Биполярная звезда || Блейн.

Блейн стоит спиной к ней. Неподвижно. Только плечи тяжело поднимаются от дыхания. Ася смотрит на него несколько секунд. Сердце колотится где-то под рёбрами слишком громко. Она сама не понимает, почему всё ещё стоит здесь. Почему не ушла. Почему вообще продолжает лезть туда, куда он явно никого не пускает. Но у неё внутри уже это мерзкое чувство —если сейчас оставить его одного, случится что-то плохое. Очень. Блейн тянется к бутылке. Рука дрожит едва заметно. Ася вдруг тихо: — Ты её любил? Всё. Воздух будто выбивает из комнаты. Блейн замирает. Полностью. Даже дышать будто перестаёт на секунду. Ася сглатывает. Но уже поздно. Вопрос прозвучал. Он медленно запрокидывает голову назад. Глаза закрывает. Как будто внутри что-то резко полоснуло. — Иди наверх, Ася. Голос глухой. Уставший. Без привычного холода даже. Она делает шаг ближе. — Значит любишь. Тишина. Очень долгая. А потом он усмехается. Коротко. Мёртво. — Любил. Слово звучит так, будто он себе горло им режет. Ася молчит. Блейн проводит ладонью по лицу. Кровь с костяшек остаётся на щеке. — Это была плохая идея. — Что? Он поворачивает голову чуть в сторону. Не смотрит на неё прямо. — Чувствовать хоть что-то. И снова эта ебаная честность, от которой внутри всё сжимается. Ася хмурится. — Это тупо. — Зато работает. Он снова делает глоток. Большой. Потом тихо: — Я думал, если перестану чувствовать — больше никто не сдохнет. И вот тут у Аси внутри что-то ломается. Потому что он говорит это не как драму. Не как красивую фразу. А как правило, по которому живёт уже девять лет. Она впервые не знает, что ответить. Вообще. Смотрит на него — и видит не монстра. Не убийцу. А человека, который похоронил себя вместе с кем-то ещё очень давно. — Это не ты её убил. Резко. Сразу. Будто сама не успела подумать перед тем как сказать. И Блейн моментально поднимает взгляд. Очень резко. — Ты нихуя не знаешь. Голос уже другой. Опасный. Но не из-за злости на неё. Из-за злости на себя. Ася не отступает. Хотя сердце дёргается неприятно. — Тогда расскажи. — Нет. — Почему? Он усмехается. Нервно почти. — Потому что тебе это не надо. — А тебе надо таскать это в себе одному? Пауза. Блейн смотрит на неё долго. Очень. И вдруг тихо: — Там слёзы не были нормой. Ася замирает. Он продолжает, глядя куда-то сквозь неё. — Если начинал чувствовать — становился мусором. Пальцы сильнее сжимают бутылку. — А эта дура... Пауза. Голос ломается едва заметно. — Сдалась с потрохами. Тишина. Только тяжёлое дыхание. — Она не вывезла. Ася медленно выдыхает. Сердце уже стучит болезненно. Блейн усмехается снова. Но теперь совсем страшно. Потому что в усмешке нет ничего живого. — А там за слабость не лечили. Пауза. — Там убирали. Ася чувствует, как внутри начинает мутить. Она никогда не слышала, чтобы он говорил так. Не холодно. Не контролируя. А будто его просто вскрыли. — И ты знал что.. — тихо спрашивает она. Блейн молчит. Очень долго. А потом: — Да. Пауза. — Я нихуя не сделал. Тишина падает резко. Густая. Тяжёлая. Ася смотрит на него, и впервые в жизни не может подобрать сарказм. Потому что в его голосе сейчас — столько ненависти к себе, что это почти физически ощущается. Блейн резко отворачивается. Проводит рукой по лицу. Будто хочет стереть всё, что только что сказал. — Забудь. Ася делает шаг ближе. — Блейн— — Я сказал ЗА-БУ-ДЬ! Резко. Громко. Он со всей силы бьёт кулаком по металлическому шкафу. Грохот разносится по залу. Ася вздрагивает. Кровь с костяшек брызгает на пол. Блейн тяжело дышит. Очень. Будто воздуха не хватает. Он пытается выпрямиться. Но тело уже не держит нормально. Слишком много алкоголя. Слишком мало сна. Слишком много эмоций, которые он давил годами. Он делает шаг назад. Потом ещё один. И вдруг ноги просто подкашиваются. Не красиво. Не