Болото

— Ну что ж, собрат аттакер, пора выяснить, кто сильнее, да? — пропел Шестой, а затем в последний раз крикнул: — Умри! Убить его сейчас — значит остаться одному против машин. Шестой это понимал, даже когда его меч был нацелен в живот. Но эмоции в момент были сильнее здравого смысла. В следующее мгновение, когда клинок Шестого практически вонзился в живот Третьего, в последний момент он был отбит в сторону. Именно тогда Шестой заметил, как на губах Третьего появилась ухмылка. — Наконец-то... Поймал тебя! — Третий схватил Шестого за правую руку, в которой тот сжимал меч. Невероятно. Он что, специально подставил себя под удар, чтобы провернуть свой трюк? Какой же он идиот! — Отпусти меня! Плечо Шестого было сжато стальной хваткой, и он мог двигать только запястьем. — Ты думал, я не замечу, что ты специально мимо бил? И тут Шестой понимает, что его раскусили. Он не хотел его убивать, одному его шансы на выживание резко падали. И тугодум Третий как-то это понял. Хватка была крепка, даже слишком. Он действительно не думал, что кто-то вроде Третьего способен на такое. И что ему делать дальше? Шестой ногой выбивает мечь из руки Третьего, но, так как тот все ещё держал Шестого и опирался на свой меч, они оба падают в ту самую болотную грязь, откуда они недавно вылезли. — Фу, отвратительно. Всё теперь мокрое... И вообще не в хорошем смысле. — Недовольно бурчит Шестой, пытаясь понять, что только что произошло и как он оказался в грязной луже. Его собственный меч теперь валялся в камышах вне досягаемости. Мутная слизь мгновенно окутывает его тело. Он пытается подняться, но Третий, упавший на него, крепко удерживает его внизу. — Ты! Отпусти меня, идиот! — Шестой пытается вырваться из хватки третьего, но тот не сдаётся. — А какого черта я должен это делать, а? Мы в одной и той же грязи. — Третий процедил сквозь стиснутые зубы. — Отпусти, кому говорю! — Шестой снова пытается вырваться, но безрезультатно. — Чтобы ты потом меня ударил, да? — Руки Третьего еще крепче сжимают Шестого. — Нет уж. Шестой ругается под нос, но вскоре сдаётся, понимая, что выбраться ему не удастся. Болото холодное, как лёд, скользкое, и лежать в нём неподвижно неудобно. — Это отвратительно. — мрачно повторяет Шестой. — Не заплачь. — Тц... — Шестой хмуро цокает языком, пытаясь ударить его рукой от отчаяния, но тут же его руку перехватывают и крепко прижимают к мокрой земле над головой. — Не бейся. — Голос Третьего на удивление тихий, но хватка крепкая. — Раздражает. — Это ты меня раздражаешь! — Прекрати. — Нет! — Шестой пытается отбиться, используя ноги. — Больно, блин! — Один из ударов пяткой от Шестого пришелся ему в бок, что было довольно больно, поэтому он, не думая, быстро схватил ногу Шестого другой рукой в случайном месте, чтобы отвести ее в сторону и остановить удары хотя бы одной ногой. И этим местом оказалось место под коленом. Все тело Шестого вздрогнуло от неожиданно интимного контакта, ибо Третий фактически оказывался между его ног в таком положении. — Пусти. — Резко вырывается сдавленным голосом из него, бросая гневный взгляд на Третьего. — Ты снова меня пнёшь. — Конечно, пну! Из-за влаги и слизи становится скользко, одежда прилипает к телу, заставляя Шестого поежиться от дискомфорта, он рефлекторно пытается двинуться, но его колено по-прежнему крепко держит Третий, ограничивая движения. — Прекрати двигаться. Это действует мне на нервы. — Знаешь, что действует мне на нервы? — резко спрашивает Шестой, делая акцент на "мне". — Твоё лицо. Отпусти меня! Он снова пытается вывернуться, чтобы избавится