Под грифом: совершенно запретно

День обещал быть прекрасным. Во-первых, Драко выспался, во-вторых, поздняя весна радовала солнечной погодой, вынудившей всех хорошеньких и не очень ведьм сменить скучные утеплённые мантии на легкомысленные разноцветные наряды, что не могло оставить равнодушным молодого полного сил аврора. В планах на сегодня значились совещание, несколько допросов и визит в лабораторию за результатами экспертизы, поэтому мысленно Драко уже поставил этому деньку «выше ожидаемого», если всё пойдёт по намеченному им сценарию. Он готов был даже расщедриться на «превосходно», если звёзды сойдутся, и после работы они с Теодором и Блейзом выберутся куда-нибудь достойно завершить эту пятницу. Дверь в кабинет, который он делил с Грейнджер, Поттером и Ноттом, оказалась не заперта, что несколько испортило ему настроение. Драко рассчитывал на утренний кофе в тишине и практически сакральном одиночестве, ведь из всех обитателей этого места только он приходил на работу пораньше, обнаружив в этом прекрасный повод не являться на совместные завтраки с матерью, так и не принявшей выбранную им профессию. Нарцисса считала, что представителю древнего чистокровного рода нечего делать в стройных рядах аврората, Драко же видел в этом прекрасный шанс на реабилитацию собственной личности и фамилии, и, что удивительно, заключённый в Азкабане Люциус полностью разделял его точку зрения, ведь уже прикинул, сколько выгоды можно извлечь впоследствии из выбора сына. В его кабинете совершенно точно было больше одного человека. Мужские голоса смешивались с женским, судя по всему, они о чём-то спорили. Драко вздохнул, поправил воротник рубашки с коротким рукавом, затем — пряжку ремня, и толкнул дверь, входя в кабинет. Три пары глаз уставились на него, разговор прекратился. — Утро, я так понимаю, не будет добрым, — окинув взглядом их троих, одетых в аврорскую форму, произнёс Малфой. — Не будет! — фыркнул Теодор, качающийся на своём стуле. От каждого движения задние ножки угрожающе поскрипывали, но это будто бы его совсем не волновало. — И день, и вечер, и, блять, ночь! Благодаря рыжим дружкам этих двух! — он ткнул пальцем в сторону сидевших на диванчике Гарри и Гермионы. Те синхронно одарили его пугающе похожими взглядами. — На, полюбуйся! Изобретатели херовы! К Драко подлетел исписанный убористым почерком пергамент. — А знаешь, что больше всего бесит?! — продолжал вещать Теодор, пока Драко скользил взглядом по строчкам рапорта. — Изымать всю эту дрянь из этого убогого магазинчика будем ты и я! Потому что… — Потому что конфликт интересов, — пробормотал Драко, снизив оценку этого дня на постыдное «удовлетворительно». — Ведь всему волшебному миру известно про эту святую дружбу… Ваши Уизли совсем ахуели, да? — участливо поинтересовался Малфой, опустив пергамент на стол Теодора. Нотт скривился, глядя на ни в чем не виноватый рапорт, и достал из пачки сигарету. — Выбирай выражения! — шикнула Гермиона, заправив прядь волос за ухо. — Нет, Теодор, ты не будешь здесь курить, иди на улицу! — она подлетела к нему разъярённой фурией и попыталась выхватить из пальцев Нотта сигарету, но тот, быстро сориентировавшись, в считанные секунды поднялся на ноги и вывернул Гермионе руку так, что теперь она оказалась прижата спиной к его груди в жалких попытках вырваться. — Драко, я её убью, — доверительно прошептал Тео, глядя на Малфоя, — вы поможете мне спрятать тело? — теперь он перевёл взгляд на изо всех сил сдерживающего смех Поттера, так и сидящего на диване. Взаимные препирательства, шутливые захваты, подначивания и вечные попытки отучить Теодора курить