Гетто внутри

— Lo siento, señor. No se puede fumar aquí, es peligroso¹. Нельзя. Лесли поднял вверх руку, отгораживаясь от солнца и пытаясь различить нависшую над ним тень. Да уж, всё не могло быть совсем уж безупречно. Пока все подыхают от полуденной жары, а яхта встала на якорь рядом с побережьем, самым умным решением было свалить подальше от людей на нижнюю деку, туда, где к полу были пристёгнуты гидроциклы, и улечься на спину прямо на гладкие доски подвижного куска палубы. И чтобы ноги оказались по колено в воде и создавалось ощущение, что тебя сейчас смоет к херам в Мексиканский залив. В зубах сигарета, в наушнике страдает Лайла. Просто зашибись. Да хрен. Пяти минут не прошло, как этот блюститель порядка нарисовался. Но что поделать, это его работа. Лесли, затянувшись в последний раз, затушил сигарету о мокрую доску и, не придумав ничего лучше, спрятал влажный окурок за ухо. Надо донести его до мусорного бака, хватит с местных вод и прочих загрязняющих элементов. British petroleum, например. — Давай-ка уточним, чтобы я правильно понимала, — судя по звукам, Лайла на том конце связи страдала лютым насморком. — Твоя жопа сейчас греется на сорока градусах посреди Мексиканского залива между... Как ты сказал? Между Кубой и Канкуном, на яхте с сексуальным экипажем... Лесли фыркнул. За его спиной представитель этого самого экипажа заливал бензин в бак гидроцикла и, к счастью, понятия не имел, о чём говорил гринго, пойманный с сигаретой на технической палубе. — Я про экипаж тебе вообще ни слова не сказал. — Заткнись и не мешай фантазировать. Твою мать... Ща, погоди, я чихну. Апчхи-и-и! Зараза. Так вот, с сексуальным экипажем, сегодня у вас стоянка в прекрасной бухте, а в Канкуне, между прочим, празднуют День волхвов, значит, город на ушах, текила, жара... И учитывая вот это всё, ты ещё смеешь хандрить, гадость ты неблагодарная? И, главное, кому?! Кому ты жалуешься?! Мне, уже неделю запертой в снегах из-за очередного маминого загона? Ненавижу лыжи и Висконсин! Уверена — это аллергический насморк на обстановку, а совсем не простуда. — Откуда столько драмы? Я бы с тобой местами сейчас с удовольствием поменялся, — Лесли наклонился и, зачерпнув воды, ополоснул лицо. А, может, и не поменялся бы. Кайф. В наушнике хмыкнули. — Да не вопрос. Уверена, мама с удовольствием махнулась бы детьми с твоими родителями, она и так тебя обожает. А я щас за глоток ультрафиолета даже в дурке б за тебя полежала. Лесли вздохнул, рассматривая своё отражение в воде. — Не поверишь, сейчас я и сам бы не отказался. Да ладно, чувак, не так всё и плохо сейчас. Почувствуй, какой прекрасный запах бензина витает вокруг. Интересно, это протокол такой — гидроциклы у берега заправлять, или отец попросил? А ему зачем? А насчёт дурки мысли реально были. Особенно в тот момент, когда очень хотелось сдохнуть от жалости к себе на заднем сидении такси в блядское утро первого января. И потом, когда начало тошнить от этой самой жалости, которая в итоге превратилась в злость и чуть не разодранную к херам боксёрскую грушу. — Послушай меня, детка, — голос в наушнике зазвучал почти торжественно. — Послушай меня очень внимательно, потому что расстояние наверняка сильно снизило мою способность воздействовать на твой разум... На этих словах смешок сдержать не удалось. — Внимаю тебе, мастер Йода, вещай. — Бля, Лес, хорош стебаться, я серьёзно! — похоже, Лайла дала волю раздражению. — Так вот. Никто, ты понял меня? Никто не может причинить тебе больший вред, чем ты сам. Ни предки твои, ни бывший, ни любой другой мудозвон, где бы он сейчас ни был и что бы там себе ни думал. Так что я тебя очень прошу: завязывай жалеть себя, бери задницу в руки и развлекись по полной. Канкун за бортом! Трахни там какого-нибудь красавчика! И за меня разок. Ладно, пошла, меня ждёт лыжная пытка. Chao, mi amor. Запах бензина исчез, матрос закрутил пробку в бензобак и ушёл. Лайла тоже ушла. Вот оно — долгожданное одиночество, то самое. Только момент уже не тот. Ни предки, ни бывший, ни любой другой мудозвон, так она сказала. Очень конкретное определение. Да, с ярлыками у Лайлы всегда было заебись. И это при том, что она была только частично в курсе подробностей. Чего Лесли ей не рассказал, так это масштаба. Масштаба собственного самокопания. Он был зол на Джона, о да, безумно