от хватки, и когда ему это не удаётся, издаёт долгий и раздражённый вздох сквозь стиснутые зубы. — Ты невыносим... Третий ничего не отвечает, просто продолжает держать его, пытаясь помешать двигаться. Ему очень не хочется, чтобы Шестой его снова пинал. Он хмурится. Лицо Шестого так близко... Ему хочется оттолкнуть его куда-нибудь. Куда угодно, лишь бы подальше. Эта близость нервирует его даже больше, чем тот факт, что они буквально валяются в грязи. Несколько секунд царит тишина, а затем Шестой отворачивает голову. — Убери от меня лицо. — пробормотал он. — Это ты приблизился. — Это ты на мне сверху! — Шестой снова извивается, тихо шипя. — Мне не нравится прижиматься к... — Дыхание Шестого ускоряется, пытаясь охладить систему, разогретую от смущения. — Что случилось? — спрашивает Третий, поднимая бровь. — Ничего... Просто... — он ненавидит оказываться в уязвимом положении. И, похоже, теперь он прекрасно осознает то, как это выглядит. — Что именно? — спрашивает Третий, словно действительно не понимая, и немного крепче сжимает руку. — Почему ты так смущаешься? — Потому что ты на мне сверху, идиот. — шипит Шестой, тщетно пытаясь освободиться. Но Третий силен, как медведь. — И что? — говорит Третий, чувствуя почти осязаемое напряжение в теле Шестого. — И...! — Шестой пытается выглядеть спокойным, но у него явно ничего не получается. Свободной рукой он ухватывается за плечо Третьего, явно нервничая, хотя трудно сказать, больше от смущения или от неловкости. — Отпусти! — собравшись с духом, Шестой сильно пинает Третьего в бедро, отчего тот снова теряет равновесие и, не имея опоры руками, падает в этот раз плашмя на него сверху, уткнувшись лицом в его шею. Шестой тут же понимает, что своими действиями только усугубил ситуацию. Ощущение груди Третьего, прижатой к его собственной, ощущение сильного прижатия их нижних частей тела друг к другу было довольно отчётливым. Глаза Шестого расширились, и он попытался дышать ровно, что оказалось довольно сложно, когда Третий практически дышал ему в шею. Рука Шестого внезапно крепче сжимает плечо Третьего. — Эй. — дыхание Третьего касается его шеи. — Отвали... Отвали. — хрипло произносит Шестой, пытаясь отвести взгляд от парня, который так близко к нему прижимался. — Ты сам это сделал. — бормочет Третий, всё ещё крепко держа за правое запястье и левую ногу Шестого, не позволяя ему вывернуться. — Угх... Ты такой тяжёлый. — жалуется Шестой, пытаясь рукой оттолкнуть Третьего от своей груди. Третий находится слишком близко, что вызывает дискомфорт. Шестой поворачивает голову на бок, пытаясь теперь прижать щеку к отвратительной грязи, лишь бы не смотреть на него. Грязь холодная и липкая, но Шестой старается думать о чем угодно, только не о своем нынешнем затруднительном положении. — Это ты слишком мелкий. — Я тебя ненавижу. — проворчал Шестой, его голос был приглушен грязью. — Взаимно. — он ухмыляется, ощущение ухмылки Третьего на шее вызывает дрожь по всему телу Шестого. — Клянусь, как только мы отсюда выберемся, я... Шестой чувствует каждое движение тела Третьего, отчаянно пытаясь игнорировать дрожь. Он снова пытается вырваться, но это бесполезно. Третий намного сильнее. — Ты что? — спрашивает Третий тихим бормотанием, теперь намеренно прижавись к шее Шестого, чтобы позлить. Шестой снова пытается выдернуть свои конечности из хватки, и от этого движения тело Третьего ещё сильнее прижимается к нему. На этот раз из губ Шестого вырывается тихий вздох. Он тут же понимает, что Третий его точно услышал, и мысленно проклинает себя. — Я тебя