1. Одним осенним мартовским днем
3 июля 2026 г., 16:28
2007 год
Это была первая международная миссия Сатору; к тому же и так рано — в семнадцать. Яга обусловился, что в Новой Зеландии — Годжо поначалу даже не понял, где это место находится на карте мира — обнаружен большой всплеск проклятой энергии. Третьекурсника смутило, что всплеск именно большой, что не может появиться просто так; значит есть кто-то, кто использует проклятую энергию.
Сатору знал, что во всем должен быть баланс: маг, использующий проклятую энергию — появляются проклятья, чем тернистее путь, тем слаще награда; на Годжо все больше возлагается надежд и утяжеляется его бремя — Сатору считает, что имеет права уравновесить и этот пункт.
— Тебя похоже выследили. Приходили две школьницы, приносили шоколад на белый день. Специально для Годжо-куна сказали, — говорил Гето с издевкой.
— Пофиг. Первошам отдай. Нанами с Хайбара может и перепадет что-то. Иджичи — вряд ли. — Закинув одну ногу на другую, а руку за голову, ехал на заднем сидении автомобиля, порядком утомившись после перелета.
До Новой Зеландии было лететь далеко и утомительно, и все, что заставляло Сатору не унывать — отсутсвие потребности в учебной деятельности; нет, не отставать от программы он был обязан, просто изучать предметы в шикарном номере отеля для него являлось куда большей радостью, чем душный во всех смыслах кабинет. Попрощавшись с Сугуру, он покинул машину, впервые ногой ступая на землю, вернее сказать асфальт, города Окленда.
Сатору только бегло осмотрел свой люкс и принял душ, как сразу же его поволокли за собой, обратно в машину. Чемодан разобрать он не успел, как и переодеться в свежевыстиранную одежду, собранную слугами клана Годжо. Благо ехать оказалось недолго; то ли Окленд настолько мал, то ли то, куда они направлялись, находилось вблизи центра города. Как только они въехали на частную территорию одного из жилых комплексов в стиле европейского классицизма, машина остановилась у подъезда; Сатору поспешил выйти из автомобиля, но его остановил голос с водительского сиденья.
— Годжо-сама. — Маг прочистил горло. — Хочу кратко пересказать досье. Возможно, вы слышали о клане Окада.
— Ну и? — Развалился Сатору на сидении.
— Здесь живет член этого клана. Окада Кин. Его семья состоит из трех человек: он сам, жена и дочь. Наша цель — арест Окада Кина, так как он обвиняется в использовании проклятой энергии.
— Так, а проблема в чем? - Он наклонился вперёд, кладя руку на свободное пассажирское сиденье впереди.
— Окада Кин был лишен лицензии мага, а также ранга мага первого уровня. За гнусное предательство.
— Вот как, — приподнимая бровь, сказал.
Годжо был действительно удивлен; о подобных вещах не слышать нельзя. Предательство, снятие полномочий — сплетни и слухи разносились среди магов быстро, но Сатору ни о неком Окада Кине, ни о каких-либо подлостях с его стороны был в неведении. Стоит нарушить магу-заклинателю один из прописных уставов, тот нарекается проклинателем, но секретарь — по совместительству переводчик — не обусловился ничем подобным.
«Хорошо позаботилась верхушка, чтобы замять дело». — Все, о чем он мог подумать, размышляя над услышанным.
***
Район Ремуэра, в котором жила Джун, находился недалеко от центра города, особенно если добираться до или от него на автомобиле, а не на поезде. Отец обусловился еще утром, что, погрязнув в работе, не сможет встретить ее после приемной комиссии, потому Окада только смиренно смотрела в окно общественного транспорта, дожидаясь своей домашней станции. Как только покинула вагон, облегченно вздохнула; давно в них не каталась, однако в сей день, точно назло, родители были увлечены своими собственными делами. Сама же Джун водительскими правами ещё не обладала. Осенний март был влажным, а сегодня и ветреным — такой дуэт быстро испортил прическу и второпях плохо закрепленный макияж, чему она была несказанно не рада. Хотелось поскорее вернуться домой. Но стоило ей увидеть незнакомые автомобили у подъезда, как насторожилась, а когда ее остановила консьерж, и вовсе испугалась. — Какие-то люди приходили, японцы или китайцы. Наверное, знакомые ваши какие-то, — говорила пожилая женщина с золотыми короткими кудряшками. — Я их пускать не стала. Мало ли что. Но мистер Окада потом спустился сам и они поднялись на лифте. Вот. — Под ее старческие речи, похожие на бормотания, Джун достала из кармана темных джинсов телефон, но набирать номер отца не спешила, завидев сообщение, гласящее: «Как зайдешь в квартиру сразу включи диктофон». Тяжело вздохнув, Окада не подавая виду, попрощалась с консьержем и размеренным шагом направилась к лифту. Старалась дышать размеренно и не нервничать, но получалось с точностью наоборот: успев отвыкнуть от подобных визитов, распереживалась, а спина ее взмокла еще сильнее, чем от влажного климата. Рука ее, сжимающая телефон, не дрожала, зато точно окаменела и не хотела двигаться; совладав с собой, Джун сунула гаджет в карман джинсов микрофоном вверх и из сумки достала ключи от входной двери. Несколько оборотов завершились слишком быстро и громко, а ручка