прямо в кабинете — вот, что Драко вместе с Поттером наблюдал ежедневно. В какой-то момент Малфой даже начал подозревать их в тайном романе, просто слишком часто Гермиона оказывалась прижатой к телу Нотта в очередном псевдобоевом захвате. Этот домысел развеял сам Тео, признавшись, что испытывает к Гермионе исключительно братские чувства, проецируя на неё своё детское желание иметь младшую сестрёнку. Спокойная реакция Грейнджер на подкаты Теодора ко всем более-менее симпатичным министерским дамам лишь убедила Драко в правдивости его слов. — Пусти, Нотт! — Гермиона дёрнулась, чем вызвала ухмылку у Тео. — Мне же больно! — Прекрати портить мои сигареты! — отчеканил Теодор. — Прекрати курить в кабинете! — рыкнула Гермиона, дёрнувшись. — У меня работа блять нервная! — У всех она такая! Драко переглянулся с Гарри и взмахнул волшебной палочкой. Препирающуюся парочку растащило по разным углам кабинета под сдавленное хихиканье Поттера. — Давайте прекращать этот цирк, а? Я так понимаю, мы с Тео идём на обыск во «Всевозможные волшебные вредилки», так? А вы двое, — Драко кивнул на Гарри и поправляющую юбку и волосы Гермиону, — чем будете заниматься? — Дежурить за вас, — Гермиона пожала плечами, — сегодня ведь по графику ваша смена, забыл? Драко нахмурился. Перевёл взгляд на стену, где висел график дежурств по аврорату. Отыскал их с Тео фамилии… Да уж, и с чего он вообще взял, что день будет прекрасным? Он забыл про дежурство! С другой стороны, если они не особенно долго провозятся с обыском… — После обыска ещё нужно будет их допросить, — будто прочитав мысли Драко, сказал Гарри. — Рона и Джорджа. В общем, шеф сказал, что это будет ваше дело, — добавил он, потягиваясь. — Но, да, мы с Гермионой сегодня подежурим за вас. Так будет честно. Драко поборол желание закатить глаза. — А куда испаряется логика про конфликт интересов, когда мы с Драко задерживаем бывших слизеринцев? — Теодор сложил руки на столе и опустил на них подбородок, вопросительно глядя на Гермиону и Гарри. — Про нашу дружбу с кем-либо народ не слагает легенды, — высокопарно произнёс Драко, взмахом палочки сменив свою одежду на аврорскую форму. Он в тайне обожал этот трюк. Сложные чары, они не дались ему с первого раза, зато как эффектно выглядело со стороны. Он бросил самодовольный взгляд на Гермиону. Ему показалось, или она посмотрела на него чуть дольше, чем следовало? Он на всякий случай глянул вниз, проверяя, всё ли в порядке. Другого повода так пялиться у неё не может быть, верно? — О да, точно. Ты готов? — Теодор поднялся на ноги и потянулся. — Раньше отправимся, раньше закончим, — он подошёл к Драко и хлопнул его по плечу, — предлагаю вечерком сходить в бар. А эти, — кудрявая голова кивнула в сторону Гарри и Гермионы, — пускай дежурят. Ещё неизвестно, кому из нас повезло больше, может, они за весь день не присядут. Драко улыбнулся, кивнув. Возможно, этот день всё-таки получит своё «выше ожидаемого». *** Драко презирал всю семейку Уизли. Это гаденькое чувство поселилось в нём ещё до того, как макушки коснулась распределяющая шляпа, в момент, когда Гарри Поттер отверг его дружбу, сделав выбор в пользу рыжеволосого мальчишки в старой мантии. Тогда Драко возненавидел рыжий цвет волос, и до сих пор старательно хранил в глубине души эту неприязнь. Хотя, правильнее будет сказать, что возненавидел он именно этот оттенок, присущий всем Уизли. Пару лет назад, переступив впервые порог своего кабинета, он искренне удивился, что из золотого трио только двое примерили на себя аврорскую форму. Удивился и искренне обрадовался. Оказалось, что с Поттером и Грейнджер можно спокойно