Биполярная звезда || Блейн.

Утро в доме Блейна наступало мёртво тихо. Никаких будильников. Никакого телевизора. Даже машин за окном почти не слышно. Только серый свет медленно полз по полу через огромные окна. Асия не спала уже чёрт знает сколько. Сначала она просто лежала и смотрела в потолок. Потом начала беситься. Слишком тихо. Слишком пусто. Слишком нечего делать. Она успела: перерыть половину шкафов, найти три одинаковых чёрных худи, какую-то аптечку, нож, старую пачку сигарет, и книгу, которая вообще не вписывалась в образ Блейна. — Ого... — Ты ещё и читать умеешь. Пробормотала она себе под нос. Ответа, естественно, не было. Через десять минут ей стало скучно настолько, что она начала отжиматься прямо посреди комнаты. На двадцатом повторе уже лежала на полу, тяжело дыша, и тихо пела себе под нос: — «И нам с тобой некуда бежать...» Пауза. — «Мы два патрона с одного ружья...» Из коридора послышались шаги. Тяжёлые. Спокойные. Асия даже голову не повернула. Дверь открылась. Блейн стоял в проёме уже полностью собранный. Чёрная футболка. Тёмные штаны. Влажные после душа волосы. Слишком нормальный для человека, который ночью говорил во сне с мёртвыми. Он молча окинул взглядом комнату. Открытые шкафы. Разбросанные вещи. Ассию на полу. Пауза затянулась. — На кухню. Просто сказал он. Асия продолжила лежать. — А волшебное слово? Тишина. Блейн смотрел спокойно. Слишком спокойно. — Иди поешь. Она лениво перевернулась на спину. — Не хочу. — Мне похуй. — А мне поебать, что тебе похуй. Пауза. Он не двинулся. И именно это начинало раздражать сильнее всего. Асия прищурилась. — Ты всегда такой ебанутый с утра? — Только рядом с тобой. Она даже хмыкнула. — О, смотри-ка. — У машины появились диалоги. Блейн медленно выдохнул через нос. — Асия. — М-м? — Не начинай. Она наконец подняла голову. Ленивая ухмылка сразу дёрнулась на губах. — А то что? — В подвале запрёшь? Тишина. Очень короткая. Но неприятная. Блейн сделал шаг к кровати. Потом ещё один. Спокойно. Без угроз. Но Асия слишком быстро поняла, к чему всё идёт. И резко вскочила на ноги. — Да иду я, господи. — Контрол-фрик ебучий. Он молча развернулся первым. Кухня встретила её той же стерильной тишиной. Белые поверхности. Тёмное дерево. Идеальный порядок. Будто здесь никто никогда нормально не жил. Асия села за стол, закинув ногу на соседний стул. Блейн поставил перед ней тарелку. Обычная еда. Ничего особенного. Но Асия сразу прищурилась. — А вдруг ты меня отравишь? Он даже не поднял взгляд. — Тогда это был бы самый долгий и тупорылый способ убийства в моей жизни. Она усмехнулась. Потом посмотрела в тарелку. И лицо сразу скривилось. — Фу. Пауза. — Я мясо не ем. Вот теперь Блейн всё-таки поднял глаза. Медленно. — С каких пор? — С тех самых. — Вчера ты жрала бургер. — Вчера была другая версия меня. Блейн смотрел слишком внимательно. Не на слова. На неё. На то, как она избегает смотреть на еду. Как напрягаются пальцы. Как дёргается челюсть. И внутри начало складываться очень хуёвое ощущение. — Ешь. Спокойно сказал он. Асия резко усмехнулась. — Господи, да отъебись ты от меня со своей жратвой. — Асия. — Что «Асия»?! — Ты меня сюда притащил, связал, вырубил какой-то химозой, а теперь играешь в заботливого папочку?! Блейн молчал. И это бесило её сильнее криков. — Может ещё с ложечки покормишь? Тарелка резко отъехала по столу. Стул с глухим звуком ударился об пол. Асия вскочила. — Не хочу я жрать! И вылетела из кухни. Шаги быстро затихли где-то наверху. Тишина снова ударила слишком резко. Блейн остался стоять у стола. Неподвижно. Смотрел на нетронутую еду. Потом медленно провёл ладонью по лицу. Раздражение было. Сильное. Но не из-за криков. Он слишком