первые секунды и вовсе не поддавалась ей. «Что на этот раз?» — Джун было страшно за отца, и скопление проклятой энергии у дома совсем не успокаивало подростка. — Па-ап! — как только входная дверь захлопнулась, протянула Окада, стягивая обувь. — Спасибо тебе большое за то, что забрал меня. — Будто бы не зная о прибытие чужих, вела себя непринужденно. Задержавшись в коридоре, она не решалась зайти в комнату. — Хотя бы написал об этом, и на том спасибо. — Решила добавить, чтобы папа смекнул, что его сообщения не остались без внимания. — Говори на японском. Почему так долго? — Послышалось из гостиной, от чего Джун лишь с облегчением выдохнула. Напоследок она взглянула на себя через зеркало и, отметив ужасный внешний вид, ступила дальше по коридору. — Все претензии к приемной комиссии. — Послушала родителя, сменяя свою речь с английского на японский. Джун вошла в комнату и обомлела. Маги. Несколько магов стояло по разным концам комнаты — гостиной, соединённой с кухней, — один за обеденным столом напротив отца, и был еще один, явно моложе других; он, скрестив руки на груди, просто наблюдал за происходящим, пока Джун не прервала их. — Здравствуйте. — В приветствии поклонилась. — Здрасте. — Звучало небрежно. Не будь она у себя дома, то точно бы почувствовала себя неуютно; в прочем, даже сейчас ей стало не по себе. Казалось, должное внимание на нее обратил лишь парень — тот самый, самый молодой — высокий блондин в круглых темных очках. Девушка бесспорно могла с уверенностью предполагать, что он держит себя в форме: белая свободная футболка не скрывала подкаченных жилистых рук, а синие джинсы обтягивали мышцы на бедрах. Невольно Джун принялась приглаживать волосы, что взъерошила влажность, пока парень вертел головой из стороны в сторону — переодеться он в чистую одежду не успел, потому как никогда стал опасаться посторонних запахов. — Мне нечего скрывать. Я бы предпочел завершить разговор побыстрее. Сами понимаете — работа. — Мужчина кивнул в сторону темно-коричневого портфеля на диване. — Окада-сан, вы как раз вовремя. Вы нам тоже… интересны, — говорил мужчина, что сидел за столом. Волосы его были такой же белизны, как и у молодого человека. — Но, полагаю, на встречу с вами мы рассчитывали в другой раз. — Папа, что происходит? — Вопрос звучал ровно, монотонно. — Нашими специалистами было обнаружено большое скопление проклятой энергии здесь. — В нашей квартире? — защищаясь, перебила его Джун. — Джу! — громким шепотом прервал ее отец. В то время как молодой человек был единственным, кто усмехнулся ее словам. — Сатору, выведи ее из квартиры. Мы не ожидали встретить здесь посторонних, — скомандовал мужчина, сидящий за столом. Парень — Сатору — оттолкнулся от подоконника и направился в ее сторону. Как только поравнялся с ней, Джун еще раз убедилась в том, что он действительно высок — новозеландка едва ли доставала ему до надплечий. — Ну? — Спустя пару секунд продолжил говорить. — Могу за шкирку. — Предложил он. — Шкирка? Это что та?.. Не успела Джун закончить, как Сатору схватил ее за джинсовую куртку и поволок обратно, в сторону входной двери. Она в возмущении пищала, в то время как Кин в тщетных попытках пытался возразить подобному отношению с его ребенком; их разъединили — Окада теперь стояла в подъезде, жалостливо утыкаясь лбом в металлическую преграду. Джун чуть насупилась от злости; повернувшись к двери спиной, она некоторое время смотрела на Сатору, а после толкнула его. — Зачем вы пришли? Кто вы? — Несмотря на эмоции помнила о соседях, которым было вовсе не желательно становится свидетелями случившегося. Она говорила полушепотом, выплёскивая ярость физически; в прочем, Годжо едва ли шелохнулся после девичьего нападения. — Как я понял, в этой дыре обнаружено скопление проклятой энергии. Поэтому мы здесь. Они думают, что это твой отец… Ну, к этому причастен. — Вопреки характеру, Годжо пытался пояснить для нее весьма популярно. — Но папа ничего такого не делал. — Джун пребывала в растерянности. — Знаю. — Ты веришь мне? — спросила озадаченно; где-то в глубине наивность породила в ней надежду в лучшее. — Нет. Просто от твоего отца это слышал. — Не лукавил, но и полностью честным с незнакомкой не был. Шершавость досье тронула его, вызывая вопросы и неподдельные интересы к истории. В ответ Окада только измученно выдохнула. Надеяться на понимание от парня, что выволок ее за шиворот из собственной квартиры, было столь наивным и беспечным, что даже стало смешно. Девушка усмехнулась. — О боже… — Она измученно выдыхала. С улыбкой смотрела в потолок, точно просила у всевышнего о помощи. — Скажи, как мне к тебе обращаться? — Годжо-сама. — Годжо-сама… Стоп. Что? Джун хотела возмутиться вновь, смущенная суффиксом -сама, однако не успела. Входная дверь ее квартиры открылась; маг, что сидел за столом шествовал впереди, пока трое других вели ее отца к подъездной двери — двое по бокам, ещё один сзади, минимизируя маневры для побега. Сатору не стал более ее слушать и попросту направился следом за другими, будучи уверенным — если он захочет, то они — с Джун — еще свидятся.
