами в ней стучит кровь, как на язык ложится соль пота.
Твои поцелуи безумны. Всё, что сейчас происходит, безумно. Отрываюсь от твоих губ и опускаюсь вниз, оставляю укус на подбородке с короткой жёсткой щетиной. Не замечал её раньше. Ловлю губами вкус твоей кожи на груди, касаюсь живота, всё ниже и ниже, пока мои колени не ударяются об пол. Ты не думал, что будет так? Я сам не думал. Но сейчас я пиздец как этого хочу...
— Сука..., — Джон с ожесточением затушил окурок о колотое блюдце и поплёлся в коридор, чтобы подобрать с пола свои трусы. Где-то в куртке на стуле вибрировал телефон, сообщая, что уже шесть утра. А казалось, что ещё вся ночь впереди, чтоб её. Джон отрубил вибрацию, хлопнул по выключателю на стене и подошёл к дивану. Странно видеть его таким. Спящим, спокойным. Безобидным. Хороший мальчик из хорошей жизни. Охуительный. Даже не поморщился, когда зажёгся свет. Джон протянул руку, почти коснувшись щеки Лесли, но в последнюю секунду передумал и просто потряс его за плечо. — Лесли. Эй. Вставай, шесть уже, — не удалось удержаться от улыбки, глядя, как пацан дёрнулся и ошалело завертел головой. — Мне на работу надо. Вынимая из ящика банку с растворимым кофе и моя в раковине две чашки, Джон старался не думать о том, что происходило за его спиной. О том, что там происходило часы назад.Как давно я тебя хочу? С первой встречи? Да ни хрена. Не знаю. Но сейчас меня рвёт изнутри от того, что ты здесь. От того, как ты стонешь, когда мои губы касаются твоего члена. Это я так хорош, или ты тоже давно ждал? Бля, я и этого не знаю. Да плевать. Твои пальцы цепляют меня за волосы, давят на затылок. Да, ты близко. Но хуй ты кончишь один, детка.
Подхватываю тебя под бёдра и сажаю на себя. Тяжёлый. Уверен, твои соперники потому и проигрывали: хрен угадаешь за видом тщедушной немощи ту силу, с которой ты бьёшь. Где ты скрываешь её, Лесли? Падаю на диван, а ты сверху, давишь, обездвиживаешь. Пиздец, как же круто.
А как давно ты этого хочешь? Чем был тот поцелуй на ринге? И вообще, в тот день, ты драки хотел? Или меня? Тянусь к тебе губами, ты отвечаешь яростно, с жадностью, чувствую, как твоя рука скользит вниз, как ты обхватываешь мой член и прижимаешь к своему. Бля-я-я... Я бы трахнул тебя, детка. Прямо так, пока ты сидишь на мне, вогнал бы член тебе в задницу и трахал до тех пор, пока яйца не опустеют. Но я не стану. Потому что ни хрена не знаю, как ты хочешь. Как ты привык. Малыш, ты хоть раз снизу был? Или этот твой Джастин всегда принимал?
Мысли о твоём бывшем меня злят. Безумно злит даже имя этого козла. Что он сделал тебе, Лесли? Ты говорил, я помню. Ты любил его, да? Я знаю, любил. Дыхание перехватывает, когда твоя рука ловит верный ритм, смотрю в твоё лицо и не могу оторваться.
Кровь прилила к щекам, глаза потемнели. Это видно даже в полутьме. Ты — как дикий зверь, готовый броситься на врага. Я враг тебе? Нет, детка. А себе? Не знаю... Целую тебя, не закрывая глаз, хочу видеть, как ты смотришь на меня. Хочу это запомнить.
За спиной послышались медленно приближающиеся шаги, и Джон обернулся. Лесли оделся быстро, все шмотки так и остались лежать в куче у стены. Бросив куртку на спинку стула, он подошёл к Джону, пальцами зачесывая спутанные волосы назад. Джон протянул ему чашку с дымящимся напитком. — Не Старбакс. Сахара и молока нет. Лесли поднёс напиток к губам и, сделав глоток, скривился. — Блин, пыль колумбийских дорог, — Джон усмехнулся, наблюдая, как пацан снова, явно только из вежливости, пригубил напиток. Лесли посмотрел на Джона поверх чашки, и тот впервые увидел, как засмеялись его глаза. Внутри сразу потеплело. Господи... — Хотя, знаешь? Привыкнуть вполне можно, — и Лесли показательно сделал ещё три глотка, при этом ни один мускул на лице не дрогнул. Джон уставился на чёрную бурду в своей чашке. Нет, к этой пыли нельзя привыкнуть. Только если всю жизнь её пьёшь. Не после хорошего кофе, нет, сэр. Взгляд ненароком скользнул выше и упал на точку, где шея Лесли переходила в ключицу, над самым воротом футболки. Там теперь прятался еле заметный, но вполне реальный след от зубов. Джон резко глотнул ещё кофе, от чего обожгло глотку. — Привыкнуть вряд ли. Допивай, я успею подбросить тебя домой до смены, — и, оставив полупустую чашку в раковине и аккуратно обойдя Лесли, Джон пошёл к шкафу.— Я... Я почти..., — выдыхаешь мне в губы, я чувствую, как подрагивает твоя спина под моими пальцами. Ещё немного... Ещё, детка...