дышать одним воздухом, шутить и смеяться, если рядом не маячит долговязое рыжее недоразумение. Рон не стал аврором, предпочтя заменить собой погибшего брата в их нелепом магазинчике, с годами разросшимся до большого магического развлекательного комплекса. Похоже, братья Уизли отыскали золотую жилу, но, как следовало из рапорта, не все их действия были законными. Рона и Джорджа Уизли подозревали в создании модифицированного любовного напитка и его поставках в магловские ночные клубы и… Хогвартс. Якобы братья Уизли вывели формулу мощнейшего афродизиака, такого сильного, что одна его капля была способна заставить человека сходить с ума от испепеляющего вены желания. Магловские полицейские участки тонули в заявлениях девушек, попавших под действие снадобья, из Хогвартса поступали тревожные новости о старшекурсницах, зачастивших в больничное крыло с запросом на противозачаточные зелья… Собственно, именно заявление директора Макгонагалл и легло в основу рапорта. Минерва выслала в аврорат колбочку размером не больше напёрстка, на которой красовалось фиолетовое сердечко с бешеными глазами и безумной улыбкой с надписью «ВуХу». Она отняла её у учеников седьмого курса. Драко и Теодору теперь предстояло изъять у братьев Уизли всю партию, а также все необходимые для приготовления «ВуХу» ингредиенты. — Представляешь, каким нужно быть неудачником, чтобы девочку с помощью этой дряни в кровать укладывать? — спрашивал Теодор, бодро шагая к «Всевозможным волшебным вредилкам» рядом с Драко. — Не представляю, — Малфой покачал головой, — может, они делали это зелье для себя? — Надеюсь, этот рыжий ублюдок не планировал проверять его действие на Гермионе, — Теодор сжал ладони в кулаки и ударил ими друг об друга — Прибьёшь за сестричку? — приподняв бровь, спросил Драко. — Именно, — Теодор кивнул. — Не понимаю я этого, Драко, ну в чём тогда кайф? Ты же в голове держишь, что без зелья тебе эта девчонка не достанется, ну каким животным нужно быть, чтобы с радостью трахать безвольное тело? Я молчу про то, что это отправляют в Хогвартс. Там же дети! — Ты бы в пятнадцать душу продал за такое, праведный мой друг, — Драко хмыкнул, — не так ли? Теодор бросил на него снисходительный взгляд и ловким движением извлек из пачки сигарету. — У меня со съёмом девочек никогда проблем не было, — Нотт самодовольно улыбнулся, — напомнить, кому в итоге Пэнси Паркинсон подарила свой цветочек? — Только потому что мне на шестом курсе было не до неё, Тео, — Драко усмехнулся, — если бы не метка и задание, Пэнси не донесла бы свой цветочек до Хогвартс-экспресса. Были у меня на неё планы. — А сбылись они у меня. Драко улыбнулся и закатил глаза. Славные подростковые годы… испорченные Волдемортом. Шестой курс Малфоя оказался пропитан страхом, слезами в компании плаксы Миртл, приправлен дрянным огневиски из «Кабаньей головы» и несметным количеством выкуренных сигарет. Его сторонились и боялись. Драко часто замечал настороженные взгляды с виду приветливых однокурсников. Они все были напуганы. Впервые за всю свою жизнь за его спиной не оказалось внушительной фигуры всесильного Люциуса, Драко был вынужден сам стать защитником для убитой горем матери… Он покачал головой, отгоняя тени прошлого. До магазина оставались считанные метры. Пора было надевать маску профессионалов. — Ну, по инструкции? — Теодор приподнял бровь, глядя на Драко. Тот кивнул, и они вместе наложили на здание и периметр вокруг него антитрансгрессионный купол. Следом было заклятие оцепления, и вокруг магазина появилась марево особенного, министерского фиолетового оттенка. Драко и Теодор могли сквозь него