зол. Прямо как отвергнутая девчонка из третьесортного любовного фильма. Какая в жопу духовность, когда элементарная обида выедает изнутри? Но спустя тысячу ударов и сбитые о грушу кулаки мозг всё же перезапустился. И снова спасибо психотерапевтам за то, что приучили пересматривать эмоции с холодной головой. Потому что можно было сколько угодно злиться и сходить с ума, но один вопрос никуда не исчезал: а чего ты, блядь, ждал? Что человек впустит тебя в свою жизнь вот просто так, за здорово живёшь? Зная, какую херню ты творил, просто потому что ты... Что, влюбился? Очевидно, да, но этого ни хрена не достаточно. Да ты даже не удосужился уточнить, надо ли ему это? Ты просто пришёл. Потому что чувствовал, что всё взаимно. Но не подумал ни хрена, что этого недостаточно. Как он сказал? Хер ли ты не меняешь свою жизнь, раз всё так плохо? Что ты знаешь о плохой жизни? Лесли улегся на живот вдоль края деки и опустил в воду руку, глядя, как солёная толща удерживает её на плаву. Так ведь тебя всё устраивает, чувак. Скажешь, нет? Ты плывёшь по течению, пользуешься плодами обеспеченной жизни и споришь с родителями, как зарвавшийся подросток. Подросток, для которого ответственность — просто слово. Ты погряз в дерьме собственных тараканов, и всё, на что оказываешься способен — плыть дальше. Вот и сейчас ты ровно там, где по ожиданиям и должен быть. Отец поставил тебя перед фактом с этим блядским круизом и приглашением Линденов. И что ты сделал? Ничего, ты молча поехал. Как обычно. — Ах, вот он где! Лесли! — голос Реджины раздался с верхней палубы, и Лесли поднял голову. М-да, полное собрание, судя по всему: Реджина с бокалом мохито в руке и уже весьма расслабленная. Джеймс в солнечных очках между мистером и миссис Линден. Явно только что вышли из кают-компании. А рядом... — Как водичка, Лес? — Джастин перегнулся через борт, сверкая загорелым торсом. Слева от него стояла молодая миссис Линден и широко улыбалась, последовала примеру мужа и потрогала воду. Лесли в ответ только кивнул, предлагая Джастину самому решить, что это значит. За четыре дня на яхте Лесли так и не понял, как ему воспринимать Джастина. После их последней встречи один оказался в реанимации, а другой — в участке, так что логично было ожидать некоторой, мягко говоря, натянутости. А Лесли после возвращения от Джона просто плюнул на всё. Если бы пришлось весь круиз держать лицо молчаливый вежливости, он бы справился. Ибо плевать. Однако ждало его внезапное. В аэропорту Майями Ноланов встретил Джастин и пожал Лесли руку так, словно они всё это время были задушевными приятелями. Всю дорогу до яхты он болтал без умолку, отвечал ему, в основном, Джеймс, а Лесли молча обалдевал. У Джастина все было в полном порядке: факультет политологии в Гарварде, отличные перспективы. Увидев Мелиссу, его жену, Лесли даже предположил, что Джастин вполне мог и влюбиться: девушка была статная, яркая и смотрела на мужа с немым обожанием. Это в дополнение к тому, что ей в приданое достались миллионы. А Джастина, очевидно, и правда ждала карьера блестящего политика. Он говорил ровно то, что было нужно и тогда, когда нужно, внешность греческого бога способна была влюбить не одну Мелиссу, а с Лесли он держал настолько дружелюбное лицо, что оставалось только удивляться. Очевидно, Мелисса ничего не знала об их прошлом и была уверена, что Джастин и Лесли — просто старые школьные друзья. А глядя, как Джастин обсуждает с отцом и Джеймсом новые выборы в Конгресс, Лесли с трудом осознавал, что несколько лет назад именно этого парня он трахал в школьном общежитии. Лесли опасался собственных чувств, особенно после клятой новогодней ночи. Ощущая собственный раздрай, было дико страшно оказаться лицом к лицу с Джастином и что-то к нему почувствовать. Это было бы хреновым испытанием на прочность. Но обошлось, во многом благодаря Джастину: чем больше тот улыбался и располагал к себе остальных, тем большее презрение Лесли испытывал. А зря. Наверное, стоило отдать должное такому умению приспосабливаться. Не тебе судить, чувак. Однозначно не тебе. — По-моему, самое время опробовать этих ребят, — Джастин указал рукой на гидроциклы и повернул голову к Джеймсу. — Вы не будете против, сэр? Старший Нолан снисходительно улыбнулся. Ему нравилась подобная почтительность. — Отчего же