Тишина

Была поздняя осень. Дождь лил целую неделю, и воздух холодным, пропитанным запахом мокрого асфальта. Шиничиро вышел из дверей палаты ,опираясь на трость. Он был бледен, под глазами залегли темные круги — следы нескольких дней, проведенных без сна, когда он сидел у кровати Майки, потом сам попал сюда, потому что организм не выдержал. На нем была та же самая куртка, что и раньше, только теперь она казалась ему слишком большой, как будто он похудел еще больше. В руке он держал небольшой пакет с лекарствами, а в голове была только одна мысль: «Надо к Манджиро,сейчас.». Он медленно пошел по коридору, опираясь о трость. Вокруг слышались шаги медсестер и писк аппаратов,которые превращались в один большой белый шум в голове. Он знал эту дорогу ,наизусть . Как раз когда он повернул за угол, чтобы подойти к двери, кто-то внезапно вышел из соседней палаты, и они столкнулись плечом. — Ой, простите! — раздался мягкий, спокойный голос. Шиничиро поднял голову. Перед ним стояла девушка — невысокая, с тёмно-коричневый волосами, уложенными в аккуратный пучок, и с голубыми глазами. Она была одета в светлую блузку и темную юбку, в руке держала стопку медицинских карт. Она сразу заметила, как он выглядит: бледный, усталый, дрожит рука, которой он держит трость. — Вы в порядке? — спросила она, шагнув вперед, чтобы поддержать его, если он упадет. Ее голос был таким мягким, что он сразу успокоил нервы, которые у Шиничиро были на пределе. — Да… спасибо, — пробормотал он, пытаясь выпрямиться. — Просто… иду к младшему брату . Акира посмотрела на номер палаты, куда он направлялся, и ее глаза немного смягчились. Она знала, кто лежит там — маленький мальчик, который уже несколько месяцев не просыпается, а его старший брат почти живет в больнице. Все здесь знали Шиничиро Сано. Знали, как он сидит часами у кровати, разговаривает с братом,читает книги, приносит ему любимые конфеты, надеясь, что он услышит. — Это палата,— указывая на соседнюю палату. — Ваш брат — Мандзиро, верно? Шиничиро удивленно поднял брови: — Вы знаете? — Да. Все здесь знают. Вы так часто приходите… — она улыбнулась — не жалко, а так, тепло, искренне. — Я Акира. Акира Фудзивара. — Шиничиро Сано, — ответил он, и впервые за долгое время его голос не был таким напряженным. — Вы только что выписались? — спросила она, взглянув на его трость и пакет с лекарствами. — Вам бы лучше отдохнуть немного. Вы сейчас слишком слабы. — Не могу, — покачал он головой, и в его глазах появилась та самая боль, которую она уже видела раньше. — Если я не приду к нему сейчас… он будет один. Я не могу оставить его одного. Акира поняла. Она подошла ближе. — Хорошо, — сказала она мягко. — Давайте я помогу вам дойти. А потом… потом я принесу вам чай. Вы же не ели ничего, правда? Шиничиро хотел отказаться — он привык справляться со всем сам, не просить помощи. Но когда он посмотрел в ее глаза — такие спокойные, мудрые, без капли осуждения — он не смог. Просто кивнул. Она подошла к нему ближе, легким движением взяла его свободную руку под локоть — ее ладонь была теплой, мягкой, но крепкой. — Пойдемте, Шиничиро-сан. Они медленно пошли по коридору. Он чувствовал, как ее поддержка помогает ему держаться на ногах, как ее присутствие снимает немного тяжести с его плеч. Когда они подошли к двери палаты, Акира остановилась и посмотрела на него: — Не волнуйтесь. Ваш брат чувствует, что вы рядом. Я уверена. Шиничиро посмотрел на нее — и в первый раз за эти месяцы у него появилось чувство, что не все так плохо, что есть что-то, что не сломалось. Он открыл дверь, и они вошли. Майки лежал на кровати, тихо дышал, рядом стояли аппараты. Шиничиро подошел к нему, сел на стул, взял его маленькую руку в свою. Акира стояла у двери, не мешая, а потом тихо вышла, сказав: — Я скоро вернусь,с чаем. И она вернулась. С теплым зеленым чаем, с печеньем, с тихими словами, которые он так нуждался услышать. С этого дня она стала приходить к ним каждый день — помогала Шиничиро, когда он был слишком устал, разговаривала с ним, когда он был готов сломаться, сидела рядом с Майки, когда Шиничиро уходил на работу. Она стала тем самым светом, который не дал ему упасть в пропасть. Счастью не дано длится вечно как бы мы ни цеплялись за него . И настал день ,когда земля приняла в свои покои объятия Манджиро Сано. После похорон Майки Шиничиро как будто сломался изнутри. Он перестал улыбаться, почти не говорил, а всё своё время проводил в драках — лез в самые опасные разборки, искал неприятностей, словно специально хотел, чтобы с ним произошло что-то плохое. Он перешёл дорогу одной очень влиятельной и жестокой банде, и те поклялись отомстить ему самым жестоким способом. Только Акира оставалась рядом, не отходя ни на шаг. Она видела, как он угасает, и изо всех сил старалась вернуть его к жизни. — Шиничиро, пожалуйста, остановись, — говорила она ему тихо, когда они сидели вдвоём в мастерской, среди запчастей и запаха бензина. — Я знаю, как тебе больно. Я знаю, что пустота в груди такая, что кажется — она никогда не заполнится. Но ты не один. У тебя есть я. Я всегда буду рядом, что бы ни случилось. Он поднимал на неё усталые, потухшие глаза, и в них читалась такая боль, что сердце разрывалось. — Акира… я не заслуживаю тебя. Я приношу только несчастья. Майки… он умер, и я не смог ничего сделать. А теперь я влез в такое дело, из которого нет выхода. Ты должна уйти от меня, пока не поздно. Если что-то случится с тобой — я себе никогда не прощу. Она крепко сжимала его руку, её ладонь была тёплой и надёжной. — Не говори так. Я сама выбрала этот путь. Я люблю тебя — всего, со всей твоей болью, со всеми ошибками. И я не уйду. Мы справимся со всем вместе. Как всегда. Но судьба оказалась беспощадной. Однажды вечером, когда они возвращались домой, на них напали. Это были люди той самой банды — они подстерегли их в тёмном переулке, и их намерения были смертельными. Они целились прямо в Шиничиро, желая покончить с ним раз и навсегда. Акира поняла всё за долю секунды. Не думая о себе, она бросилась вперёд и закрыла его собой. Удар, предназначенный ему, пришёлся в неё. — Акира! — закричал Шиничиро, подхватывая её, когда она начала оседать на землю. Нападавшие скрылись, а он остался один с ней в темноте. Он опустился на колени, прижимая её к себе, чувствуя, как его руки становятся липкими от крови. — Нет… нет, пожалуйста, не уходи! Ты обещала, что мы будем вместе! Акира, посмотри на меня! Она открыла глаза — они были всё такими же ясными, только теперь в них угасал свет. Она с трудом улыбнулась, провела холодеющей рукой по его щеке. — Не плачь… любимый… — прошептала она еле слышно. — Я не жалею… ни о чём. Ты был… самым лучшим, что случилось в моей жизни. Передай себе… что я люблю тебя… всегда… Её рука упала, дыхание остановилось. Шиничиро сидел на холодной земле, прижимая к себе её безжизненное тело, и кричал от боли, которая была сильнее любой физической раны. Он потерял всё — брата, а теперь и её, единственного человека, который верил в него и любил несмотря ни на что. И он знал: это его вина. Он привёл беду на её голову, и теперь остался совсем один в этом мире. Прошло три дня после того, как земля приняла и её — последнего человека, который держал его в этом мире. Шиничиро ходил как тень: не ел, не спал, не говорил ни слова. Всё вокруг потеряло цвет, звуки стали глухими, а воздух — тяжелым, как свинец. Он знал, что виноват во всём. Если бы не его драки, не его злость, не его неспособность защитить тех, кого любит — Майки был бы жив, а Акира сейчас стояла бы рядом и мягко поправляла бы воротник его куртки,а рядом может быть бегали бы дети. Вечером он медленно пошёл к старому мосту над рекой — тому самому, где когда-то они с Акирой стояли и смотрели на закат, смеялись, строили планы. Тогда ему казалось, что впереди целая вечность. Теперь здесь было только холодно, ветрено и пусто.