— Жалеешь, что впустил меня, — это было утверждение без намёка на вопрос. Джон выдернул из залежей белья чёрную футболку, не оборачиваясь на голос. Жалеешь ли, Джон? Точно нет. Ты бы всё повторил, если бы пришлось. Но пацану этого знать не нужно. Джон натянул футболку, чувствуя, что ему буквально прожигают взглядом затылок. — Я думаю, что тебе это не нужно. Твою мать, Джон, ничего более разумного ты сказать не мог? Вы недавно в диван друг друга втрахивали по обоюдному согласию, что ж ты в тот-то момент этого не сказал? Не нужно... А тебе это нужно? Давай, скажи, что нет. Наеби себя снова. Лесли стоял, засунув руки в карманы штанов, как накануне перед дверью. Свет от лампы, висевшей прямо у него над головой, рассеивался вокруг, будто нарочно делая фигуру пацана центральной в комнате. — Не нужно, значит. Прикольно ты за меня решил, — слова звучали чуть сдавленно, будто у Лесли свело челюсть, но в эту секунду он чуть не рассмеялся. — Ну, а почему нет? Давай, ещё что-нибудь скажи. Это же в порядке вещей, все знают, как для меня лучше и что мне нужно, да? Включая тебя! Эй! Джон и дернуться не успел, как Лесли оказался совсем рядом и вцепился в его запястье. — Ты хотел этого так же, как я. Так что, не делай из меня идиота. И не надо щас рассказывать, что мне нужно, а что — нет. Вот от тебя я это слышать не хочу. Что тебе точно не нужно, так это строить иллюзии относительно отношений с парнем, у которого из перспектив — ни хера. Портить себе жизнь этим — вот что тебе не нужно. Независимо от того, что там этот парень чувствует. Джон выдернул запястье из хватки Лесли и, не говоря ни слова, прошёл к стулу, на котором висели джинсы. Молчать, конечно, херово, но уверенности в собственных словах было маловато. А пацан не дурак, вмиг раскусит. Пусть лучше бесится. — Бля, Джон, да с хрена ли вообще? Что не так-то?! — Лесли с силой захлопнул дверцу шкафа, и она обиженно заскрипела. — Я всю жизнь от отца слышу, что для меня лучше. Вот только всё, что лучше — обычно в пользу его репутации! А мне, вот веришь, лучше, чем с тобой, в жизни никогда не было. — Да хватит! — сердце сжалось от боли и горечи так, что аж грудь сдавило, и Джон, застегнув, наконец, блядскую пуговицу на джинсах, повернулся к Лесли. — Ну? Расскажи мне про свою херовую жизнь. Как тебя задолбал отец. Давай, расскажи! Только ты не забывай, что многим приходится намного хуже, чем тебе! Много кого от тюрьмы отмазывают, а? За тяжкие телесные? Если тебе так тошно от своей жизни, денег, от университета, что ж ты всё не бросишь! А? Отец его достал... Ты отцов плохих не видел! Бляха, Джон, пацан тебе чуть в любви не признался, куда тебя понесло?! Тормози, если ещё не поздно. Джон видел, как подрагивает вена на шее Лесли. Та самая... Да хоро-о-ош! — У таких, как я, выбора в жизни нет. Очень редко, кто выбирается. У тебя может быть абсолютно всё. Ну так живи! Там, наверху. Не надо из-за меня вниз сползать. Нелогично, Джон. А если он хочет жить здесь, внизу, с тобой? Нет! Не хер ему внизу делать! Не c таким, как Джон Брукс. А как же ты сам, Джон? Он-то тебе нужен? Лесли будто отмер в эту секунду, два шага — и он снова рядом. Глаза блестят, твою мать, это что, слёзы?! — Джон, пожалуйста... Что "пожалуйста"? О чём он просит? Джон готов был всё послать и обнять его. К чёрту всё! Просто прижать к себе, самому прижаться, продлить эту уверенность. Этот покой. Счастье. Вот оно какое. Не твоё, Джон, не надо тешить себя нереальным. Сила воли всё же неспроста ковалась годами. Джон почти уверенно положил руки на плечи Лесли, удерживая его на расстоянии. Большими пальцами он коснулся шеи, чувствуя бешеный ритм сердца. — Я не хочу быть виноватым, когда тебе снова с тоски захочется вскрыться. Ну ты урод, Брукс. Между бровей Лесли на секунду проступила глубокая, острая впадина и тут же разгладилась. Лицо будто окаменело. Шаг — и он отступил назад, сбрасывая руки Джона с плеч. Что ж, приступы гнева всё же подлежат контролю. Или это только боль. Джон, ты... Слов таких для тебя нет. Но знаешь? Молодец. — Я такси возьму, — сдёрнув со стула куртку, Лесли поискал глазами по комнате, не забыл ли чего, хотя наверняка точно знал, что забывать было нечего. Он обернулся один раз, у двери. Должно быть, думал, прощаться или нет, но так ничего и не сказал. Один короткий безэмоциональный взгляд — и дверь захлопнулась. — Твою мать, — Джон опустился на диван и уткнулся лицом в ладони.Тебя отключает. Ты почти не шевелишься, пока я укладываю тебя на диван рядом с собой. Меня и самого начинает рубить. Вдруг ты кладёшь руку мне на грудь и утыкаешься лбом в плечо. Охренеть. У меня таких нежностей сто лет не было, я уже не помню, как это. Но, чёрт, как же приятно. Да, детка, я и объятия люблю, представляешь? Только забыл об этом. Беру в ладонь твою руку и всматриваюсь в запястье. Глубокие, тяжёлые. Больные. Твои шрамы - часть тебя. Ты уже спишь, я слышу по дыханию, поэтому не замечаешь, как я касаюсь твоего запястья губами.
Счастье.
А на завтра плевать.