пройти, остальные же волшебники лишались такой возможности. По всей видимости, пятничное утро было не самым популярным временем для посещения вредилок. В помещении оказалось всего несколько человек: почтенная дама с внуком лет семи и пара молодых мужчин с хитрыми взглядами. Они стояли у небольшой прозрачной чаши, где лежали флакончики с любовными напитками, и перебирали её содержимое. — Смотри, Драко, похоже, ищут этот «ВуХу», — Теодор говорил тихо, почти не размыкая губ, но Драко за годы работы привык понимать такую речь. — Угу… Нужно всех отсюда выпроводить. Сходишь осчастливить хозяев? Честно, не хочу говорить ни с одним из Уизли. — Тогда на тебе выдворение этих, — Теодор кивнул в сторону посетителей. Драко согласился. Он предпочёл бы больше никогда в жизни не видеть постылое лицо Рональда Уизли. *** Они поняли, что не закончат с обыском так быстро, как хотелось бы, когда Рон и Джордж наотрез отказались пропускать их в кладовые и подвал без присутствия адвокатов. Их пришлось ждать около часа, и затем началась нелюбимая его часть работы: составление протокола. В подсобных помещениях оказалось несколько коробок уже готового зелья, и Драко с Теодором пришлось пересчитать и занести в протокол каждую маленькую колбочку с фиолетовым сердцем на этикетке под возмущения и оправдания обоих Уизли. Кроме коробок с колбочками изъяли несколько упаковок ингредиентов для приготовления «ВуХу». В какой-то момент Драко задумался о том, как, должно быть, тяжело приходится его коллегам из мира маглов, у которых не было возможности формировать огромный протокол обыска с помощью магии. Он сошёл бы с ума, переписывая всё это вручную. *** Когда Драко вернулся в свой кабинет, он выставил этому дню «тролля», потому что на составление протокола осмотра изъятого предстояло потратить практически всю ночь. Допросами обоих братьев занимался Теодор, за что Драко был ему крайне благодарен. Существовала вероятность, что он, уставший от бесконечных колбочек-напёрстков, просто вольёт каждому из Уизли в рот это проклятое зелье и запрёт их в кабинете, дабы они испытали новые грани братской любви. Драко решил сделать перерыв на кофе и бутерброд, заботливо оставленный на его столе Грейнджер. Белый хлеб, творожный сыр и красная рыба, всё, как он любил. Малфой медленно пережёвывал чуть прохладный бутерброд (Гермиона предусмотрительно наложила на еду охлаждающие чары) и думал… Думал, что в мире существовала ведьма, над напитком которой его рука с зельем «ВуХу» дрогнула бы, роняя туда пару капель. Недоступное всегда манит, а от запретного вообще можно сойти с ума, и Драко сходил, очень медленно, не поощряя себя в этом стремлении, но сходил. Детское любопытство к очень умной девочке подверглось критике со стороны обожаемого родителя: летом после первого курса Люциус Малфой, видя неподдельный интерес в глазах сына, рассказал ему, почему девочка по имени Гермиона Грейнджер не имеет права даже дышать с ним, Драко, одним воздухом. Целое лето под присмотром отца он изучал историю рода Малфоев, других чистокровных волшебников Британии, их заслуги и победы. В противовес им Люциус ставил варварски настроенных маглов, в красках и подробностях описав такие яркие и смертоносные события двадцатого века, как мировые войны, авария на Чернобыле, многочисленные истории убийц и психопатов без капли магии в крови, и, надо сказать, это возымело успех. Люциус не говорил, что плохая конкретно Гермиона Грейнджер, нет. Он показывал Драко, что плох мир, который эту самую Гермиону Грейнджер вырастил, и к первому сентября второго курса презрительное «грязнокровка» срывалось с его губ легко и непринуждённо, а момент, когда оно достигло сердца девочки с вороньим гнездом на голове, не заставил себя ждать. Драко собой очень сильно гордился, особенно в минуты, когда отец хвалил его за такое проявление нетерпимости к грязнокровкам. Ненависть к Уизли тоже помогала, ведь противная девчонка с грязной кровью выбрала себе в друзья этого рыжего болвана. Это ещё раз доказывало, какая она недостойная, вот только покидать его разум девочка всё равно не желала. Малфой тогда ненавидел всю троицу. На третьем курсе у Пэнси Паркинсон неожиданно для всех выросла грудь, и, что бы там себе не думал Нотт, но именно Драко первый увидел её обнажённой. Кажется, это случилось после разгромного поражения Слизерина в квиддиче. За трибуной опустевшего квиддичного поля Пэнси скинула с себя мантию, дрожащими пальцами расстегнула верхние пуговицы рубашки, приспустила чашечки простого белого лифчика и ненадолго выключила Драко мозг… Вот именно, что ненадолго, потому что, глядя на нежно-розовые соски, он вдруг подумал, будет ли когда-нибудь что-то похожее у Грейнджер. А на четвёртом курсе Гермиона танцевала с его любимым игроком в квиддич… И так по накатанной. На шестом курсе он услышал, как горячо Гермиона убеждала своих друзей в его непричастности к делам Волдеморта, и от этого на душе было тяжелее и гаже: чертова грязнокровка зачем-то пыталась отыскать в нём что-то хорошее. Дальше война, ужас в её глазах, где отражался остро заточенный клинок Беллатрисы, и его, Малфоя, едва ли не первый правильный выбор: не толкать их троих в объятия смерти. К тому моменту он настолько устал от вечного напряжения и борьбы, смешанных с безумными идеями Волдеморта, что в тайне искренне желал Поттеру победы. Затем суды, риск попасть в Азкабан, но здесь сыграл свою роль Люциус, защитивший свою маленькую семью. То, что отец говорил на собственном суде, до сих пор эхом отдавалось в душе Драко. Половина из его речи не имела ничего общего с правдой. Он рассказывал Визенгамоту, как удерживал Нарциссу и Драко под Империо в угоду Тёмному лорду, поскольку сын и жена не стремились добровольно разделить взгляды и планы пожирателей. На показания Люциуса так удачно легли свидетельства золотого трио, ведь все, как один, заявили, что Драко их не выдал в поместье. Его и мать оправдали, и Малфой решил, что его жизненный путь должен пройти через аврорат. Хотя бы чтобы предотвратить появление очередного Тёмного лорда. Время шло, а влечение к Грейнджер росло, но Драко продолжал себе её запрещать по привычке. Когда выяснилось, что им предстоит вместе работать, он обрадовался этому факту в глубине души, ведь надеялся уловить что-то, что навсегда выпроводит её из его головы, но тщетно. Гермиона будто бы поселилась в его душе. Бутерброд с лососем казался ему самой вкусной едой в жизни, но ровно до того момента, пока он не заметил точно такой на ноттовском столе. Ощущение избранности исчезло. Драко не стал доедать, ведь еда потеряла вкус. Взмахом палочки он вернул изъятым коробкам и склянками истинный размер и приступил к осмотру. *** Его уединение в душном кабинете с колбочками-напёртсками нарушила Гермиона около девяти часов вечера. Она вошла и обессиленно рухнула на диван, отбросив в сторону папку с пергаментами. Драко оторвался от заполнения протокола и посмотрел на неё. Волосы выбились из пучка, форма помята, взгляд уставший. Мелькнула мысль, что он мог бы помочь ей расслабиться, но её, неуместную, Драко затолкал к паре тысяч подобных, запертых в его сознании. — Дай угадаю, дежурство удалось? Гермиона положила ладонь на лоб и глубоко вздохнула. — Это кошмар какой-то, столько