медленно. Он буквально валится вниз. Тяжело. С глухим ударом о пол. Ася дёргается сразу. — Блять— Подбегает к нему почти инстинктивно. И это впервые. Впервые она касается его не потому что психует, не потому что спорит, не потому что сопротивляется. А потому что страшно. По-настоящему. Блейн сидит на полу, упираясь локтями в колени. Голова опущена. Дышит тяжело. Очень. Ася опускается рядом на корточки. — Эй... Тихо. Осторожно. И сама ахуевает от собственного голоса. Потому что в нём нет злости. Вообще. Блейн медленно поднимает голову. Смотрит на неё снизу вверх. Уставший. Сломанный. И тихо говорит: — Не смотри на меня так. — Как? Пауза. Он сглатывает. И впервые за все время выглядит не опасным. А потерянным. — Будто меня ещё можно спасти. Блейн смотрит на неё долго. Слишком долго для человека, который обычно даже не задерживает взгляд. Будто реально ждёт ответа. Будто это почему-то важно. Ася сглатывает. И впервые не знает, что сказать. Потому что перед ней сейчас не тот Блейн, который держал пистолет с таким лицом, будто чистит зубы. Не тот, который смотрел на людей как на помехи. Сейчас он выглядит... уставшим. До костей. Она медленно выдыхает. — Не драматизируй. Слабо. Почти шёпотом. Блейн криво усмехается. Очень слабо. Почти болезненно. А потом вдруг просто наклоняется вперёд. И опускает голову ей на плечо. Без предупреждения. Без язвительности. Без своего привычного контроля. Просто будто сил больше нет. Ася замирает мгновенно. Полностью. Потому что это — слишком. Слишком живое. Слишком настоящее. Она чувствует его дыхание у своей шеи. Тяжёлое. Горячее. И то, как медленно расслабляются его плечи, будто он впервые за чёртову вечность перестал держать себя по кускам. Блейн молчит. Вообще. А потом тихо: — Ася. Она моргает. — Что? Тишина. Он не отвечает. Только дыхание становится медленнее. Будто проваливается куда-то. Снова: — Аська. Она чуть хмурится. — Да что такое? И вдруг — тишина исчезает. Резко. Будто кто-то выдернул провод. Ася дёргается. Открывает глаза. Холод. Серое небо. Мокрый бетон крыши. И Чейз, стоящий над ней. — О, нихуя себе. — Проснулась наконец. Ася несколько секунд просто смотрит на него. Не понимая. Вообще ничего. Сердце всё ещё колотится слишком быстро. Она резко садится. Смотрит по сторонам. Крыша. Пусто. Рядом — почти пустая бутылка вина. Та самая. Только теперь она снова полная ровно настолько, насколько была до сна. Блейна нет. Вообще. Ася хрипло: — Где он?.. Чейз хмурится. — Кто? И вот тут её накрывает. Резко. Больно. Она не у его дома. Не рядом с ним. Не после разговора. Не после этих глаз. Это был сон. Просто ебучий сон. Чейз садится перед ней на корточки. Теперь уже без привычной ухмылки. — Ты меня пугаешь, лисичка. — Я тебе звонил раз двадцать. — Ты не отвечала. Ася молчит. Смотрит куда-то мимо него. Пытаясь собрать голову обратно. Чейз вздыхает. — Я уже думал, ты с этой крыши навернулась нахуй. Она нервно усмехается. Очень тихо. Почти сломанно. Чейз внимательно смотрит ей в лицо. И, кажется, что-то понимает. Потому что голос становится спокойнее. — Эй. — Ты вся ледяная. Ася только качает головой. Будто сама не знает, что происходит внутри. Потому что ощущение чужой головы на плече до сих пор настоящее. Слишком. Чейз переводит взгляд на бутылку. Потом обратно на неё. — Всё. — На сегодня тебе хватит прогулок по крышам. — Я сама— — Не-а. И прежде чем она успевает нормально возмутиться, он просто поднимает её на руки. Легко. Будто делал так уже сто раз. Ася машинально хватается за его плечо. Город плывёт перед глазами от усталости, алкоголя и этого тупого чувства внутри. Чейз ногой отпихивает бутылку подальше. — Завтра заберёшь своё сокровище. Ася утыкается лбом ему в плечо. Закрывает глаза. И ненавидит то, что где-то глубоко внутри ей всё ещё