убью! — выдавливает из себя Шестой, хотя и без привычного для него огня. — Думаешь, я так легко сдамся? — усмехнулся Третий. Ему слишком нравится вся эта ситуация, он наконец осознал все их положение и решил подыграть. Его рука, которая держала ногу Шестого, скользнула вниз по его бедру, заставляя того невольно вздрогнуть. — Ты..! — Шестой резко оборачивается к Третьему с гневным взглядом. Из-за того, что он вжимал лицо в грязь и дергался, ленты его визора ослабли и он сполз вниз при повороте, обнажая его глаз. Но в тот момент его это не беспокоило, как и оставшаяяся грязь на щеке. В следующий момент свободная нога Шестого резко дергается, пытаясь снова пнуть Третьего. Однако то, что бедра Третего плотно прижаты к его собственным, затрудняет нормальные движения, поэтому вышел скорее отчаянный рывок, чем настоящий удар ногой. — Не трогай меня. — говорит Шестой, стараясь звучать как можно более угрожающе, хотя его голос немного дрожит на полуслове. Хватка Третьего на бедре Шестого немного усиливается, не позволяя ему вырваться. Теперь они лицом к лицу, и Третий может довольно отчетливо видеть его глаз. — Без визора ты симпатичнее. Глаза Шестого расширяются, и из его губ вырывается возмущенное фырканье. Он определенно не симпатичнее сейчас, с растрепанными и покрытыми грязью волосами. — Заткнись! — Лицо Шестого выглядит так, будто он готов задушить Третьего прямо здесь. Хотя, по всей видимости, так оно и есть. — Да ты-! — Шестой снова пытается освободить ногу, но третий крепко держит его. Он раздраженно рычит и сжимает плечо Третьего ещё сильнее, пытаясь оттолкнуть. — Отпусти меня, идиот! Теперь он отчаянно пытается извиваться и перевернуться, но при каждом движении терется о нижнюю часть тела Третьего. В этот момент он понимает, что... Находится не совсем в надлежащем состоянии, судя по ощущениям в нижней части тела. Хватка Шестого на плече Третьего ослабевает, когда тот замирает. Его дыхание становится более затрудненным, тело напрягается. Третий внезапно понимает ситуацию и на его лице появляется ухмылка. Шестой, кажется, замечает это, и его глаза расширяются. — Не смей и слова сказать. — угрожающе бормочет он. Третий, естественно, не слушал. — Что такое? — ухмыляется он, не отрывая взгляда от Шестого. — Ты... Аргх! Клянусь... Я так сильно тебя изобью, что ты больше никогда не сможешь на меня взглянуть! — Шестой снова пытается оттолкнуть Третьего. Ho, снова потерпев неудачу, он просто хватает кусок влажной болотистой земли, на которой они лежат, и размазывает его по лицу Третьего. Третий всхлипывает, когда грязь попадает ему в лицо, и на секунду закрывает глаза. — Ты ж мелкий... — проворчал он, вытирая грязь и открывая глаза, но увидел перед собой смушенное лицо Шестого. Шестой смотрит на него со смесью вызова и гнева, тяжело дыша. Волосы растрепанные, лицо грязное, дыхание перехватывает при каждом движении третьего, но он все еще пытается сохранять невозмутимый взгляд. Между ними наступает минута молчания, слышен лишь их прерывистый вздох. — Ты просто невыносим. — наконец нарушает молчание Третий. Его взгляд опускается ниже, затем снова поднимается, оценивая внешний вид Шестого, отмечая, как неопрятно тот выглядит. Лицо Шестого покраснело еще сильнее, он отвернулся и что-то неслышно пробормотал себе под нос. Он снова попытался оттолкнуть Третьего, но у него ничего не получилось. — Беру свои слова обратно. — продолжает Третий, игнорируя попытки Шестого вылезти из-под него. — Именно так ты выглядишь симпатичнее. — Он намеренно издевается, зная, насколько Шестому важен его внешний