Свет в сумерках Бога

К пятому тысячелетию от основания Первого Храма человечество окончательно привыкло к тому, что боги существуют. Это не вызывало ни экстатического восторга, ни яростного отрицания. Боги были частью реальности — такой же, как гравитация, смена времён года или налоговая служба. Люди обращались к ним без пафоса и без лишнего трепета. Примерно так же, как к электричеству: нажал на выключатель — загорелся свет. Прочитал молитву нужному божеству — получил толику удачи в своем деле. Никаких чудес в привычном понимании. Чудесами занимались учёные — и, надо признать, весьма успешно. Студент-медик начинал молиться богу целительства уже на первом курсе. Моряк — богу морей. Архитектор — богу ремёсел. Программисты, кстати, долго спорили, кто именно покровительствует их сфере, пока не пришли к выводу: бог знаний отвечает за алгоритмы, бог ремёсел — за железо, а бог хаоса — за разгром. Последнее было не совсем правдой, но, как выяснилось, не так уж далёко от истины. Никто не спорил, чья сфера важнее — наука или вера. Спор давно устарел. Учёные читали лекции, инженеры строили мосты, врачи лечили болезни — а по вечерам те же самые люди заходили в храм и просили бога-покровителя помочь с завтрашней операцией, защитить новый мост от просчётов или просто дать чуть больше уверенности. Это не было противоречием. Это было разумным распределением ресурсов. Боги жили в Небесном Пределе — пространстве вне времени и физики, где каждый обустраивал владения по своему вкусу и своей сути. У бога морей был бесконечный океан. У богини знаний — библиотека, уходящая в вечность. У бога ремёсел — вечная мастерская, где никогда не наступала тишина. Их сила напрямую зависела от количества последователей и искренности их веры. Много последователей и горячая вера — могущественный бог. А если верующих мало или поклонение идет не от всего сердца — слабость. Забытые боги теряли силы полностью, но не умирали. Они просто засыпали где-то на задворках Небесного Предела, ожидая, пока кто-нибудь вспомнит их имя. Существовали десятки, если не сотни божеств. Большие и малые. Популярные и почти забытые. И среди них был один, о ком предпочитали не говорить. Бог хаоса. Бог войны. Бог разрушения. У него было имя — звучное, грозное, от которого у чувствительных людей перехватывало дыхание. Его не произносили вслух. Ему не молились о пустяках. Если к нему обращались — значит, дело действительно плохо. Императоры накануне решающих битв. Полководцы в окружении. Отчаявшиеся люди, которым больше не к кому было идти. И он отвечал. Не из доброты. Не из жажды поклонения. Просто такова была его природа, такова была его сфера. Когда война уже шла — он приходил. Иногда лично. Чаще — незримо, как тень, ложившаяся на поле боя, как холод в груди у солдат, как странная ясность в голове генерала, принимающего невозможное решение. Его боялись. Его избегали. Даже другие боги отводили взгляд — кто-то от страха, а кто-то от брезгливости. Слишком тёмный. Слишком неудобный. Слишком отличающийся от их упорядоченного, светлого пантеона. И он привык. За тысячи лет привык к одиночеству, к тишине своих владений, к вечным сумеркам и пеплу под ногами. Привык к тому, что его имя произносят шёпотом и только в крайнем случае. Привык к тому, что к нему приходят, только когда хотят убивать. Он не ждал ничего другого. Но в мире смертных, в небольшой съёмной квартире, заваленной учебниками, жил студент-программист по имени Рэйн, который ничего этого не знал. Он просто нашёл в старой книге забытое имя — красивое, нежное, почти стёршееся от времени. Решил, что это какой-то скромный, давно забытый божок. И начал молиться ему. Не о победах. Не о разрушении. Не о гибели врагов. О потерянных конспектах. О погоде для пикника. О сломанной микроволновке. И именно с этого всё и началось.