кажется, будто если она обернётся — Блейн будет стоять на той крыше. • • • Конец весны в Питере всегда выглядел как похмелье после чужой жизни. Сырые дороги. Тёплый ветер вперемешку с дождём. Небо, которое так и не решило — хочет оно быть летом или всё ещё медленно гнить вместе с городом. У Чейза дома с самого вечера было шумно. Слишком много людей. Слишком много дыма. Слишком много бутылок на кухне. Музыка долбила уже часа три подряд. Кто-то сидел прямо на лестнице с сигаретой. Кто-то спорил о какой-то хуйне возле бассейна во дворе. Кто-то уже целовался на диване в гостиной так, будто вокруг вообще никого не было. Ася с самого утра была у Чейза. Потому что ночевала у него. Потому что домой ехать было лень. Потому что Чейз сказал: «Да похуй, оставайся». И она осталась. Теперь стояла босиком на кухне в его огромной футболке, с сигаретой в зубах, пока раскладывала стаканы по столу. — Ты как моя бывшая жена выглядишь, — хмыкнул Чейз, проходя мимо с ящиком алкоголя. Ася даже не повернулась. — А ты как причина женских психических расстройств. — Факт. Он поставил ящик на стол с глухим стуком. Ася взяла одну бутылку пива, открыв ее сделала глоток и смотрела, как он пытается одновременно: — орать на кого-то, — открывать алкоголь, — и подключать колонки. — ЕСЛИ ЭТА ХУЙНЯ СЕЙЧАС СНОВА НЕ ВКЛЮЧИТСЯ — Я ЕЁ СБРОШУ В БАССЕЙН. — Ты это говорил уже четыре раза, — лениво бросила Ася. — И ЧТО? — Я ЧЕЛОВЕК СТАБИЛЬНЫЙ. Она фыркнула. На кухню влетел какой-то парень с сигаретой в зубах: — Чейз, у тебя лёд есть? — Нет. — А в морозилке что? — Магия, блять. Парень ушёл обратно. Ася прыснула со смеху. Чейз посмотрел на неё через плечо. Уставший. Растрёпанный. Но довольный. — Не ржи. — Ты вообще обещала помогать. — Я помогаю морально. — Ужасно помогаешь. Музыка резко переключилась громче. Басы ударили по дому. И вечеринка окончательно превратилась в хаос. Через несколько часов дом уже плавился от жары, алкоголя и чужих голосов. Окна были открыты настежь. Ветер таскал по полу салфетки. Ася сидела прямо на полу гостиной, облокотившись спиной о диван. Щёки уже горели от алкоголя. В голове приятно шумело. Чейз где-то опять носился по дому, периодически возникая то с бутылками, то с колонкой, то с очередным человеком, которого знал только он. И именно тогда кому-то пришла гениальная идея. — ГИТАРА. — О ДА. — ЧЕЙЗ, ТАЩИ СВОЮ ЭЛЕКТРУХУ. — НЕТ БЛЯТЬ. — ДА БЛЯТЬ. Через минуту гитара уже была у Аси. Красная. Потёртая. В наклейках которые она клеила ещё месяцев 8 назад. Она устроила её на коленях, проверяя струны. Пальцы двигались уверенно, даже несмотря на алкоголь. — ЕБАТЬ. — ОНА УМЕЕТ. — Я много чего умею, — лениво бросила Ася. Чейз тут же плюхнулся рядом на диван. — Подтверждаю. — Особенно хуйню творить. Она показала ему средний палец. Кто-то уже подключал музыку к колонкам. — ЧТО ИГРАЕМ? — ПАПИН ОЛИМПОС. — ОФИЦИАНТКУ! Комната сразу заорала одобрительно. Ася только тихо усмехнулась. Первые аккорды ударили по комнате. И всё сразу стало каким-то слишком живым. Люди начали подпевать моментально. Кто-то орал мимо нот. Кто-то смеялся. Кто-то снимал всё на телефон. А Ася играла. Уверенно. Громко. Будто пальцы сами помнили движения. Рыжие волосы липли к щекам. Алкоголь шумел в крови. Басы били прямо в грудную клетку. И на секунду действительно казалось, будто всё нормально. Будто они просто подростки на тупой вечеринке, а не люди, у которых внутри давно что-то сломалось. Чейз сидел рядом, с бутылкой пива в руке, и начал орать текст вместе со всеми. — «Ты поднапрягся нехило. Смотрите, весь покраснел.