вид. Челюсти Шестого сжимаются, но он не оборачивается, продолжая смотреть в сторону. — Прекрати комментировать мою внешность. — выпаливает он. — Почему? Тебя это смущает? — спрашивает Третий с ухмылкой и, словно желая доказать свою правоту, немного двигается, на этот раз специально потираясь бедрами о бедра Шестого, вызывая у него возмущенный вздох. — Заткнись! — шипит Шестой сквозь стиснутые зубы. Он пытается вырваться, но это только усугубляет ситуацию. И вдруг Шестой замирает. Его глаза расширяются, и всё тело напрягается. Третий понимает, в чем дело, и опускает взгляд, его внимание тут же привлекает нечто, утыкающееся ему в бедро. На лице у него расплывается ухмылка. — Да ты шутишь. — усмехнулся он. Шестой выглядит ужасно смущенным. Ему хочется одновременно провалиться головой в болотную грязь и пнуть Третьего по лицу. Но, несмотря на очевидную реакцию, Шестой ничего не говорит, пытаясь сделать вид, что ничего не чувствует, хотя его тело говорило об обратном. — Шестой. — протяжно произносит Третий. — Что? — выдавливает из себя Шестой, отказываясь смотреть на Третьего. — Посмотри на меня. — Не командуй мной. — Шестой. — А зачем? — спрашивает Шестой, упорно стараясь сохранять невозмутимость и по-прежнему отводя взгляд. — Я хочу. — Ну, а я не хочу. — резко отвечает Шестой, по-прежнему отказываясь обернуться. Третий делает глубокий вздох, явно немного раздраженный. — Посмотри на меня. — требует он, крепче сжимая бедро Шестого. Шестой неохотно поворачивает голову, его лицо все еще пылает от смущения. Взгляд Третьего скользит вниз, а затем снова поднимается к лицу Шестого. — Вижу, у нас проблема. — замечает Третий, и на его лице расплывается ухмылка — О, как смешно. Можешь уже слезть? — говорит он, пытаясь изобразить гнев, но голос у него немного дрожит. — А если я не захочу? Шестой удивленно моргает. — Что? Ты... — Возмущение Шестого на мгновение угасает, на его лице мелькает замешательство. Третий посмеивается, глядя на его выражение лица. — Ты слышал. — говорит он, извиваясь бедрами так, что у Шестого перехватывает дыхание. — Думаю, мне очень нравится эта поза. Хватка Шестого на плече Третьего непроизвольно усиливается. Он смотрит на него, тело слегка дрожит, дыхание неровное. — Что ты делаешь? — спрашивает он, в его голосе слышится легкая дрожь. Третий озорно ухмыляется. — Помогаю. — Его рука, которая до этого держала Шестого за бедро, поднимается к лицу Шестого, полностью снимая его визор, чтобы как следует посмотреть ему в глаза. Визор падает на землю, пачкаясь в грязи. Глаза Шестого расширяются, когда Третий снимает его визор. — Отдай! — вырикивает он, пытаясь дотянуться до визора, но Третий не отпускает. — Сейчас в нем нет смысла. — Третий тоже снимает свой визор, открывая глаза и оставляет его на макушке. — Ты говорил, что тебе нравятся мужчины, так почему ты возмущается теперь? Шестой извивается под ним, выражение его лица становится все более растерянным. Он не мог понять, издевается ли Третий или говорит всерьёз. И когда это он такое вообще говорил? — Если мне нравятся мужчины, то это не значит, что мне нравишься ты! — Да-да, это ты уже говорил. — Третий опускает голову, пока их лица не оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Затем бесцеремонно прижимается своми губы к губам Шестого. Шестой замер, широко раскрыв глаза, без понятия, что делать. Это был его первый поцелуй. И именно с тем, с кем он меньше всего ожидал. Третий отстраняется и озорно ухмыляется. — Не собираешься отвечать? — спрашивает он с насмешкой в голосе. — Да я бы и не стал! — Шестой