нет? Развлекайтесь, молодёжь, верно, судья? А мы откроем бутылку двенадцатилетнего Макаллана и добавим местному разнообразию немного Шотландии. — Главное, после этого яхту на абордаж не взять, — судья рассмеялся собственной шутке, миссис Линден и Джеймс с Реджиной его поддержали. Джастин повернул голову к Лесли и улыбнулся. — Лес, ты с нами? Давай, кто быстрее до берега, мы с Мел дадим тебе фору, верно, детка? — Мелисса довольно улыбнулась, прижимаясь к Джастину всем телом и томно целуя его в висок. Что бы там ни чувствовали остальные, она была действительно счастлива — это точно. — Нет, я воздержусь. Жарко очень,— Лесли встал на ноги, надеясь не поскользнуться и не шлёпнуться на задницу. Только не сейчас. Чего бы ещё добавить к этому? — Я прошу прощения. Всем хорошего дня. Малая кают-компания на второй палубе встретила Лесли свежестью кондиционера. Взяв с барной стойки бутылку воды, он прошёл босыми ногами по тонкому дорогущему ковру и свернул в узкий коридор, ведущий к каюте. Осушив сразу полбутылки, Лесли упал на койку и закрыл глаза, чувствуя, как ноет подгоревшая спина от прикосновения к покрывалу. Блядский цирк какой-то. То ли совсем грустно, то ли неебически смешно, и не ясно, что хуже. В эту секунду бесило буквально всё. Начиная от отца, который всю эту хрень затеял для каких-то своих интересов, и заканчивая Мелиссой. С ней было пока не ясно, то ли и правда дурочка, которую следовало пожалеть, то ли слишком умная и дальновидная. Хер поймёшь. Реджина отличалась постоянством: как и всегда в подобных случаях, она пила и улыбалась. Ещё шесть дней. Ещё шесть долбаных дней, и за это время желательно никого не убить. Себя в том числе. Лесли хмыкнул. Ты смотри, какой смелый стал... Сначала, поджав хвост, молча делаешь, что тебе говорят, а потом злишься. Ну так не ехал бы — что, на цепи бы тебя потащили? Нет, конечно. Так и что ж теперь беситься? Ты поехал к Джону только потому, что психанул. Иначе так бы и сидел на жопе. Может, ты к нему и рванул, надеясь, что он тебя выгонит? Ни хрена ты его не заслуживаешь, Лесли. Вот просто ни хрена. — Твою мать, — самый простой выход для гнева — боль. Лесли сжал кулак и ударил в стену, обитую деревом. Да, боль — это хорошо. — Можно? Надо было закрыть дверь в каюту. Теперь же, не дожидаясь ответа, в проёме возникла фигура Джастина. Лесли приподнялся на локтях, глядя на своего визитёра. — Точно не хочешь с нами? — Джастин шагнул в каюту и прислонился спиной к косяку. Вообще не изменился. Те же зачёсанные назад светлые волосы, бесцветная щетина, холодные серые глаза. Как при своей бледности он умудрялся покрываться коричневым загаром? Загадка, с самой школы загадка. Лежать перед Джастином было очень некомфортно, и Лесли поднялся на ноги, хватая с кровати бутылку, на которой можно было сосредоточить внимание. — Нет. С вами не хочу, — хорошо бы, чтобы это прозвучало так же враждебно, как ощущалось. Вторжение Джастина в каюту было нарушением личных границ. Вражеской атакой. — Хм, — Лесли стоял спиной к двери, поэтому мог только предположить, что в эту секунду Джастин прижался затылком к косяку и, видимо, смотрел прямо на него. — А со мной? От загара спина горела, но в этот момент по ней пробежал холодок. Это что было? Лесли очень медленно обернулся. Джастин улыбался, легко, мягко, чуть склонив голову набок. Как обычно делал это в прошлом. — Не понял тебя, — Лесли предпочёл бы в эту же секунды выйти из каюты, но очень не хотелось приближаться к двери. Очень. — Пойдём вдвоём погоняем. Скажу Мелиссе, что у нас дружеский заезд. — И она это проглотит? — Она хорошая жена. Конечно, проглотит. Это была какая-то фантасмагория шизофренических откровений. Томность, с которой говорил Джастин, его взгляд и откровенное пренебрежение в словах о жене, граничащих с сексизмом, уже сами по себе были плохо переносимы. Но хреновее всего было то, что этот ублюдок вёл себя так, словно ничего не произошло. Словно всё эти годы они оставались любовниками, а теперь встретились, чтобы хорошо, провести время. — Отлично выглядишь, кстати, — медленно сделав шаг вперёд, Джастин сократил между ними расстояние. Руки сжали бутылку с такой силой, что пластик прогнулся. Нехорошо, вот сейчас уже совсем нехорошо. — Шёл бы ты уже к жене. Она ждёт, — сдёрнув с койки футболку, Лесли натянул её на себя. Будто броню