хорошо знал, как выглядит человек, который «не хочет есть». Слишком хорошо. Сверху что-то грохнуло. Потом ещё раз. Будто Асия специально начала двигать мебель. Блейн закрыл глаза на секунду. Вдох. Выдох. А потом сверху раздался её голос: — БЛЕЙН! Пауза. — У ТЕБЯ ТУТ ДАЖЕ НОРМАЛЬНОГО КРЕМА НЕТ! — ТЫ ВООБЩЕ КАК ЖИВЁШЬ?! Он медленно поднял взгляд в потолок. Челюсть едва заметно напряглась. И именно в этот момент сверху снова донеслось: — Рейн бы охуела от того, какой ты душный! Тишина. Мгновенная. Тяжёлая. Воздух будто стал плотнее. Блейн замер у кухонного стола. Неподвижно. А потом очень медленно поставил кружку обратно. Без звука. Наверху Асия, не понимая, насколько сейчас дёрнула чеку у гранаты, продолжала ходить по комнате. — И вообще! — У тебя дом как морг! Шаги. Скрип шкафа. Потом снова её голос: — Ты тут людей прячешь или трупы— Внизу резко что-то ударило. Глухо. Тяжело. Будто кулак впечатали в стену. Асия замолчала. На секунду. И почти сразу после этого по дому разнёсся ещё один звук. Металл. Лязг железа. Подвал. Тренажёрный зал. Секунда. Ещё удар. Тяжёлый. Яростный. Потом ещё. И ещё. Будто внизу кто-то пытался избить собственные мысли насмерть. Грохот внизу не прекращался. Он не становился громче — он становился тяжелее. Как будто каждый удар по груше был не по ней. А по чему-то внутри него. Ася стояла наверху ровно десять секунд. Потом выдохнула. — Ну конечно... И пошла. Не осторожно. Не тихо. Специально громко. Как будто ей вообще не объясняли слово "опасно". Лестница вниз была узкая. Свет там — холодный, белый, резкий. И чем ниже она спускалась, тем сильнее менялся воздух. Внизу — запах металла, резины и пота. И звук. Постоянный. Ритмичный. Удар. Ещё удар. И снова. Она спустилась полностью. И застыла. Потому что это не "комната". Это был зал. Настоящий. Домашний, но слишком профессиональный, чтобы быть просто хобби. Груши. Станки. Штанги. И в центре — Блейн. Без футболки. Плечи напряжены так, будто тело держит само себя на грани развала. Он бил. Не красиво. Не показательно. Жёстко. Как будто хотел стереть из себя что-то, что не даёт ему спокойно дышать. Ася прищурилась. — Ого. Он не остановился. Вообще. Только ещё один удар. Глухой. И треск цепи. — Ты тут что, живёшь? — спокойно спросила она. Ответа нет. Ещё удар. Она медленно прошла дальше. Осматриваясь. Как будто это музей, а не место, где кто-то пытается не сорваться. — У тебя реально дом как... психотерапия через насилие. Тишина. Только дыхание Блейна. Тяжёлое. Рваное. Ася подошла ближе к грушe. И провела по ней пальцем. — Интересно, — тихо сказала она. — Это ты так с людьми разговариваешь? Удар. Груша дёрнулась. Блейн остановился. Медленно. Очень медленно повернул голову. И посмотрел на неё. Вот теперь — впервые за утро — в его взгляде было что-то живое. Не холод. Не контроль. А предупреждение. — Уеби отсюда, — сказал он сквозь зубы. Коротко. Резко. Ася даже не моргнула. — Не. Пауза. Она обошла грушу и встала ближе. Слишком близко. — Я только зашла. Он выдохнул. Резко. Как будто сдерживал себя физически. — Ты не понимаешь, где находишься. Ася усмехнулась. — Да понимаю. Она наклонила голову. — У тебя тут бункер для подавления эмоций. Тишина. И вот тут Блейн наконец отходит от груши. Медленно. Шаг. Ещё шаг. Он останавливается в полуметре от неё. Смотрит сверху вниз. И голос у него становится тише. Опаснее. — Ты специально это делаешь? Ася пожала плечами. — А ты всегда так живёшь? Пауза. — Или только когда Рейн вспоминаешь? Это было как щелчок. Не громкий. Но внутри него. Блейн не двинулся. Но воздух изменился. Сразу. — Не произноси это имя, — тихо сказал он. Ася усмехнулась. — А то что? Она сделала шаг ближе. Теперь