с досадой отвернул голову. Третий явно получает удовольствие от дискомфорта, который испытывает Шестой. Он внезапно снова выдвигает бедра вперед, отчего Шестой ахает в ответ. Шестой крепко вцепился в ткань костюма третьего, чувствуя, как тот прижимается к нему всем телом. Он пытается контролировать дыхание, но в сложившейся ситуации это сложно. — Ты должен уважать старших, мелочь. Разговаривай со мной нормально. Шестой поворачивает голову к нему лицом, вызывающе прищурив глаза. — Уважать? Ты этого ни капли не заслуживаешь. — Несмотря на свое вызывающее поведение, его голос немного дрожит, когда он чувствует, как тело Третьего прижимается к его собственному. Тепло его тела резко контрастирует с холодом мокрой грязи, в которой они валялись. Рука Третьего снова скользит вверх по бедру Шестого, отчего у того перехватывает дыхание. — Да неужели? — спрашивает он насмешливым тоном. — Я тебя ненавижу. — шипит сквозь зубы Шестой. Третий фыркает от удовольствия. — Ты уже это говорил. Пальцы Третьего скользят вверх по бедру Шестого, под куртку, и тот слегка вздрагивает от прикосновения. — У тебя грязные руки, идиот. — бормочет Шестой себе под нос, Видимо, наконец смирившись с тем, что не сможет вырваться из его хватки. — Хотя бы сними перчатки. Шестой вздрагивает, почувствовав, как грубая ткань перчатки третьего скользит по его коже, и дергает третьего за костюм. — Ты меня пачкаешь. Третий осматривает его сверху вниз. — Ты сам не отличаешься чистотой. — Отвратительно. Третий внезапно снова резко меняет положение бедер, проводя своим пахом по паху Шестого, отчего тот с трудом сдерживает вздох. Шестой стискивает зубы, пытаясь сдержать любые звуки, которые могли бы вырваться из его уст. Он понимает, что Третий слишком уж наслаждается всей этой ситуацией, и не хочет доставлять ему удовольствия видеть его реакции. Но это сложно, когда он постоянно делает подобные вещи. — Не нравится? — насмешливо спрашивает Третий. Шестой стиснул зубы. — Не говори глупостей. — сухо произнес он. — Как я могу получать удовольствие от пребывания в этом чертовом болоте, да ещё и с тобой? Он сжал кулак, вцепившись в костюм Третьего сильнее. — Серьезно? — усмехнулся Третий. Он наклоняется и, к ужасу Шестого, хватает его за бедро, поднимает ногу и обвивает ею свою талию. Шестой ахает, застигнутый врасплох. Третий ухмыляется, глядя на него сверху вниз. — Тогда почему у тебя все это время стоит? — Заткнись! — рявкает Шестой, пытаясь вырвать ногу из хватки третьего. Третий наклоняется так, что его лицо снова оказывается близко к лицу Шестого. — Ой, что такое? Ты весь красный. Шестой отворачивается, отказываясь смотреть на него. — Не льсти себе. — смущенно проворчал он. Третий усмехается. — Я и не говорил, что ты покраснел из-за меня. — Он снова двигает бедрами по тому же месту, отчего Шестой снова ахает. — Заткнись. Просто заткнись наконец! — Шестой вскрикивает, пытаясь игнорировать трение между ними. Шестой чувствует, как выпуклость Третьего прижимается к его собственной. У него перехватывает дыхание, пока Третий продолжает двигаться, прижимаясь к нему. Он сильнее сжимает костюм третьего. — Ты слишком... раздражаешь. — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. — А ты слишком упрямый. — протяжно произносит Третий, свободной рукой скользя к талии Шестого, удерживая его на месте, пока тот продолжает покачивать бедрами. — Даже не можешь признаться, что тебе это нравится. Шестой издает звук, похожий на вздох или стон, и еще сильнее сжимает костюм третьего. — Ничего мне не нравится! — протестует