нацепил, глупость какая, господи. Джастин хмыкнул и шагнул ещё ближе. Два шага — и он подойдёт вплотную. Было время, когда на подобное приближение Лесли отвечал с азартом и пылом. Когда они впивались в тела друг друга, не способные насытиться. Когда секс решал все проблемы. Или почти все. — Я иногда думаю о тебе. Хорошо было, помнишь? — на плечо Лесли легла горячая ладонь и скользнула вниз по руке, чуть надавливая указательным пальцем. — Я бы хотел это вернуть. Замешательство сошло на нет, оставив только голые эмоции. Боль. Злость. Презрение. — А Мелисса? — А что Мелисса? Ей не обязательно знать обо всех частностях моей жизни, — пальцы коснулись запястья и замерли. Должно быть, Джастин почувствовал шрамы, но предпочёл не заострять внимание. Его рука снова поползла вверх и, минуя плечо, коснулась ключицы. Лесли был спокоен. Ему не хотелось причинять боль, не хотелось убить. Он просто констатировал факт. Холодный голый факт, который в прошлом мог бы спасти его от глупых решений. Но, к сожалению, сознательность не приходит по зову. Перехватив руку Джастина, он отвёл её от себя и, сделав усилие, оттолкнул его. — Я, блядь, любил тебя. Дерьма ты кусок, — ощущение полнейшей мерзости гнало вон из каюты, на свежий воздух, но у двери Лесли всё же обернулся. — Цени жену, она рано или поздно поймёт, за кого вышла. — А я был прав. Удары по голове всё же сказалось на твоих умственных способностях, — улыбка Джастина в эту секунду была почти угрожающей. И заебись какой настоящей. Да на хер всё! — Знаете, я передумал. Отличный день для гидроцикла, — Лесли быстро прошёл мимо родителей и Линденов к нижней палубе, не особенно прислушиваясь к тому, что там ему говорили в ответ. Матрос, заливавший бензин, уже отстегнул один из гидроциклов и протянул Лесли ключи. Тот запрыгнул на сидение и, повернув ручку, резко развернул свой транспорт носом к береговой линии. Жди, Канкун. Сегодня мы вместе. ¹ простите, сеньор, здесь нельзя курить, опасно (исп.)

***

Блядский Джастин, чтоб его! И чтоб этот круиз! Лесли подскочил на очередной волне, ставшей у берега болезненно ощутимой, и наверняка вогнал бы гидроцикл прямо в песчаную мель, но вовремя затормозил перед буями. Жара была в разгаре, так что купающихся особо не наблюдалось, но один хрен нужно было тормозить. Не хватало ещё наехать на случайного ребёнка. Справа от пляжа тянулась деревянная пристань, вдоль которой стояли на линях лодки и катера. Туда Лесли и направился, слегка поддавая газу и удерживая небольшую скорость. "Playa Tortugas" — так значилось на столбе, возле которого остановился гидроцикл. Черепаший пляж, значит. И куда теперь? Лесли огляделся по сторонам. Типичная береговая линия курортного города, сплошная полоса пляжа, магазины, рестораны, где от жары попрятались все туристы. Лесли спрыгнул на мокрый песок и побрёл вдоль линии прибоя без цели, лишь бы двигаться, иначе злость, так удачно пересидевшая где-то глубоко в момент откровений Джастина, могла запросто выбраться наружу. Однозначно, прервать курс таблеток на время поездки было очень плохим решением, пара грамм лития сейчас очень помогла бы. Что может быть поганее, чем оказаться на яхте с бывшим в компании его жены? Только то, что в человеке, который когда-то был невероятно дорог, вдруг получается разглядеть нечто мразотное, отвратительное. И хуже всего ощущается собственная растерянность. Был ли он таким всегда? Неужели собственное чувство так ослепляло, что это осталось незамеченным? Видимо, даже в тот момент, когда руки вколачивались Джастину в лицо и тело, мозг отказывался понять и признать. Чувак, тот, кого ты любил, вряд ли был тем, кем ты его считал. Может, пойми ты это раньше, всё было бы иначе. Невероятно кайфовое ощущение, когда вода накатывает, накрывая ступни. Твою-то мать... Только тут Лесли и понял, что в своём порыве красиво съебаться оставил на яхте и обувь, и бумажник, и даже документы. Мобильник в кармане бермудов и ключ от гидроцикла — вот и всё, что с собой было. Повернув голову, он всмотрелся в ту сторону, откуда приплыл. Яхта казалась такой мелкой, незначительной на фоне водного массива. Хотелось бы, чтобы и эмоции, связанные с ней, также съежились. Но эмоции эмоциями, а план действий всё же был нужен. Что мог себе позволить босой американец в Мексике без денег и документов? В тюрьму