между ними почти нет расстояния. — Ты опять начнёшь бить стену? Тишина. Он смотрит на неё. Долго. И впервые — не как на проблему. А как на риск. Реальный. Живой. Ася чуть наклонилась вперёд. — Давай, — тихо. — Покажи. И это было ошибкой. Блейн двигается резко. Не как человек. Как реакция. Он хватает её за предплечье и разворачивает к стене. Глухо. Быстро. Ася ударяется спиной о мягкий мат. Но даже не морщится. — О, — усмехается она. — Наконец-то нормальный диалог. Он наклоняется ближе. Лицо в сантиметрах. Голос ниже. Жёстче. — Ты играешь в игру, которую не понимаешь. Ася смотрит прямо в глаза. И не отводит. — Тогда объясни. Пауза. Он сжимает её руку сильнее. Не больно. Но достаточно, чтобы она почувствовала контроль. — Ты думаешь, я просто "злой мужик", да? Ася пожала плечом. — Ну пока да. Блейн коротко выдыхает. И вдруг отпускает. Резко. Отходит на шаг. Будто сам себя остановил. Проводит рукой по лицу. — Ты не знаешь, что такое контроль, — тихо говорит он. — Ты его ломаешь ради развлечения. Ася выпрямляется. — А ты его держишь, пока не начнёшь бить стены? Пауза. Она смотрит на него. И впервые не улыбается. — В чём разница? Тишина. И вот тут Блейн на секунду закрывает глаза. Очень коротко. Как будто устал. Потом: — Разница в том, что если я отпущу — кто-то умрёт. Ася замерла. Но быстро вернулась в себя. Слишком быстро. — Драматично, — тихо сказала она. И снова сделала шаг ближе. — Или ты просто боишься, что не сможешь остановиться? Вот теперь он смотрит на неё по-настоящему. Долго. И в этом взгляде — не злость. А то самое напряжение, где контроль уже держится не на силе. А на привычке. — Рейн бы точно сказала, что ты слабый, если тебе приходится ломать себя, чтобы не сорваться. Тишина. Абсолютная. Блейн замирает. Вообще. Даже дыхание меняется. Ася не сразу понимает, что сделала. Потом замечает. Как у него напрягаются руки. Как челюсть сжимается. Как взгляд становится пустым. Опасно пустым. Он медленно поворачивается к ней. — Не трогай это, — тихо говорит он. Ася не отступает. — А то что? Секунда. И он делает шаг вперёд. Слишком близко. Резко. И вжимает её обратно в мат. Но уже не как контроль. А как срыв. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Голос низкий. Сломанный. Ася дышит быстрее. Но улыбается. Даже сейчас. — Тогда научи. Пауза. И в этот момент он почти срывается. Рука уходит в стену рядом с её головой. Удар. Глухой. Ася даже не моргает. — О, — тихо. — вот это уже честно. И вот тут Блейн останавливается. Резко. Как будто что-то внутри него отрубает питание. Он отходит назад. Смотрит на неё. Долго. И впервые за всё время — в его лице появляется не контроль. А страх. Не за неё. За себя. Он проводит рукой по лицу. — Уходи наверх, — глухо говорит он. Ася смотрит на него. — Нет. Пауза. — Я ещё не закончила. И в этот момент Блейн понимает: это не тот человек, которого можно "спасти". И не тот, которого можно "сломать". Она — тот, кто будет стоять рядом с огнём и спрашивать, почему он горячий. Ася медленно выпрямилась после его слов. Несколько секунд просто смотрела на него. Потом усмехнулась — коротко, без радости. — Если ты думаешь, что можешь напугать меня тем, что ударишь... Пауза. Она чуть наклонила голову. — ...