он, но голос у него уже начинает дрожать. Рука Третьего скользит вверх к поясу Шестого, пока он продолжает тереться о его промежность. — А? Ничего не нравится? Наоборот, я чувствую. Чего ты выделываешься? — дразнит он, нащупывая пальцами пояс шорт Шестого. Шестой резко вдыхает, и его хватка на костюме Третьего усиливается. Он рефлекторно пытается прижать бедра к третьему, стремясь к большему трению, чувствуя, насколько возбужден Третий. — Кто бы говорил... — с трудом выдавливает из себя Шестой, его голос напряжен, пульс ускорен, дыхание прерывисто. Пальцы Третьего скользят вниз по поясу Шестого, затем касаются выпуклости в его штанах. При прикосновении бёдра Шестого выгибаются вверх, и он издаёт вздох. Третий ухмыляется, явно довольный, чувствуя, насколько возбужден Шестой. Он прижал руку к нему, отчего Шестой застонал. Он начинает просовывать руку в шорты Шестого, но... — Стой! — Шестой хватает за руку Третьего, останавливая его. — Я же говорил, что ты меня испачкаешь! — Да ну тебя! Ты и так весь грязный! Ты буквально в луже! — Он пытается вырвать руку из хватки Шестого, но тот не отпускает. Хотя Шестому становится все труднее сопротивляться желанию немного расслабиться, гордость пока не позволяет ему поддаться этому желанию. — Ты... ладно! — цокает языком Третий, отстраняясь, чтобы снять грязные перчатки, и отпускает правую руку Шестого, которая уже онемела от того, что все это время была зажата над его головой. — Наконец-то понял, что нельзя просто делать всё, что захочешь? — фыркает Шестой, когда рука, наконец, расслабляется. Он слегка двигается, пытаясь устроиться поудобнее, из-за чего их промежности снова соприкасаются. Он издает вздох, а Третий в ответ тихо стонет. Без перчаток руки Третьего выглядят сильнее, мужественнее и, как ни странно, привлекательнее. Третий замечает, что Шестой смотрит на свои руки, и ухмыляется. — Что, нравится? — спрашивает он, разминая пальцы. Шестой быстро отводит взгляд в сторону. — Заткнись. — рявкает он. — Просто покончи с этим уже. Третий поднимает бровь. — Какой же ты нетерпеливый, мелочь. Он снова кладет руку на талию Шестого, и теперь уже без перчатки рука ощущается гораздо теплее. Она продолжает скользить вниз по шортам Шестого. — Не знал, что ты можешь быть настолько навязчивым. — Помолчал бы ты. — отвечает Третий, опуская руку ниже и просовывая пальцы под трусы Шестого, от чего Шестой резко вдыхает. Третий проводит пальцами по члену Шестого, заставляя того выругаться себе под нос. У него уже выделяется предэякулят, образуя влажное пятно на нижнем белье. Третий возвращается в прежнее положение над ним, вынимая собственный член. Шестой наблюдает за этим, и у него перехватывает дыхание, когда он видит размеры Третьего — они больше, чем он ожидал. На мгновение они просто смотрят друг на друга, их лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга, а грудь быстро поднимается. Затем Третий снова наклоняется и целует его в губы, на этот раз глубже, чем в первый раз, ясно выражая свою потребность в доминировании. Поцелуй был напористым, пока Третий вдавливал Шестого глубже в грязь. Он оперся локтем о землю, чтобы не испачкать ладонь, и скользил другой рукой вниз к ним обоим, обхватывая их одновременно. Это был максимум, на что они были способны в их ситуации. Жара между ними резко контрастирует с холодным болотом вокруг. Шестой слегка тает вопреки себе, отвечая на поцелуй приоткрыванием губ и издавая тихий стон, прижимаясь губами к губам третьего. Третий продолжает ласкать их обоих, его движения медленные, но уверенные. Трение