сесть. Смешно. Можно было лечь на песок и просто лежать, пока не сгоришь на жаре за сорок. Плохой вариант. А вот искупаться очень даже годилось. Лесли завернул телефон и ключи в футболку и бросил на песок, надеясь, что по крайней мере с этим ему повезёт и никто на это добро не позарится. Вода накрыла с головой, моментально охлаждая и даря такое удовольствие, какое даже сравнить не с чем. Банальности ради можно было сказать, что это лучше, чем секс, но нет. Вообще другие ощущения и, в отличие от секса, море реально смыло из башки все мысли. Лесли провёл в воде минут сорок то ныряя, то ложась на спину и глядя в небо. Жаль, что в клинике не было подобной терапии. Хотя наверняка есть рехабы на море, где такое практикуют. Может, для тяжёлых случаев и не бывает такого явного эффекта, но облегчение моментальное. Время лечит, да? Херня всё, вот вода реально лечит. Собственные мышцы казались Лесли ненастоящими, от расслабления они потеряли вес. Это было невероятно. Следующим возможным пунктом плана был поход в город, единственным препятствием оставались босые ноги. Шастать по Канкуну без обуви? Чересчур безбашенно даже для экстремала. Между дайвингом в сенотах и прогулкой босиком выбор был очевиден. Раздумывая над решением своей проблемы, Лесли разглядывал стоящие частоколом витрины магазинов, и взгляд вдруг задержался на большой круглой наклейке на стекле:

AMERICAN EXPRESS VISA

MASTERCARD

PayPal

PayPal, так тебя разэдак! А ситуация-то налаживается. Магазины для туристов везде одинаковые: по сути, в них продают всё. И дешёвая обувь любых цветов и кричащих лейблов была представлена в ассортименте. А мозг, переварив сигнал, что деньги всё же есть, тут же потребовал утолить жажду и голод. Поэтому на прилавок перед продавцом легли пара светлых кроссовок, носки, бутылка воды и пачка крекеров. Хозяин-мексиканец угрюмо подсчитал сумму, кивнул на старый терминал, к которому Лесли приложил телефон, скинул покупки в пакет и, отдав без чека, отвернулся, так и не сказав ни слова. Видимо, нелюбовь к гринго здесь усиливалась именно потому, что этих самых гринго приходилось обслуживать. Лесли уселся на парапет, отделявший пляж от дороги и примерил кроссы. Сели как влитые. Прекрасно, одной проблемой меньше. А пока он забрасывал в себя нехитрый обед, было время подумать о дальнейших действиях. Очевидно, что бродить вдоль пляжа не имело смысла: если направо, то на километры всё одно и то же — отели и береговая линия. Значит, надо было уходить вглубь города, туда, где тусили местные. Это было как раз тем шагом, от которого отговаривают все путеводители, основное правило которых всегда гласит: "Не сходить с туристических маршрутов". Но Лесли был решительно настроен изучить местный колорит, а если ради этого нужно было слегка рискнуть своей американской шкурой... Запросто! Судя по карте Google, достопримечательностей здесь было достаточно. Несколько парков, музей подводных скульптур, музей майя, соборы... Хотя в Канкуне для туриста главными аттракционами были пляж и дайвинг. Но Лесли всё это не интересовало. Поэтому, решив просто положиться на удачу, он дошёл до первого же переулка и свернул в него, точно направляясь вглубь полуострова Юкатан. Что такое туристическая Мексика? Ну, наверняка первыми на ум приходят древние города майя и ацтеков. Или день мёртвых, на который специально приезжает посмотреть люди со всего мира. Для любителей более приземлённых радостей это текила. Коррида, ради которой не надо тащиться в Испанию — в Мехико она такая же. Чарреада — тоже суровое, жестокое удовольствие. Дайвинг в мексиканских сенотах хорош как нигде в мире. Короче говоря, прекрасная страна для каникул и отпуска. И в голове как-то отфильтровывается тот факт, что местные, работающие в туристическом бизнесе, и те люди из американских гетто, к которым порой даже полиция не суётся — это, по сути, одни и те же люди. Не от хорошей жизни мексиканцы бегут на север, и в Штатах они редко эту хорошую жизнь получают. Но турист об этом точно не задумывается, тем более, что путеводители и руководители тургрупп очень бережно выбирают для них самые безопасные маршруты, чтобы избежать не только рисков, но и, видимо, истинного лица мексиканской жизни. Лесли шёл вперёд, минуя один переулок за другим. Улицы уже не походили на туристические, исчезли указатели