Ромашковый чай

Кан Рина просыпается за десять минут до будильника. Всегда. Это не талант — привычка, выработанная годами одиночества, когда некому тебя разбудить и некому сказать доброе утро. Она лежит на боку, смотрит в окно — за ним яркое солнце. В комнате тихо. Так тихо, что слышно, как гудит холодильник на кухне. Рин не включает музыку по утрам. Ей кажется, что тишина — единственное, что не требует от неё ничего взамен. Подъём. Тапочки. Холодный пол в коридоре. Ванная — зубная паста со вкусом мяты, холодная вода, влажные волосы, которые она собирает в пучок, даже не расчёсывая. Она не смотрится в зеркало дольше десяти секунд. Не потому, что не нравится себе — просто незачем. Их дом — трёхкомнатная квартира на пятом этаже без лифта — всегда пах старыми книгами, корицей и чем-то неуловимо грустным. Отец работал архитектором, но по ночам писал стихи, которые никому не показывал. Мать преподавала историю в университете и каждый вечер заваривала ромашковый чай, потому что от него становится теплее. Рин запомнила это. Запомнила навсегда. После их гибели — лобовое столкновение на трассе, дождь, скользкая дорога — в квартире поселилась тишина. Не та, которая успокаивает. Та, которая душит. На кухне Рин заваривает чай. Ромашковый. Пьёт его уже три года — с тех пор, как… впрочем, неважно. Важно то, что он тёплый, успокаивающий и не требует сахара. Она завтракает стоя — тост с арахисовой пастой, банан, быстрый взгляд на телефон. Никто не писал. Это нормально. Она никого не ждёт. Форма, сумка, ключи — всё лежит на своих местах с вечера. Рин не опаздывает никогда. Выходит за сорок минут до первого урока и идёт пешком, хотя можно на автобусе. Но семь остановок через центр дают ей то, чего не даёт ни одна книга: наблюдение за чужими жизнями. Женщина с коляской, которая каждое утро ругается по телефону с мужем. Старик, кормящий голубей во дворе дома. Мальчишка-подросток, который бежит в школу, на ходу застёгивая рюкзак. Маленький мир, в котором она — только наблюдатель. Никто не смотрит на неё. Она никому не нужна. Это не грустно — это удобно. Первый урок. Рин сидит на второй парте у окна. Не первой — слишком заметно, не последней — слишком одиноко. Вторая — идеально. Здесь её не вызывают первой, но и не забывают совсем. Она знает все ответы, но поднимает руку редко. Не хочет выделяться. Учительница, пожилая женщина с уставшими глазами, однажды спросила её почему вы такая тихая, Кан Рина? У вас же отличные сочинения. Рин ответила мне нравится слушать. Это была правда. Не вся, но правда. На переменах она не стоит у окна в компании одноклассниц. Не потому, что её не зовут — иногда зовут. Но Рин устаёт от разговоров ни о чём: кто с кем встречается, кто что сказал, у кого новая сумка. Ей это кажется таким же далёким, как жизнь на другой планете. У неё есть одна подруга. Та, которая может молчать рядом и не чувствовать неловкости. Они иногда сидят на подоконнике в конце коридора, пьют напитки из автомата, Рин берёт зеленый чай, она — кофе и смотрят в окно. Подруга не задаёт лишних вопросов. Она единственная, кто знает, что Рин живёт одна. Но даже она не знает, почему Рин никогда не говорит о семье. После школы Рин идёт на работу. Маленькая пекарня на соседней улице, где пахнет корицей и свежим хлебом. Она работает три часа — раскладывает выпечку, пробивает чеки, улыбается покупателям. Хозяин, пожилой мужчина по имени Мин Юнги, говорит, что она одна из лучших. Не потому, что быстро работает — потому, что с ней спокойно. Она не жалуется, не просит выходные, не опаздывает. Домой Рин возвращается в темноте. Разогревает ужин — обычно то, что взяла в пекарне со скидкой. Ест под видео — каналы про книги, про психологию, иногда просто белый шум с дождём. У неё нет телевизора. Она считает, что тишина и так слишком громкая. Вечером — домашнее задание, душ, проверка соцсетей, все так же тихо, и в одиннадцать — свет выключается. Она лежит в темноте, смотрит в потолок и думает. О чём? Иногда ни о чём. Иногда о том, как было бы здорово, если бы кто-то спросил у неё, как прошёл день — и правда захотел услышать ответ. Но она не просит. Она вообще не умеет просить. Рин засыпает под звук дождя за окном. Завтра будет новый день. Такой же, как сегодня. И послезавтра — такой же. День сурка, в котором она — главная и единственная зрительница.