ты очень сильно ошибаешься. Блейн не ответил. Только смотрел. — Я не боюсь физической боли, — спокойно добавила она. — Это, знаешь, вообще не самый страшный инструмент в мире. Она провела пальцем по воздуху между ними, будто очерчивая границу. — Так что можешь не стараться. Тишина. Блейн медленно выдохнул. И вдруг — почти ровно: — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Ася пожала плечами. — А ты не понимаешь, что я не ломаюсь так, как тебе удобно. Она отступила на шаг, оглядела зал. — Кстати. Пауза. Тишина. Блейн не отвечает сразу. Просто смотрит. Долго. Слишком внимательно. — Телефон, — добавляет она уже проще, почти лениво. — Мне скучно. Вот теперь у него дёргается челюсть. — Нет. Сразу. Без паузы. Асия вздыхает. — Ну конечно. Она оглядывается. — Тогда что, я тут просто в декорациях сижу? Блейн медленно поднимается по ступенькам ближе. — Ты не в декорациях. Пауза. — Ты в месте, где остаёшься. Асия усмехается. — О, супер. Тюрьма с ремонтом. Он не реагирует на сарказм. Просто смотрит. — В зале, в верхних тумбочках, — спокойно говорит он, — краски. Асия моргает. — Чё? — Краски. Пауза. — Займись чем-нибудь. Секунда. И вот тут у неё реально срывается выражение лица. — Я тебе что, ребёнок? Блейн спокойно: — Сейчас — да. Асия резко выдыхает. — Окей, ты ебанутый. И уже тише, но ядовито: — Ты тут детей держал, что у тебя внезапно краски появились? Блейн замер. Секунду. Две. Потом холодно: — Не твоё дело. Ася прищурилась. И вот тут в её голове что-то щёлкнуло. Не страх. Не злость. Идея. Очень простая. Очень плохая. Она улыбнулась. — Ладно. И развернулась. Блейн посмотрел ей вслед. — Куда. — Наверх. — Я не говорил— — Ты сказал «краски», — перебила она. — Этого достаточно. И ушла. Просто ушла. Без споров дальше. Без крика. Без давления. Блейн остался внизу. И впервые за долгое время ему это не понравилось. СПУСТЯ ДВА ЧАСА Никакого шума. Никаких шагов. Никаких криков. Блейн внизу. Сначала в зале. Потом на кухне. Потом просто стоит. И это его начинает бесить. Не то, что она шумит. А то, что она НЕ шумит. Он поднимается. Наверх. Останавливается у двери. Тишина. Слишком плотная. Он медленно открывает. И замирает. Комната. Не похожа на комнату. Это хаос. Но живой. На полу — розовые бабочки. Кривые, детские, слишком яркие. Сердца. Цветные линии, как будто кто-то пытался закричать краской. На бумаге — монстры. Десятки. Одинаковые по сути. Темные тела. Рога. Злые лица. И рядом подпись криво: «Блейн» «Блейн» «Блейн» Ещё один рисунок. И ещё. И ещё. Стены. Часть — чёрная. Часть — розовая. Там нарисованы пистолеты. Травматы. Хаотично, но с каким-то странным детским вниманием к деталям. И коты. Много котов. Слишком милых на фоне всего остального. Он делает шаг внутрь. И только сейчас замечает: отпечатки. На стене. На полу. Руки. Плечи. Сиськи. Ноги. Спина. Задница. Она буквально использовала своё тело как штамп. И следы её силуэта — в краске на стене. Живые. Неровные. Настоящие. Ася сидит на полу посреди всего этого. Вся в краске. Руки. Лицо. Волосы. Даже ресницы. Она поднимает на него взгляд. И улыбается. — Ну? Пауза. — Красиво же. Блейн молчит. Секунду. Две. Три. И впервые за всё время он выглядит не злым. А... сбитым. Потому что это не разрушение. И не хаос ради хаоса. Это демонстративное нарушение всего, что он держит как систему. Он медленно закрывает дверь. Не резко. Очень тихо. — Ты... — начинает он. И останавливается. Смотрит на стены. На её отпечатки. На монстров. Асия наклоняет голову. — Что? Пауза. — Не нравится? Он проводит рукой по лицу. И тихо: — Ты не должна была трогать стены. Асия пожимает плечами. — А ты не должен был пиздить меня. Тишина. — Ты специально это сделала. Ася улыбнулась. — Да. Пауза. — Ты любишь порядок. — Да. — Я люблю наоборот. Она поднялась с пола. Медленно. Вся в краске. — Значит теперь у тебя будет интересная жизнь. И сделала шаг ближе. — Или ты меня всё-таки выкинешь. Тишина. Блейн смотрел на неё долго. Слишком долго. И в этот момент он понял простую вещь: она не просто "шум". Она не просто "проблема". Она — тот, кто перестраивает его систему изнутри. И самое хуёвое: ему уже не так просто её выключить.