на английском, вдоль дороги стояли старенькие машины, валялись пакеты с мусором. Все двери закрыты, везде замки и решётки. И здесь намного чаще начали попадаться люди. Низкая полная женщина, выставлявшая коробки с овощами перед магазином, посмотрела на Лесли с явным неодобрением. То тут, то там стояли мужчины группами по трое-четверо, заметив американца, они замолкали и провожали его взглядами, как хищники, почуявшие вторжение на свою территорию. Сразу припомнился тот день, когда их с Лайлой занесло в Южный Бронкс — обстановка вокруг была очень похожей. Разумный человек предпочёл бы свалить подальше и как можно быстрее, развернуться и быстрым шагом вернуться туда, откуда пришёл, в безопасную зону пляжа. А Лесли шёл дальше. Годы бокса, возможно, слегка атрофировали его инстинкт самосохранения, но сейчас он не просто не боялся. Он ловил кайф. Невероятный кайф от ощущения опасности: враждебность местных была честной, ничем не прикрытой. Здесь не стали бы ходить вокруг да около, усыпляя бдительность. Эти парни так не делают, они просто нападают. Однако спустя почти полчаса так ничего и не случилось. Какая-то девушка, стоявшая на углу улицы, даже улыбнулась Лесли, и он бы, может, и порадовался этому, если бы не чёткое ощущение, что это шлюха. Плюс начала крепнуть уверенность, что, петляя по улицам, он совершенно потерял направление и теперь вообще не представлял, куда идёт. Оглядевшись, Лесли быстро понял, что это бессмысленно, поскольку все улицы здесь были примерно одинаковые и выглядели, как подворотня. Он прислонился спиной к стене какой-то автомастерской и полез в навигатор. Обычно собственные координаты телефон находил быстро, но сейчас интернету едва хватало делений, чтобы загрузить Facebook, не то что местоположение искать. Звук бьющегося стекла долетел откуда-то из-за угла и был настолько неожиданным, что Лесли вздрогнул. Он вообще за эти дни отвык от резких звуков. Оказалось, прямо за поворотом, в узком проезде между домами разворачивалась нехорошая ситуация. Три парня неопределенного возраста стояли полукругом, угрожающе нависая над девушкой. Та замерла в открытом дверном проёме, возможно, даже своего дома, и что-то кричала им на испанском. На лице — ни капли страха, чёрные брови сошлись на переносице. Она сердито сверкала глазами, глядя на окруживших её обидчиков. Лесли даже на секунду засомневался, нужна ли ей помощь, но в этот момент тот, что стоял посередине, шагнул к девушке и приставил ей к горлу острое бутылочное горлышко. Вот, значит, что разбилось. Сомневаться времени не оставалось. — Эй! Отошли от неё, уроды! — мексиканцы резко повернули головы на голос и замерли, видимо, не ожидая увидеть перед собой белого парня, у которого чуть ли не на лбу было написано "турист". Девушка отмахнулась от руки с розочкой, как от мухи, и посмотрела на Лесли, едва заметно качая головой. — Уходи. Это не твоё дело. Лесли не рассчитывал на собственные скудные знания испанского, поэтому тот факт, что девчонка говорила по-английски, очень радовал. Но на знакомство времени не было: троица уже повернулась к нему и встала плечом к плечу, полностью перекрывая дорогу. Тот, что стоял посередине, ухмыльнулся и сплюнул на землю. — ¿Qué pasa, gringo?¹ Заблудился? — его речь была смесью испанских и английских фраз, но осколок бутылки в его руке был красноречивее слов. Подпевалы по бокам молчали, но и у них на лицах было ясно написано, что именно ожидало зарвавшегося белого. — Я сказал, отвалите от неё. Или перевести? — Лесли медленно приблизился, так что между ним и мексиканцами оставалось не более метра. — ¿Me explico, pringado?² И в этот момент свет в глазах мексиканцев потух. Каждый из них был вдвое шире Лесли в плечах, но на стороне соперника были рост и опыт. Вот и настал момент проверить, чего реально стоил боксёр против уличных бойцов. Всё закончилось быстро, даже чересчур. Как оказалось, если вырубить вожака, оставшиеся двое теряют воинственность. Хватило одного апперкота в голову, чтобы парень с розочкой отлетел к стене и потерял сознание, правда, перед этим он все же зацепил Лесли, оставив на плече порез. Второй напал со спины и повис, удерживая противника за руки, но его приятель замешкался, поэтому Лесли сгруппировался и пнул его ногой в живот. Скинуть с себя последнего противника оказалось легко. Ну