интенсивное — их тела теплые и скользкие от пота, несмотря на холодный болотный воздух. Шестой прерывает поцелуй прерывистым вздохом, тяжело дыша, и снова прижимаясь губами к губам третьего. Его лицо покраснело сильнее, чем прежде. Он не может поверить, что делает это в болоте, весь в грязи. — Это всё ещё отвратительно... — шепчет Шестой, отстраняясь снова. Третий не отвечает, просто продолжает целовать его, подавляя любые возражения, которые могли возникнуть у Шестого. Его рука продолжает двигаться между ними, ритм ровный и дразняще медленный. Грязь под ними холодная, но их тела очень горячи. Этот контраст усиливает каждое ощущение. Движения Третьего становятся чуть смелее, его пальцы теперь с большей уверенностью обхватывают их обоих. Он снова прерывает поцелуй и кладёт лоб на плечо Шестого. Тем временем его движения ускоряются, явно получая от этого слишком большое удовольствие, чтобы замедлиться. Под ним шестой дрожит, сдерживая любые громкие звуки, которые так и грозят вырваться наружу. Дыхание Третьего стало тяжелее, его грудь быстро поднимается и опускается, пока он сосредотачивается на ощущениях. Его хватка слегка усиливается — не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы Шестой заерзал. Третий издает тихий звук, что-то среднее между стоном и вздохом, по мере нарастания удовольствия. Шестой хватается одной рукой за спину третьего и бьет его кулаком. Недостаточно сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы привлечь его внимание. — Нежнее, идиот. — Он резко выдохнул, пробормотав сквозь зубы. Но Третий его уже не слушал. Он не сбавляет темп, наоборот. Теперь рука, ласкающая их по всей длине, переключает внимание на Шестого, поглаживая его с чуть более сильным давлением. Дыхание Шестого прерывается снова по мере того, как темп становится все интенсивнее, его тело снова слегка выгибается навстречу прикосновениям Третьего. Удовольствие нарастает быстро, слишком быстро, и от этого его мысли становятся расплывчатыми. Он крепче сжимает в руке Третьего, пальцы впиваются в ткань костюма. Ноги дрожат, когда он прижимает их к бокам Третьего. — С-стой, я... — Шестой начал что-то говорить, но прервал себя вздохом, не в силах формировать слова как следует. Третий чувствует, как Шестой напрягается под ним, распознавая признаки скорого освобождения. Его собственное дыхание теперь прерывистое, почти такое же. Пальцы Шестого вцепляются в Третьего ещё сильнее, чем прежде, он крепко обнимает его за плечи. Из него вырывается тихий, сдавленный звук, когда наслаждение захлестывает его чувства. Оргазм настигает его сильно, вызывая волны тепла по всему телу, несмотря на холодное болото вокруг. На мгновение зрение затуманивается. На этот раз он ни о чём не думает. Ни о раздражении, ни о дискомфорте, ни о злости на Третьего. Только чистое удовольствие. Третий чувствует, как тело Шестого содрогается, и, слыша его тихие стоны, которые Шестой уже был не в силах сдерживать, хотя так старался, понимает, что тот только что кончил. На мгновение он замедляет движения, позволяя ему довести дело до конца. Но это ощущение всё ещё очень сильное , и довольно скоро он перестаёт контролировать ситуацию. Его бедра подергиваются, прижимаясь к телу Шестого, по мере того как собственное удовольствие нарастает, приближая его к своему пику, а затем, с тихим стоном, приглушенным в изгибе шеи Шестого, он кончает вслед за ним. Третий тяжело выдыхает, его тело расслабляется по мере отступления волны чистого оргазма. Он по-прежнему наполовину лежит на Шестом, их вспотевшая кожа и мокрая одежда