—» — «Ну чё смелый такой? ДАВАЙ, ВЪЕБИ МНЕ ЕЩЁ—» Ася смеялась прямо между строчек, не переставая играть. Алкоголь шумел в голове приятно. Тяжело. Как в последний раз. Будто сейчас действительно ничего больше не существовало, кроме музыки, ора, и дрожащих колонок. Чейз смотрел на неё слишком довольно. Будто это именно то, что он хотел увидеть. Живую. Не злую. Не закрытую. Не колючую. Просто живую. И от этого внутри почему-то становилось ещё хуже. Позже людей стало ещё больше. Дом уже буквально задыхался от шума. Открытые окна не спасали. Кто-то курил прямо в гостиной. Кто-то лежал на лестнице. Кто-то блевал в ванной. Обычная ночь. Ася сидела на кухонной стойке, медленно допивая вино прямо из бутылки. Музыка теперь играла глуше. Голова шумела. Чейз стоял возле окна, что-то печатая в телефоне. А потом экран засветился звонком. Он сразу стал серьёзнее. Слишком быстро. Ася заметила это мгновенно. Потому что у Чейза всегда было две версии лица: обычный долбоёб и человек, который может спокойно сломать кому-то челюсть. И сейчас включилась вторая. — Я щас. Бросил он коротко, уходя в коридор. Ася слезла со стойки почти автоматически. Пошла за ним. В доме уже никто даже не обращал внимания друг на друга. Чейз стоял возле бассейна. Курил. Говорил тихо. — Не сегодня. Пауза. — Нет, я сказал — не сегодня. Снова тишина. А потом уже холоднее: — Тогда ищите другого. Ася остановилась чуть дальше. Не вмешивалась. Только смотрела. Ветер шевелил его волосы. Где-то вдали шумела мокрая трасса. Пахло дождём. Конец весны. Чейз замечает её почти сразу. Но не прогоняет. Только отворачивается чуть сильнее, продолжая разговор. — Сколько? Тишина. Он коротко усмехается. Без веселья. — Нихуя себе. Пауза. — Ладно. — Скинь адрес. Звонок заканчивается. Несколько секунд — только ветер, музыка из дома и вода в бассейне. Чейз медленно проводит ладонью по лицу. — Подслушивать некрасиво, лисичка. — А убивать красиво? — Смотря кого. Она закатила глаза. Подошла ближе. И неожиданно просто уткнулась лбом ему в плечо. Пьяно. Уставше. Чейз замер на секунду. — Новый заказ? Тихо спрашивает Ася. Он смотрит на неё. Потом хмыкает. — Ты слишком умная стала. — Это "да"? — Это "тебе лучше не знать". Она закатывает глаза. — Ой блять. — Опять загадочный киллер с глазами зайки. — Не издевайся. — Буду. Чейз протягивает ей сигарету. Она забирает. Их пальцы на секунду соприкасаются. Тёплые. Уставшие. — Ты пьяная. — Ты тоже. — Но я хотя бы стою ровно. — Хвастун. Он тихо смеётся. Но глаза всё равно остаются пустыми. Как будто мысленно он уже вообще не здесь. И Ася это чувствует. Очень. — Тебя развезло. — Мгм. — Сильно? — Мгм. Он затянулся сигаретой ещё раз. Потом аккуратно взял её за запястье. Повёл обратно в дом. Через весь этот шум. Через пьяных людей. Через мигающий свет. Будто действительно выводил её через призму своих нынешних друзей. • К утру дом почти опустел. Кто-то уехал. Кто-то уснул прямо внизу. Кто-то исчез ещё ночью. Ася уже почти ничего не соображала. Только помнила, как Чейз завёл её в свою комнату. Тёмную. Холодную. С вечно разбросанными вещами. — Всё. Он толкнул дверь ногой. — На сегодня рок-звезда закончилась. Ася тихо засмеялась, садясь на кровать. Комната слегка плыла перед глазами. Чейз подошёл ближе. Потом молча накрыл одеялом. Как ребёнка почти. Ася сонно моргнула. — Ты куда?.. Чейз натянул обратно куртку. Проверил телефон. — Работа. — Ненавижу твою работу. — Я тоже. Пауза. Он посмотрел на неё чуть дольше обычного. Потом вдруг усмехнулся: — Не умирай тут без меня. — Постараюсь. Он уже собирался выйти, но Ася вдруг тихо сказала: — Чейз. — М? Она смотрела куда-то в потолок. Очень долго. А потом почти шёпотом: — А тебе никогда не кажется, что мы все давно должны были сдохнуть? Тишина. Только музыка всё ещё глухо играла где-то внизу. Чейз смотрел на неё несколько секунд. Потом ответил спокойно: — Постоянно. И вышел, оставляя её одну в пустом доме, где всё ещё пахло алкоголем, сигаретами и чувством вины. • Пока еще заглушено чувство моей вины. • КОНЕЦ??