по крайней мере все остались живы. Лесли ожидал, что за время драки девушка убежит, но нет, она стояла всё там же, в дверном проёме и внимательно смотрела на эту спонтанную схватку. Лесли расправил плечи, глядя на дело рук и ног своих. Защитил честь бокса, чтоб его. И тут за его спиной послышалась приближающаяся полицейская сирена. — ¡Vamos! Идём, быстрее! — Лесли и опомниться не успел, как его схватили за руку и потащили вперёд по улице. Спереди развевалась копна чёрных вьющихся волос мексиканки, а за спиной нарастал звук сирены. Задавать вопросы явно было не время, так что Лесли молча бежал за девушкой через дворы и подворотни, радуясь про себя, что купил кроссовки, а не шлёпанцы. — ¡Pasa! Заходи! — через несколько резких поворотов перед Лесли появилась чёрная дверь, в которую его тут же и впихнули. Это был бар, но, судя по всему, закрытый. В зале — ни души, все стулья вверх ногами на столах, свет над барной стойкой не горел. — Ну ты ненормальный, американец! — девушка обошла барную стойку и, отдуваясь, бросила на пол свою плетёную сумку. — Я же сказала, это не твоё дело. — Я так понимаю, это вместо спасибо, — Лесли облокотился на потёртое дерево столешницы. — Эти парни тебе к горлу стекло приставили, надо было мимо пройти? — ¡Ay la madre que me parió!³ Этот идиот мне по три раза в неделю угрожает, я уже и внимания не обращаю. У него кишка тонка что-то сделать, мои дядя и брат ему регулярно мозги вправляют. Дай, — в руке девушки появилась тряпка, на которую она плеснула из какой-то бутылки. Лесли и моргнуть не успел, как порез на плече обожгло. Видимо, это была водка. Под запекшейся кровью оказалась крошечная, уже подсохшая ранка. — Жить будешь, — девушка хмыкнула и пошла вдоль стойки, включая лампы. — Если будешь умнее и не попадёшься полиции. Копы здесь белых не любят. Это было очень разумно, учитывая, что у Лесли с собой даже прав не было. Как ни крути, а девчонка его сегодня спасла, может, даже больше, чем он помог ей. — А чего эти от тебя хотели? — Идальго-то? Да дурачок просто. Я его знаю с детства, вбил себе в голову, что я должна за него выйти, даже сюда, в Канкун за мной притащился. Ерунда, — перед Лесли на стол брякнулась стопка, и мексиканка, улыбаясь, налила в неё текилы. — Пей. Вот тебе моё спасибо. Лесли чуть не рассмеялся. То ли Лайла зрит в будущее, то ли чуйка у неё. Вот и текила. И таблетки ты, чувак, не пьёшь. Как знал. — Один не буду. Девушка ухмыльнулась и поставила на стойку вторую стопку. В воздухе сильнее запахло текилой. — Как тебя зовут? — тонкие пальцы подхватили стопку и подняли вверх, призывая Лесли чокнуться. Тот последовал примеру. — Лесли. — Тереза, — девушка улыбнулась и коснулась его стопки своей. — Спасибо тебе, Лесли. Парень не был знатоком текилы, однако у него сложилось чёткое ощущение, что здесь она однозначно вкуснее, чем в США. И это наверняка было правдой: бар явно предназначался не для туристов, которым можно было впаривать любую выпивку втридорого. Подобные места работали для своих. Над головой послышался шум, будто кто-то ходил по комнате наверху, потом шаги стихли, зато скрипнула дверь за барной стойкой. — Tere, nena, ¿ya estás aquí?⁴ — и в зал вышел высокий крепкий мужчина средних лет с пышными усами, а следом за ним — молодой парень, очень похожий на Терезу. Мужчина нахмурился, увидев посетителя. — ¿Qué hace aquí este carbón? — Es un amigo, tío Felipe. Me salvó ahora de Hidalgo y sus pendejos,⁵ — Тереза подошла и поцеловала мужчину в обе щеки, затем обернулась к Лесли. — Это мой дядя Фелипе и брат Игнасио. Дядя Фелипе хмыкнул, внимательно глядя на Лесли, видимо, что-то для себя решая. — Mi casa es su casa, — после чего ушёл в подсобку. Тереза вернулась за стойку под руку с братом. — Он благодарен, сказал, мой дом- твой дом. Я потом попрошу у него ключи от машины и отвезу тебя, ты в каком отеле живёшь? — Ни в каком. У нас яхта стоит на якоре рядом с берегом. Тереза присвистнула. — И что же ты делаешь в этом районе? — Ну документы и деньги я забыл, так что всё, что мог себе позволить — пляж и пошататься по городу, — Лесли улыбнулся, глядя, как у Игнасио округлились глаза. — Ну ты gringo loco, — парень рассмеялся и протянул Лесли руку. — Начо. — Лесли. Тереза, доставая третью стопку, хмыкнула. — Ten ojo, hermano.