Он поднялся на самый верх, подошёл к перилам и опёрся о них руками. Под ним шумела вода, а в голове проносились все воспоминания — один за другим, как кадры из разбитого фильма. Вот маленький Майки, который бежит к нему с улыбкой. Вот Акира, которая мягко улыбается и говорит: «Я всегда буду рядом». Вот её последние слова, её холодеющая рука на его щеке…

Шиничиро закрыл глаза, и по его щеке скатилась одинокая слеза. Он поднял лицо к небу, как будто обращаясь прямо к Богу, к судьбе — к кому угодно, кто мог его услышать. — Если бы только у меня был второй шанс… — прошептал он дрожащим, сломленным голосом. — Если бы можно было вернуться назад… Всё изменить. Я бы не допустил, чтобы Майки упал с лестницы. Я бы не влез в те разборки. Я бы защитил её… Защитил всех. Я бы сделал всё по-другому. Я бы стал сильным. Я бы стал тем, кем они могли бы гордиться… Голос его сорвался, а сердце сжалось от невыносимой боли. — Прошу… Если ты меня слышишь… Дай мне хотя бы один шанс. Я готов отдать всё, только бы исправить свои ошибки… Только бы они были живы… Он постоял ещё немного, вдыхая холодный воздух, а потом медленно перекинул ногу через перила. Внизу шумела река — тихая, спокойная, как будто ждала его. — Простите меня… — прошептал он в пустоту. — Майки… Акира… Я иду к вам. Он оттолкнулся от перил и полетел вниз, в темноту, унося с собой единственное желание — если не в этой жизни, то хотя бы в другой всё исправить и вернуть тех, кого он так безмерно любил.