слипаются в прохладном болотном воздухе. Никто не произносит ни слова — только дышит. В конце концов, Третий отстраняется и садится, чтобы взглянуть на лицо Шестого. Его обычное насмешливое и саркастичное поведение исчезло, на смену пришло что-то более спокойное и довольное. Единственными звуками были их неровное дыхание и изредка рябь воды вокруг них. В конце концов, Шестой приходит в себя достаточно, чтобы осознать, что только что произошло, и насколько это было унизительно. Он по прежнему избегает зрительного контакта, предпочитая наблюдать за кронами деревьев, уходящих высоко в небо. Грязь подсыхает на их коже, и наконец начинает ощущаться холод болота. Третий неловко откашливается. Что вообще можно сказать после такого ? — Слушай, а ты всегда так дрожишь или это только со мной? Шестой сильно пинает его в плечо, все ещё лёжа в луже. — Идиот... — Стоило того. — говорит Третий, пожимая плечами и протягивая руку, чтобы поднять с земли свои перчатки. Сейчас вокруг царит странная, спокойная атмосфера. Как будто драки, которая произошла раньше, и не было. Просто два парня, покрытые болотной грязью в луже. Шестой садится, поправляет одежду и тыльной стороной ладони вытирает немного грязи со щеки — все, чтобы отвлечь внимание от только что произошедшего. Третий поднимает брошенные перчатки, отжимает их и надевает обратно. Между ними повисает гнетущая тишина — не враждебная, но и не совсем комфортная. Он искоса взглянул на Шестого. Несмотря на все, что только что произошло, сейчас все кажется как-то странно другим. Шестой по-прежнему отказывается смотреть ему прямо в глаза, не отрывая взгляда от случайной точки в воде, словно это самая интересная вещь на свете. На этот раз он не злорадствует и не дразнит. Наконец, Третий нарушает тишину, разминая руки, имитируя непринужденную потяжку, но на самом деле просто чтобы наполнить воздух чем-то, кроме напряжения. Шуршание одежды и тихие всплески воды заполняют тишину, принося небольшой комфорт. Он снова искоса смотрит на Шестого. Другой андроид всё ещё сидит неподвижно, словно обдумывая каждую секунду, прошедшую между ними. Наконец он вспоминает о своём визоре, который лежит в воде, поднимает его и осматривает. Ткань довольно мокрая и грязная. Использовать его дальше проблематично. Поэтому он просто цокает языком, оставляя его в руках, и переводит взгляд в даль, откуда все ещё были слышны тихие звуки взрывов. Но сейчас его они не заботили. Он вздыхает, перебирая в руках испорченный визор. Ему нечего сказать — ни саркастического замечания, ни сухого комментария о том, какой здесь беспорядок. Просто тишина, что крайне не характерно для него. Он наконец бросает взгляд на Третьего — на этот раз не с гневом или раздражением, а скорее с чем-то задумчивым. Словно он видит его по-другому после того, что только что произошло между ними. Это странное изменение по сравнению с их обычной динамикой постоянных препирательств и соперничества. Наконец, он встаёт и подбирает свой меч, который так и остался валяться в камышах, и отряхивает его от грязи и воды, затем просто втыкает его в землю рядом с большим камнем, на который он и сел. Глубоко вздыхая, он снова осматривается вокруг, уже не обращая внимания на Третьего, который, по всей видимости, не спешит вставать из лужи. Может, оно и хорошо, что все закончилось именно так. Устраивать это сражение было глупым решением, сейчас, на холодную голову, это кажется логичным. Неизвестно, что их ждёт дальше, и выживут ли они в этот раз. Кто знает, кто найдет их раньше, товарищи или, все же, враждебные машины?