⁶ Этот loco⁷ раскидал Идальго с его парнями, как котят. Даже ты так не можешь — Да ну? — Начо азартно подмигнул Лесли, изображая борцовскую стойку. — Каратист? — Боксёр, — Лесли благодарно принял вновь наполненную стопку, и все трое чокнулись. — Я сейчас, — Тереза хлопнула брата по руке и пошла в подсобку. Начо дождался, пока она уйдёт, и повернулся к Лесли. — Что случилось? Как напал Идальго? Ни тени улыбки, в глазах — откровенный страх. Похоже, всё было серьёзнее, чем рассказала Тереза. — Их трое было. Один, видимо, Идальго, угрожал ей горлышком бутылки, — Лесли смотрел, как Начо наклоняется к стойке и утыкается в неё лбом. — Hijo de puta.⁸ Я его убью. Рука Начо потянулась к бутылке, и он плеснул ещё текилы в стопки. — Она ничего не боится, знаешь? Она уверена, что со всем сама справится, наши родители страшно боялись за неё, пока живы были. А сейчас боюсь я. Если бы родилась мужчиной, я уверен, не переехала бы и ввязалась в бои без правил. — Бои без правил? Рестлинг местный? — Лесли поставил свою стопку на стойку. Судя по грустной улыбке Начо, он сморозил глупость. А вообще, третья стопка текилы пошла невероятно хорошо, состояния опьянения не было, зато расслабление полное. Можно было бы заснуть прямо на барном стуле без спинки. — Мы приехали из Тихуаны. Не знаю, что у вас в Америке знают об этом городе, но там всё намного хуже. В принципе, для мужчины есть всего два пути, чтобы там подняться: картель или бои. Под прикрытием легальной lucha libre есть подпольные клубы, где бойцы дерутся за деньги, иногда — на смерть. Мы там двух кузенов потеряли. Они занимались боксом, как ты, захотелось лёгких денег и славы. Родителей уже не было в живых, так что дядя взял нас с сестрой и привёз сюда. Все деньги, которые были, он вложил в этот бар. Идальго рос с нами рядом и потащился следом. Но я думаю, не только в Тере дело. Чем-то он перед картелем провинился. История не для слабонервных, стоило признать. Немыслимо, сколько этой семье пришлось вынести. Собственные проблемы уже не казались катастрофой. Лесли почесал подбородок. — Ты сказал, кузены были боксёрами. Профессионалами? Начо фыркнул. — Ну уж точно не для WBA⁹. Они были неплохи, тренер говорил, их ждёт будущее, вот только проверить это не получилось. Их не стало до того, как им удалось выйти на ринг хоть с одним профессионалом. А ты, должно быть, хорош, Идальго — не слабак, да и кодла его тоже. Профи? Лесли качнул головой. — В прошлом. Уже три года как нет. — А что так? Скользкий вопрос. И хоть мексиканец очень располагал к себе, делиться с ним такими подробностями не стоило. — Были неприятности с законом. — И только-то? — Начо рассмеялся и вопросительно кивнул на бутылку текилы. — В Тихуане ни один боксёр не чист перед законом. Это даже почётно. А вот это было понятно. Когда люди с рождения только тем и занимаются, что выживают, остаться чистым перед законом едва ли возможно. Но если вспомнить всех профессиональных бойцов родом из Мексики, вряд ли у кого-то повернулся бы язык сказать, что они недостойны. Если бы можно было начать с нуля в таком месте, где тебя никто не знает, где имеет вес только то, какой ты боксёр. Где за спиной нет вечного напоминания о психушке и дурацком лезвии, вскрывшем вены. И чтобы до Бронкса было очень-очень далеко. Как далеко можно зайти с такими мыслями, чувак? — Так, я надеюсь, вы ещё не напились. Я принесла вам кесадилью, — Тереза вернулась с подносом, от которого пахло так, что можно было слюной захлебнуться. — Nos quedan dos horas más, mucho tiempo¹⁰, — Начо сунул руку в тарелку и отправил в рот кусок тортильи. — ¡Vamos, tronco, es rico!¹¹ Лесли задохнулся, ощутив острую сальсу на языке. Что ж, вот и повод для очередного восторга. Ещё одна стопка текилы, крутая компания, идеально, честное слово. А мысли, плотные, здоровые, всё кружились и кружились в голове, каждый раз возвращаясь к одному слову. Тихуана. Ты права, Лайла, чертовски права. День и правда выдался отличный. ¹ в чём дело, гринго? Гринго — пренебрежительное обращение латиноамериканцев к белым. ²понял меня, урод? ³да твою-то мать! ⁴Тере, милая, ты уже здесь? ⁵Что здесь делает этот тип? Это друг, дядя Фелипе, он спас меня от Идальго и его придурков ⁶Осторожнее, брат. ⁷сумасшедший ⁸сукин сын ⁹Всемирная Боксерская Ассоциация. ¹⁰ ещё два часа до открытия, масса времени ¹¹ну же, чувак, это вкусно.