потом не вспомнишь даже.

11 декабря ; квартира Кашина ; 19:47 Данила выгибается в спине так сильно, что позвоночник хрустит. а Руслан кусает кожу бледную и не зализывает, даже легкие кровоподтеки остаются. а Даня не против, он стонет во весь рот, но Тушенцов недоволен. ему хочется больше, его не волнует, как чувствует себя Кашин, его возбуждают только кровь и синяки, оставляемые им самим же. он может бесконечно смотреть, как долго заживают синяки и укусы, перекрываемые вследствие новыми. Тушенцову до ужаса нравится смотреть, как Дане необходимо впиться в его кожу своими клыками и выпить хоть каплю его сладкой крови. но Руслан не даст. по крайней мере, если Даня хорошо не попросит. пока не попросит с его членом во рту и слезами на щеках. а Даня не может сказать ни слова. потому что знает, что не имеет для Руслана того значения, что он занимает у Дани в сердце. ему так или иначе все равно. — сука, громче, а то не слышу стонов благодарности. разве не ты мечтал всю неделю о моих длинных пальцах в заднице? — Руслан вытаскивает пальцы почти до конца и замечает грустный взгляд голубых глаз на своем лице. — язык проглотил? — пожалуйста, верни.. — Даня тыльную ладонь закусывает до хруста сухожилия и струи крови. — а ты заслужил? — спрашивает Тушенцов, хватая Кашина за волосы. — Руслан, пожалуйста... Руслан входит тремя пальцами по основание, видит, как Данила корчится от боли и лишь из жалости (!!!) дает немного времени привыкнуть. ощущая, что Кашин слегка расслабился, вбивается пальцами жестоко и грубо. Даня кричит во всю глотку, когда Руслан особенно точно попадает по нерву. — визжишь, как целка, прекращай. — прости, — мямлит Кашин и закрывает рот рукой, лишь бы не пискнуть. Руслан растягивает его еще немного, а после входит грубо и точно почти полностью. Даня пищит, за что его сосок сжимают ужасно. правая рука сползает с шеи до бедра и жестко сжимает его, понимая, что ничего за это не будет. он может пользоваться им, как хочет. и пользуется. размашисто толкается, у рыжего образуется бугорок на животе. Руслан возвращает руку на шею и сжимает в полсилы. у Дани в глазах звездочки, кончил уже раза два, если не больше, голова кругом идет от всех стимуляций, что дает ему Руслан. он толкается еще пару иаз и спускает внутрь.

***

Тушенцов натягивает боксеры и джинсы, по пути в коридор успевает забрать и надеть носки. — уже уходишь? — спрашивает Кашин, пальцами ощутимо надавливая на свежие синяки. — а что, тебе мало, блять? итак отодрали тебя, как если бы развратную шлюху по кругу пустили в борделе, а тебе еще и недостаточно? — Руслан оборачивается на долю секунды, после берет рюкзак и плетется к входной двери. Даня молчит.

***

илья: Дань, уже два дня гулять не ходишь, что случилось? Вы: руслан случился илья: Блять, иду Илья правда приходит, Денис за ним стоит. Кашин стоит весь помятый и с синяками на шее и бедрах, впускает ребят в квартиру и дает им тапочки, потому что уже как дома. — опять он тебя насилует. Дань, ну это же пиздец реальный, — Илья сидит рядом на кровати и смотрит грустно на друга, пока Денис достает колу зеро и отдает Кашину. — я уже говорил, что меня никто не насилует. просто понять не могу: я правда для него лишь давалка? — Даня берет колу, в ладонях сжимая, откидывается на спину. — не хочу тебя огорчать, но мне кажется да, — Денис получает подзатыльник от Корякова и давится газировкой. — я думаю, что эту хуйню надо либо заканчивать, либо поговорить с ним че за хуйня между вами. хотя вряд-ли с Русланом получится адекватно поговорить, — Илья пожимает плечами, и Денис кивает в ответ. Даня трогает шею рукой, шипит от острой боли, но почему-то все равно продолжает. из под подушки достает электронку, затягиваясь.

