Выбирая тебя

      После бесконечных пустых улиц города-призрака и жутких голосов, пробиравших до дрожи, сил не осталось совсем. Как физически, так и морально Надин была ужасно измотана, очень хотелось спать и пить, адреналин начинал покидать тело, боль стала ощутима. Не вынеся больше по ощущениям бесконечных своих скитаний, Надин нашла временное пристанище на поляне, что была усыпана ядовитыми цветками. Наказы Даррена забылись как-то сами собой, ну пыльца и пыльца, город высасывал силы итак, проклятие… Но, наверное, это лучше, чем сойти с ума и позволить друзьям и семье видеть, как ты медленно сгораешь или накладываешь на себя руки. Девушка, устроившись на влажной траве, смотрела на пасмурное небо, над старым Сентфором оно было таким всегда, как же захотелось обрести прямо сейчас крылья и взлететь, далеко-далеко. Пока сил едва ли хватало на то, чтобы держать глаза открытыми и Надин старалась изо всех сил, ведь знала, что если сомкнет их, то вряд-ли когда-нибудь проснется прежней, либо не проснется вообще, став очередной тенью злосчастного города. Глаза застелили слёзы, нет, сейчас она не имеет никаких прав на то, чтобы сдаться, девушка села, поджав к подбородку колени, чувствуя себя маленькой девочкой. Это действие далось ей невероятно тяжело, как же тут холодно и одиноко…Все голоса города уже затихли и лишь туман стелился по земле волнами, закрывая уродливые трещины в асфальте, Росс давно потеряла счет времени, город намеренно лишал её способности понимать происходящее. Журналистка прижала руку к груди, почему-то стало очень трудно дышать, девушка почувствовала знакомый обжигающий холод металла, исходивший от браслета, подарок неприятно покусывал кожу. Кончиками пальцев Надин коснулась украшения и отдернула руку, браслет был таким горячим, что боль вмиг прострелила запястье, а по коже будто пробежал разряд тока, очередная попытка снять украшение успехом не увенчалась. Будто в ответ на такое смелое действие перед глазами заплясали звездочки, начало страшно мутить, а из носа алой струйкой потекла кровь, голова закружилась и, потеряв равновесие, Надин упала навзничь и закрыла глаза, сил совсем не осталось.       — Хочешь снять, да? Почему? Я ведь очень старалась. Это мой последний подарок… Миранда…Она была здесь. Не без усилия распахнув глаза, Надин разглядела над собой силуэт подруги, она выглядела как и всегда, живая…Даже этот румянец на щеках. К Надин, казалось, вернулись и силы с появлением Мартинес, девушка вскочила с травы, ошарашено уставившись на гостью.       — Это ведь не ты…Ты умерла… Я была на твоих похоронах, — журналистка попятилась, сдерживая слёзы. На подруге не было ран, она была обычной девушкой, такой, какой Росс и запомнила её в последний раз, даже запах духов был тот же, как в тот злополучный день, — Зачем ты терзаешь меня?       — Ты чего, милая? Что ты такое говоришь, боишься? — Мартинес вытянула руку в сторону подруги, затем резко отдернула её, поджав губки, — Прости…       — Как ты меня нашла? — Надин не приближалась, держала дистанцию.       — Ты устала, — сладко произнесла Миранда, проигнорировав вопрос, глазками, однако, стрельнула в сторону браслета.       — Это не ты, — вновь прошептала Росс, против воли оседая на траву, силы начали покидать опять, будто у Мартинес был невидимый рычаг, с помощью которого она контролировала состояние.       — Почему нет? А? Миранда сделала шаг вперёд, туман расступился перед ней, — Ты ведь сама хотела меня видеть. Надин почувствовала новый приступ головокружения, браслет снова обжёг кожу, но на этот раз сильнее, боль разлилась по руке до самого плеча, но одновременно с ней пришло и странное чувство спокойствия, словно кто-то гладил по голове, приказав тревоги уйти, освобождая голову ото всех дурных мыслей.       — Просто отдохни, Надин, ты бредишь, — ласковым движением подруга детства стерла капельки из под кровоточащего носа. Слова, сказанные почти шепотом, прозвучали успокаивающе, ослабили бдительность. Росс заметила движение у своих ног, тонкий стебель, напоминая змею, скользил прямо к ней, но было уже поздно. Тело пронзило ужасной болью за очередную попытку побега, пленницу пригвоздило к земле неведомой силой, и без того болящие от проделанного пути ноги совсем перестали слушаться, мир начал постепенно терять четкость, пульс замедлился, а перед глазами плыли черные пятна. Миранда же, хищно разглядывая свою жертву, продолжала только лишь улыбаться, с предвкушением ожидая, что же будет происходить дальше.       — Всё хорошо, — ледяная рука коснулась лба, заставив Надин дернуться.       — Нет...— Голос заложницы дрогнул, он стал неестественно хриплым, язык прилип к небу, даже говорить теперь было очень тяжело. Надин попыталась вырваться, хотя бы сесть - не получилось. Холодные скользкие стебли уже обвились вокруг лодыжек, отрезав идею сбежать окончательно. Один из побегов лопнул, а на его месте появились ещё три, они поднимались всё выше, обвивая, как гигантская паутина.       — Миранда! Фигура молча наблюдала, улыбка её постепенно менялась, растягивалась в каком-то жутком оскале, черты лица Миранды Мартинес начали уродливо меняться, человеческая маска, словно сделанная из воска, страшно сползала, раскрывая подлинную гримасу существа. Браслет раскалился до такой степени, что боль стала невыносимой, казалось, что металл плавит кожу, из груди Надин вырвался какой-то нечеловеческий вскрик. В это мгновение мир словно качнулся, стебли морозника сомкнулись вокруг юного тела, фиолетовые цветы касались теперь рук, плеч, волос, обвивали талию. Их лепестки выглядели такими невинными, но вот только от каждого их соприкосновения с кожей по телу растекалось онемение от яда. Надин из последних сил пыталась сопротивляться, ведь привыкла бороться до самого конца, слёзы настоящего животного страха текли по щекам, но, увы, девушка больше не могла пошевелиться. Перед глазами только мелькали различные события, люди, эмоции, вот значит каково это, когда вся жизнь проносится перед глазами. Самый яркий и теплый сердцу образ солнечным светом ворвался в сознание. Руди…Тело содрогнулось, а от осознания упущенных возможностей хотелось выть волчицей, сердце предательски сжалось от осознания ситуации, от того, что оба молчали так долго, неужели, ей суждено умереть так и не познав чувств от поистине любимого человека, а что будет с ним? Надин представила перед собой Руди, в мыслях огладила пальцем родинку на щеке парня, зарылась в эти чудесные волосы, прижалась к груди, вдохнув родной запах. Вспомнила так отчетливо, как сжимались за спиной руки Брукса, когда они обнимались…Спокойствие, блаженство… И если рай существует, то закрыв в последний раз глаза она обязательно окажется в его крепких, но нежных объятиях.       — Я люблю тебя. Губы едва заметно шевельнулись и это было последним, что сказала Надин перед тем как тьма, наконец, поглотила её окончательно. Цветы медленно раскрывались среди тумана, питаясь новой жизненной энергией, стебли подрагивали в ликовании, приветствуя новую свою жертву, узницу Старого Сентфора, существо, притворившееся Мирандой ретировалось, наверное, чтобы созвать остальных, а браслет на запястье тем временем продолжал тускло светиться в темноте, вещица выполнила свое предназначение.        В городе был праздник, а это без всяких сомнений значило, что веселая ярмарка и куча других интересных мероприятий гарантированы, Росс уже была в приподнятом настроении из-за выигрыша в Данк-танк*. Руди шел рядом, выжимая промокшую после победы подруги одежду, которая облепила его тело, славно так подчеркнув мышцы пресса. Надин старалась не смотреть и справлялась о здоровье лучшего друга, чтобы отвлечься.       — Я сразу сказала, что не буду поддаваться, — Росс легонько толкнула парня в бок, окунуть в водный резервуар всеобщего любимчика на глазах у вздыхающих по нему девушек то ещё удовольствие, — Тебе не холодно?       — На улице тридцать градусов, бусинка! Это ты освежись, а ну иди сюда! Руди резко встряхнул мокрой головой, так дурашливо и бездумно, мокрые капли веером рассыпались в воздухе, попадая и на подругу. Мокрый и счастливый он смотрел на неё с вызовом, и Надин, не в силах выдержать этот озорной взгляд, весело вскрикнула, выставив руки вперед, защищаясь от обжигающе холодных капелек.       — Руди! — Конечно, она не злилась, имя счастливым смехом вырвалось из груди.       — Пойдем с тобой на колесо обозрения, — парень перехватил руку девушки, слегка сжимая, — Но перед этим по ванильному коктейлю! Мне нужно пополнить запас энергии быстрыми углеводами, — Брукс театрально похлопал себя по животу.       — И что, как в детстве будем соревноваться у кого больше сливочные усы?       — Конечно! Так и не дойдя до кафе, Надин зацепилась взглядом за тир, что завлекал посетителей яркими огоньками и вывесками в ковбойском стиле, Росс вдруг очень захотелось сыграть, кто бы мог подумать. Она стояла напротив стойки, нервно перебирая ремешок сумочки и смотрела на мишени с плохо скрываемым азартом, ей до дрожи хотелось сжать прохладную рукоятку, прицелиться в самый центр и нажать на спусковой крючок. Руди ухмыльнулся, замечая внезапный интерес девушки и, не говоря ни слова, высыпал необходимое количество игровых жетонов.       — Руди! Так, Брукс, а ну забери свои монетки, я же просто смотрю, — Надин словно вывели из транса, она замахала руками в отрицании, не привыкла, когда за неё платят.       — Так я тебе и поверил, по глазам вижу, хочешь, попробуй, Надин! Плюс ко всему, глаз у тебя точно наметан, посчастливилось убедиться, — Парень ободряюще ухмыльнулся оттягивая все еще не до конца высохшую футболку. Эти слова можно было понять по разному. Конечно, Руди говорил про тир с отсылкой на игру в Данк-танк, но Росс, вдруг, поймала себя на мысли, что подумала сначала совсем о другом. Проследив за жестом, она зацепилась взглядом за выпирающие косые мышцы на животе парня, скользнула взглядом ниже и что-то будто оборвалось в районе солнечного сплетения, а потом завязалось в тугой, щекочущий изнутри узел где-то внизу, ну, точно, глаз у неё намётан…Девушка резко отвернулась, в попытке скрыться от внезапного наваждения.       — Ты прав, играем. Сейчас она чувствовала себя героиней вестерна, которая вот-вот сорвёт большой куш, от этого предвкушения замирало сердце. Владелец тира, ехидный пропахнувший дешевым пивом мужик, принимая необходимые жетоны хмыкнул и удобнее устроился на своем пластиковом стуле, сверля журналистку взглядом так, словно сейчас перед ним разворачивался перфоманс на тысячи долларов, а Росс была той, на кого он поставил всё свое состояние. Видимо, на его памяти девушки в Сентфоре стреляли не так часто, а может и вовсе не стреляли…Мужик наигранно усмехнулся, мол, валяй уже, девочка, удиви.       — Боже, у меня руки трясутся… — Надин пыталась прицелиться, но внимание со стороны владельца и других не пойми откуда взявшихся зевак смущало её, не давая сосредоточиться.       — Будешь так хмуриться, вырастет третий глаз, — Брукс встал сзади, оценивая ситуацию, заметил, как девушка нервничает и накрыл её подрагивающие запястья своими ладонями, прошептав прямо на ухо:       — Надин, я с тобой, сконцентрируйся только на своих чувствах, вот так, умница. Никого тут нет, только мы, все хорошо. Спину приятно обволакивало его тепло, девушка словно оказалась в безопасном коконе, что закрывал её от целого мира. Она послушалась, кивнула, принимая нужную стойку, сделала вдох, толкнулась немного назад, чтобы ощутить настоящую опору, от которой по телу почему-то бежали мурашки. Надин прицелилась, прозвучал выстрел. Попала почти в самую середину, затем ещё и ещё. Ей удалось выиграть небольшую игрушку и девушка радостно взвизгнула, принимая приз.       — Надин, ты…Вау! — Руди громко захлопал в ладоши, обнимая подругу, потрепал по макушке, немного взъерошив волосы. Наградив Брукса звонким поцелуем в щеку, Росс радостно прижала игрушку к груди. Несколько девушек из толпы, судя по всему однокурссницы Руди, фыркнули, закатив глаза, видимо, эта картина не принесла им никакого удовольствия, Надин резко стушевалась и поспешила отстраниться от друга.       — Ты чего? — Парень взволнованно поинтересовался, озираясь.       — Все в порядке, прости, так накинулась на тебя, но не бери в голову, это же по-дружески, извини, не хотела нарушать личное пространство и все такое…       — Надин, — прервал ее болтовню слишком быстро, — Перестань, можешь целовать меня сколько захочешь, куда захочешь и когда захочешь. Их глаза тогда на миг встретились, но Росс поспешила отвести взгляд, прыская в кулачок от смеха. Да, тогда она действительно думала, что друг шутит…Неужели уже тогда ему, любимчику, казалось, всех девушек школы, этого хотелось лишь от неё? Конечно, ему хотелось, и много-много раньше. Руди всегда воспринимал Надин не как других девушек, а их вокруг было много, но выбирал Брукс только одну. Всегда. Трепет при виде Надин был с ним давно, но он никогда не смел нарушить личные границы и не готов был портить дружбу, совсем нет. Это странное чувство, когда дорожишь человеком так сильно, что готов переступить через себя, ценить даже дружбу лишь бы ничего не испортить, оно было с Руди всегда. Он бы, наверное, давно стал миллионером, если бы ему платили за каждую попытку написать признание или хотя бы намекнуть на свои чувства. Попытка здесь ключевое слово, нет, он никогда не смел отправить рискованное сообщение. Воспоминание о ярмарке было очень реалистичным, будто девушка проживала этот момент снова, могла ли Надин подумать, что оно станет последним, о чем она будет думать перед смертью?-Нет, но жизнь тем и уникальна, что совершенно непредсказуема, это феномен, парадокс. Тело вдруг стало легким, словно перышко, кто-то будто подтолкнул Надин вверх, руки безвольно колыхнулись, а жжение от злополучного браслета, что все это время терзало запястье, исчезло. Ей стало легко, всё закончилось, страшно и больно больше будет, никогда. Но вместо ожидаемого забвения девушка услышала знакомые голоса, силы начали возвращаться и вот, Надин начала чувствовать тело, осознавать, что её куда-то несут.       Тревожный писк приборов вывел журналистку из забвения, нос сразу же мерзко лижет запах спирта, а люминесцентная лампа неприятно давит на ещё закрытые глаза. Надин пошевелила пальцами рук, ног, чтобы примерно осознать свое состояние, конечности она чувствует, а значит, всё уже не так плохо. Горло только ужасно саднит, очень хочется пить, но ломота во всём теле не оставляет шанса на то, чтобы сесть. Девушка с трудом поворачивает голову в сторону, чтобы не встретиться с слепящим светом лампы, с трудом открывает глаза, какое-то время всё плывет, но довольно быстро приходит в норму, открывая вид на кресло, в котором, судя по всему, сидит Руди…Парень спит и вид у него мягко говоря потрепанный, он невольно напомнил Надин воробушка, волосы взъерошенные, на скуле след от царапины, его любимая кофта в грязи и, кажется, фиолетовой пыльце. В груди вдруг разлилась щемящая нежность и неожиданное спокойствие, девушка не смела будить парня, лишь рассматривала его с теплой полуулыбкой, ещё никогда в жизни она так не радовалась тому, что лежит на больничной койке. Горло внезапно сдавил спазм, из груди вырвался сухой кашель, Руди спал чутко, а потому мгновенно среагировал на звук, распахнул глаза, ошарашено уставившись прямо на девушку, будто не веря, что та очнулась. Брукс вмиг сорвался с места, падая на колени прямо у кровати, чтобы быть ближе к Надин. Схватил её руку, нежно сжимая, прижав холодные пальцы девушки к своим губам, целуя.       — Надин, боже мой, Надин, ты очнулась… — шепчет с упоением, внимательно рассматривая лицо подруги. Подставляет бутылку воды к губам девушки, осторожно, внимательно, придерживая голову.       — И я так рада тебя видеть… Хрипотца в голосе проходит, разум становится яснее, лицо Брукса теперь можно хорошо рассмотреть и, не мешкая ни секунды, Надин зарывается пальцами в шелковистые волосы, притягивает парня ближе и паника, наконец, отступает совсем, а дыхание выравнивается, писк приборов, треск ламп, это всё больше не пугает её, она в долгожданной безопасности, там, где и должна быть, рядом с ним, чувствует его тепло и то, как быстро бьется сердце бесконечно дорогого ей юноши, в глазах застывают слёзы.       — Поднимись с пола, холодно же, — встревоженно шепчет, не переставая нежно ласкать парня. Касается раненой скулы, заставляя его зажмуриться, — Бедный, ты поранился… Она продолжала разглядывать его так, будто видит впервые. Растрепанные волосы, темные круги под глазами, такой красивый и уставший.       — Пожалуйста, иди отдохни, обо мне обязательно позаботятся. Девушка прикрыла на миг глаза, чтобы не показывать своих слёз, не выпуская при этом руки парня из своей. Росс понимала, как тяжело другу сейчас, понимала, что он совсем не спал уже продолжительное время и разве могла она позволить ему вот так халатно относиться к своему самочувствию? Руди аккуратно прижался лбом к её лбу, стараясь не задеть капельницу, сплел их пальцы, провел по щеке девушки, качая головой, словно не веря, боясь, что все это сон.       — Врачи сказали, что у тебя истощение, многочисленные ушибы и обезвоживание, ты была без сознания около двух часов, мы места себе не находили, — Брукс шептал, гладя теперь девушку по голове. Такой хрупкой, как сейчас, Надин еще не была, казалось, никогда, ему хотелось просто укрыть её от всего мира, унести далеко-далеко в безопасность, подальше от этого города.       — Ты сказал мы? — Росс в удивлении выгнула бровь, привставав на локтях озираясь.       — Лежи, тш-тш, тебе нужен полный покой, я расскажу всё, но позже, нужно сначала прийти в себя, пожалуйста, Надин, — за словами вдруг последовал невесомый поцелуй, аккурат между бровей, заставивший сердце пропустить удар. С каким же трепетом и нежностью Брукс относился к ней, всегда. Надин вдруг поняла, что устала бояться, устала сомневаться, терпеть, скрывать. Была ли её внезапная, для кого-то безрассудная смелость спровоцирована чувством неминуемой смерти в Старом Сентфоре?-Определенно и в глубине души Росс благодарила за это судьбу, ведь знала теперь лишь одно - её чувства подлинные, совсем не дружеские, теперь то она точно знает чего хочет и больше не посмеет отталкивать от себя то, без чего не может больше жить. Они даже иногда говорили с Руди о детях, конечно же не общих, просто шутили про то, как будут в далеком будущем жить, как соседи и учить чад друг-друга всяким пакостям и локальным шуткам, выступая при этом Лучшим Дядей «Б» и Лучшей Тётей «Р». Надин хоть и смеялась, однако, в глубине души эти шутки всегда её раздражали, хотя девушка искусно старалась этого не показывать. Руди же говорил об этом чтобы возвести стену, в очередной раз отрезать себя от той, которую тайно любил, как он думал для их общего блага. Надин в роли его супруги и материли его детей? Он боялся даже думать о таком, иначе с каждым разом думы эти всплывали бы в голове всё чаще, соблазняя, а этого никак нельзя допустить, они ведь друзья… Надин устала молчать, будь, что будет, но она попробует, послушает, наконец, своё сердце. Поддавшись внезапному порыву, девушка притянула Брукса к себе, мягко коснувшись губами его губ, они застыли, словно оба не верили в то, что это и правда происходит. Весь мир мгновенно перестал существовать для них обоих, Руди встретил девушку с полным желания выдохом, наслаждаясь вкусом губ той, которую любил больше жизни. Надин чувствовала, как дрожит его рука на её затылке, нежно перебирая спутавшиеся волосы, как Брукс, охотно беря инициативу на себя, углубляет поцелуй, заставляя девушку невольно застонать прямо ему в губы и прогнуться в спине от внезапно накатившего удовольствия. В этом поцелуе было всё, страх потери, осознание чувств и долгожданное признание, для которого слов просто недостаточно. Руди отстранился первый, прошелся мягкими поцелуями от лба до шеи девушки, ловя её тихий смех и блеск в глазах. Они, наконец, улыбались, живо и по-настоящему.       — С ума сойти, — прошептал переводя дыхание, пока в его голове позванивало неизмеримое чувство счастья. Он уткнулся лбом в плечо девушки, тихо ухмыляясь, — Ущипни меня, иначе я буду думать, что это мне снится.       — Тише, ты меня смущаешь, — пальцами Надин вновь зарылась в волосы парня, поглаживая, слегка оттягивая шелковистые пряди, поцеловала царапину на его скуле и прикрыла глаза, выдыхая, с кашлем… Руди резко выпрямился, а воздух, только что казавшийся густым и пьяняще сладким, стал вмиг ледяным, обжигающим лёгкие, давящим на затылок. Парень, осознавая ситуацию, резко поднялся на ноги, запустив пятерню в волосы и зажмурился, будто пытался переварить произошедшее.       — Прости, — слова вырвались из него сдавленным, невнятным шёпотом, — Я не должен был, ты же ещё даже не пришла в себя, а я… Чёрт! Я как ненормальный.       — Руди! Посмотри на меня. Но он был не в силах, ему вдруг стало так стыдно, что слова, произнесенные девушкой будто были сказаны сквозь толстое стекло. Неужели, он всё испортил? Понадеялся на то, на что нельзя. Он, наконец, посмотрел на Росс, бледную, с кругами под глазами, с полоской пластыря на сгибе локтя, куда входила игла капельницы, она вообще очнулась всего пятнадцать минут назад, как он мог вот так воспользоваться её затуманенным разумом…       — Ты ещё на обезболивающих, — сказал он глухо, глядя куда-то в пол, — Ты могла просто не соображать, а я будто воспользовался моментом, прости, просто…       — Рудольф Брукс! — Повторила она, в этот раз настойчивее, не обращая внимания на всю ту ерунду, что он говорит. Голос и тело окрепли, девушка приподнялась на локте, капельница натянулась, и в руке кольнуло, но она не обратила на это внимания, — Я сейчас упаду с кровати, потому что ты не даёшь мне дотянуться, тогда хоть за дело будешь себя винить.       — Нет, сиди! — он кинулся к ней, подхватывая за плечи, бережно возвращая на подушку, — Неугомонная. Надин перехватила его запястье, тонкие холодные пальцы сомкнулись вокруг его горячей руки. Росс смотрела на него снизу вверх, бледная, с синяками под глазами, но в то же время такая сильная и решительная, что дух захватывает, в этом была вся Надин.       — Ты иногда такой глупый, — сказала без злости, ласково, — Знаешь, самый невыносимый на свете. Брукс открыл было рот, чтобы ответить, что такое у него только с ней и он уже говорил ей об этом, но девушка быстро остановила его, приложив палец к его губам.       — Ты думаешь, я этого не хотела? — Спросила чуть наклонив голову вбок, при этом не сводя взгляда с его лица и в голосе вдруг проступила та самая уязвимость, которую Росс привыкла прятать, — Я очнулась, увидела тебя и это всё, что мне оказалось необходимо. Там, в тумане старого Сентфора, я думала о тебе, о том, — она запнулась, — О том, что вдруг будет, если я не успею сказать, — Надин набрала воздуха в грудь, язык начинал заплетаться от переизбытка чувств. Руди слушал, внимая каждому слову, поглаживая холодное запястье, было заметно, как покраснели кончики его ушей.       — Ты не воспользовался моментом, — продолжила она, — Ты спас меня и я знаю, что ты тут был с того момента, как меня нашли, урывками спал в этом кресле, посмотри на свои синяки…Держал мою руку, когда я бредила, я ведь знаю. Ты боялся за меня, а я боялась, что умру и никогда тебе не скажу, — наконец выдохнула и слёзы скользнули по девичьим щекам, — А ты стоишь тут и просишь прощения за то, что дал мне то, о чём я, пусть и самой себе не признавая, мечтала так долго.       — Надин… — Он опустился рядом, уткнувшись носом в её висок, вытер слёзы, поцеловав каждую щечку по очереди, а потом осторожно, боясь ненароком навалиться всем весом, прильнул к ней — Я просто не до конца осознал... — Руди боялся потерять её больше всего на свете, готов был терпеть невзаимность, оставаясь другом, но только бы его милая девочка никогда не терялась, — Мне столько тебе надо сказать!       — И мне… А сейчас ложись ко мне, давай, пожалуйста, пока не пришла злая тётя с уколом и не выпроводила тебя отсюда. Руди усмехнулся, но вмиг стал серьезнее, он осторожно лёг рядом, на самый край больничной койки, охотно втиснулся в узкое пространство и обнял Надин так бережно, словно та была фарфоровой статуэткой, что может в любой момент разбиться. Впервые за долгое время парень выдохнул с облегчением, зарываясь носом в шелковистые волосы, пока Надин гладила его по спине, чувствуя, как и его тело понемногу расслабляется, уступая желанной ласке.       — Можно я ещё раз тебя поцелую?