С первым приливом пройдет

Япония. 2006 год       — Сугуру, принимай! — крикнул Годжо, подбегая к однокурснику. Приближаясь к нему, он замедлился и принялся целиться мячом, чтобы попасть четко по крепкому юношескому плечу. Гето, стоящий и разговаривающий со студентками техникума, что подошли к нему на обеденном перерыве, в раздражении глубоко вдохнул, а после резко выдохнул.       — Щас ты у меня примешь, тощий, — проворчал, но принял вызов.       Сатору подпрыгивал на месте, дожидаясь, когда же за ним помчатся вслед. Сугуру поднял волейбольный мяч с газона и, не жалея сил, бросил в сторону друга; сильнейший двумя ладонями отбил мяч в сторону, однако Сугуру уже помчался вперед. Пусть Сатору и бегал быстрее, Гето, за счет маневра в два счета догнал его и повалил на землю. Под девичьи вопли, они бранились, перекатываясь по земле, пока директор Яга не застал их врасплох.       — Пообедали? И хватит с вас! До конца перерыва будете коридор драить. Живо за мной! — Гневный голос мужчины обрушился на весь спортивный стадион.       Толкаясь, второкурсники поднялись на ноги, и проходя мимо Секо услышали:       — Идиоты, — злорадствуя, со смешинкой в голосе, сказала им вслед.

***

Новая Зеландия       — Смотрите. — На стол упало нечто, не поддающиеся толковым описаниям.       — Что это? — спросила девушка, ладонью пытаясь прикоснуться к предмету — обожгло. Дернув рукой, она прижала ее к себе, к груди. — Че за фигня?       — Проклятый предмет, — уверенно предположила Джун, опасаясь касаться его.       — Мне кажется, или это палец? — предположила маорийка, по-прежнему прижимая руку к туловищу.       — Да, палец. Давай, Веху, размотай его. — С нетерпением поглядывал на проклятый предмет Сара-Джейн.       — Да не могу я! — вскрикнула Веху, спрятав смуглые руки под стол.       — Я тоже не буду к этому прикасаться. — Джун брезгливо покосилась на предмет грязный, потрепанный; было видно, что повидал он немало. Или же пролежал в земле слишком долго.       — Понятно. — Сара раздраженно вздохнула, беря палец в руки. — Вы как обычно. Все я должна делать. Зачем тогда нужна тогда была вся это оккультическая фигня? Я думала, мы подруги. — С долей обиды кидалась словами, избавляя предмет от бумаги с аутентичными надписями, да такой старой, что к ней было противно прикасаться. — Мы точно подруги?       — Точно, — сказала Джун.       — Лучшие, — дополнила Веху.       Сумерки сменялись ночью, сгущались тучи; теперь мрак царил на улицах и в комнате, а заместо солнца освещала путь большая яркая луна. Сара-Джейн — человек — освобождала из оков таинственный предмет, пока Окада вдруг не осенило.       — Подожди. — Голос ее звучал до жути спокойно. Ни то своею внезапностью, ни то металлическая окраска придала голосу резкости, которая заставила остановиться всех: и Сару, избавлявшую палец от бумаги, и Веху, что ковыряла заусенец на ногтях. — Мне плохо.       — Началось. — Сара закатила глаза, в то время как, Те Вату, кажется, все поняла.       — Папа говорил, что есть такие вещи, которые лучше не трогать. И это похоже на одну из вещей. — Джун говорила подавленно, точно ей действительно поплохело физически. Но ее недомогание ощущалось по-другому — приливом проклятой энергии по округе.       Было слишком поздно. Окно разбилось и в комнату ворвалась гигантская сороконожка.       — В Новой Зеландии не водятся такие сороконожки! — только и успела воскликнуть Сара-Джейн.