***

— добрый день, что приготовить вам сегодня? — Даня поднимает уставший взгляд на вошедшего в кофейню посетителя. Тушенцов опирается на стойку и вертит визитку заведения между пальцами. — не стыдно тебе, Дань? — сладко шепчет Руслан, смотрящий, будто за гранью реального. — вчера стонал, как сучка, а сегодня как ни в чем не бывало выходишь на работу. — он кивает на шею, прикрытую рубашкой и хитро скалит зубы. — пиздуй отсюда, если заказывать ничего не будешь, — Кашин старается не смотреть на смазливую морду в нескольких сантиметрах от. — что-то ты слишком многого себе позволяешь, — визитка кофейни мнется под напором длинных пальцев, сжимается до треска картона. — Руслан, я серьезно. Тушенцов закатывает глаза и, кидая визитку к фартуку Данилы, уходит к двери. Даня наконец выдыхает, но слезы, собирающиеся в уголках глаз, не перестают разъедать взгляд, словно кислота. он быстро смахивает их ладонью и погружается в работу.

***

встречаются в гостях у Коли, распивая балтику уже пятую на одного. Илья ушел в туалет блевать, Макс стоит рядом и дает минералки попить, Денис обсуждает новые треки Ромадова с ним же, а Даня сидит на диване, устремив глаза в запястья с виднеющимися на них мелкими царапинами. Руслан смотрит в телефон, изредка кидая взгляд на Кашина. Даня почему-то вспоминает недавний вечер, и на глаза наворачиваются слезы. — че нюни развесил? — почти кричит Тушенцов, пытаясь перекричать музыку в комнате. — твою мертвую мать вспоминаю. — Данила быстро поднимает взгляд, тут же смахивая крупинки соленой жидкости. — отъебись. Руслан цыкает. в голове Дани - туман, темный, непроглядный, съедающий по кускам. только в этом тумане он видит среднего роста силуэт, тянущий к нему руку. вдруг, этот туман становится до ужаса реалистичным. глаза мутнеют, а горячая рука касается искалеченной ледяной кожи. щелчок. Кашин открывает глаза и видит перед собой Колю, Макса, Илью и (что странно), стоящего сзади Руслана. — Дань, все в порядке? — Коля вопросительно смотрит в глаза голубые напротив и ждет ответа. Кашин кивает неуверенно, смотря скорее на Тушенцова, нежели на других. единственное, что смущает самого Данилу, что его косоебит от нехватки гемоглобина. а гемоглобин он может получить только из крови, насыщенную железом. если выбирать из присутствующих, Руслан и Максим самые подходящие, но загвоздка в том, что Руслан попросту не даст, а Максим не знает обо всей этой вампирской хуйне. — Коль, пойдем покурить? — шепчет Даня после того, как все разошлись по залу. в ответ слышит согласное «ага», идя на балкон. ветер неприятно колет лицо, пока медные волосы развеваются, словно в дораме. Даня затягивается электронкой. — мне плохо очень, — выдыхает с паром Кашин. — мне нужен гемоглоби-ин. — я тебе ничем не помогу, коть. у меня железо низкое, — Коля пожимает плечами и курит сигарету сладкую. — да я помню. они ещё раз затягиваются, Даня рассказывает обо всей херне с Русланом, о недоговорках, о том, что ему, по всей видимости, фиолетово на Кашина, о его пустых карих глазах. Коля кивает, смотря на Данилу, медленно угасающего у него прямо на глазах. голубые глаза так быстро угасли к серому, кожа бледнеет с каждым днем, шрамов от сигарет (что странно, Даня курит только электронки) и "Ириса" все больше. — ты Алексе об этом писал? — Ромадов получает кивок, продолжая заваливать рыжего вопросами. — что говорит насчет всей этой поеботы? — что он "скрывает таким образом свои чувства ко мне". такое дерьмо всё это. даже курить уже не хочется, — он выдыхает дым в воздух. — а ведь тянет всё равно. так, что я ночами спать не могу, думая о нём. он мне снится. сука, каждый гребаный день, как прошлый: встал, в универ, пришел, думал о нем, заснул. и опять. я чувствую, как гнию изнутри. Кашин подозрительно долго смотрит вниз с балкона, щурит глаза, будто что-то рассчитывая, вдруг дергается и уводит взгляд. — ты не пил таблетки, — под нос бормочет Коля, кидая окурок на траву. Данила не поднимает взгляд, потому что стыдно.

***

стук в дверь. Кашин плетется в коридор, еле соображая своим напрочь пьяным мозгом. открывая дверь, видит Тушенцова. трахаться пришел. — фу, блять, ты пьяный? — Руслан вспоминает отца, и как-то резко появляется желание дать Даниле по морде за пьянку. он осматривает его с головы до ног: растрепаные волосы, синяки под глазами на бледной коже, веснушки выцвели, руки в синяках от него же, царапины.. — что за херь? — если трахаться ещё хочешь - заходи, — Данила поворачивается к нему спиной и идет в комнату. Руслану кажется, что Даня ничего не весит, он словно пушинка порхает в воздухе, иногда оставляет приятные мурашки на коже. Руслан идет следом за высокой фигурой, еле ходящей на своих двух. Данила снимает футболку, садится на край кровати, оставшись только лишь в боксерах. плечи в шрамах от сигарет, некоторые - уже розовые рубцы, но большая их часть еще свежая. он пьяно смотрит на Руслана, стоящего в дверном проеме, почему-то слегка подрагивая. а Даня ждет. ждет привычных грубости, резкости и боли, которых все еще мистически нет. Тушенцов медленно подходит, снимает джинсы и лонгслив. все ближе ощущается его, сбитое, отдающее свежим воздухом и морозом дыхание. он подставляет Дане шею. Кашин недоуменно смотрит на лицо старшего, который старается усердно отвести взгляд. Данила не понимает процентов девяносто от того, что сейчас происходит, поэтому и не улавливает сразу, что ему предлагают помощь. укусив Руслана за вену, Кашин отпускает клыками бархатную кожу и слизывает кровь, отдающую по сладости карамелью. растягивать Данилу не приходится, сам справился еще до того, как нажрался до упадка. Тушенцов медленно, но менее четко входит на добрую треть и следит за лицом рыжего. пустота. он и не кричит, и не плачет, даже не стонет. реально пугающе. — блять, Дань? — Руслан в панике осматривает бледное тело под ним, пытаясь найти точку невозврата. — але! — нормально все. че остановился? — медленно моргает и сам насаживается, сползая с кровати. Руслан прищуривается подозрительно, но внутрь толкается, медленно и осторожно. не кусает, не бьет, не кричит. это точно сейчас Руслан его трахает? он проводит пальцами по плечам, задевая рубцы, Данила вздрагивает мгновенно, тут же вновь ложась. — что ты так осторожничаешь? как будто впервые меня трахаешь, — он все еще пиздец пьяный, все еще не понимает, просто в бреду что-то бормочет, даже не понимая что. — потом даже не вспомнишь. Тушенцов долго молчит, понимая, почему Даня так думает. еще пару раз толкается и вытаскивает, кончая поверх чужого семени. когда Даня засыпает, он одевается, но уходит не домой, а на кухню. пока идет, шепчет в воздух: — вспомню. Кашин просыпается через часов одиннадцать, надеясь, что мама еще не пришла. заходя на кухню, видит чай, булку какую-то и записку: поешь. деньги даже не думай возвращать голова болит, тело ломит, но лицо все равно расплывается в улыбке.