заявлений. Ненавижу чужие дежурства, они всегда отвратительные. — О, ну прости, это так дружба с Уизли боком выходит, — Драко пожал плечами и отложил перо в сторону. Он почти закончил осмотр, осталось описать парочку фиалов с неизвестными ингредиентами и отправить всё изъятое на экспертизу. — Всё это изъяли? — Гермиона села, повела плечами. Помассировала кончиками пальцев шею, и Драко задался вопросом, почему тот же Нотт может спокойно предложить ей сделать массаж, а у него язык будто бы приклеивается к нёбу. — Да. Спасибо за бутерброд, кстати, — Малфой выдавил улыбку. Вообще-то он не привык оставаться с ней наедине. Чаще всего они в кабинете находились втроём, вчетвером, но крайне редко с ней вдвоём. Обычно в таких ситуациях их окутывало взаимное неловкое молчание. — Теодор где? — пропустив благодарность мимо ушей, спросила Гермиона. Драко ощутил легкий укол ревности. — В допросной с твоими обожаемыми Уизли, — он не сдержался от ноток сарказма в голосе. Гермиона хмыкнула и поднялась на ноги, подошла к его столу, чуть меньше, чем полностью заставленному флакончиками с фиолетовыми этикетками и парой довольно крупных фиалов. Она взяла в руки тот, в котором плескалась прозрачная жидкость. — Зачем ты изъял обычную воду? — Гермиона посмотрела на бутылёк. — Или что это… — Похоже на воду, да, но оно было в их лаборатории, смотри осторожнее. Гермиона приоткрыла крышку и понюхала жидкость. — Ничем не пахнет, — она закрыла фиал и поставила его на место. — Это обычная вода, скорее всего. — Их чудное зелье тоже ничем не пахнет, но ведьмы на мужиков вешаются от одной капли. — Значит, это всё-таки правда… — разочарованно прошептала Гермиона. — Он высказывал похожие мысли. Рон. Перед Святочным балом, только тогда речь шла про такое зелье, которое заставило бы девушку пойти с ним на бал. Очень уж хотел танцевать с Флёр, — девушка фыркнула и сложила руки на груди, невольно подчеркнув её. Драко внимательно посмотрел на её лицо. — Неужели до сих пор держишь на него обиду за это? — За что? — За то, что он так и не пригласил тебя. Задел твоё женское самолюбие? — Не неси чушь, Малфой, — отмахнулась Гермиона, вернувшись на диван. Она расстегнула верхнюю пуговицу своей рубашки. — Просто гадко от этого, — проговорила девушка и легла на бок, согнув ноги и подложив под голову кулачок. — Секс должен быть исключительно по обоюдному согласию и в удовольствие, — она зевнула, прикрыв ладонью рот, — неужели кому-то нравится спать и держать в голове, что без какого-то зелья ты просто не интересен этому человеку? Драко откинулся на спинку стула, изогнул в удивлении бровь. — Ты решила обсудить этот вопрос со мной? — Это просто мысли вслух, не обращай внимания. — Почему же, это очень интересная тема для обсуждения, — он отошёл к фальшивому окну. Жаль, нельзя распахнуть его створки и впустить в кабинет вечерний воздух. Форма неприятно липла к телу, и Драко подумал, что ему стоит как можно скорее попасть в душ. — Ты бы не стала пользоваться таким зельем? — Нет! Я тебе своё мнение уже сказала. — И не существует волшебника, над чьим кубком твоя рука дрогнула бы? — он лукаво улыбнулся и внимательно посмотрел на неё, стремясь уловить реакцию. — Конечно же нет! Это аморально! Нельзя так топорно лишать человека права выбора! Тем более что симпатия, она… — Гермиона замялась. — Она не всегда очевидна, в любом случае, нужно просто попробовать… Вдруг никакие зелья и не нужны. — А ты пробовала? — Драко посмотрел прямо в её глаза. — Хоть раз говорила кому-то прямо о своих желаниях, несмотря на страх быть отвергнутой? Она отвела взгляд. — Нет… В смысле, у меня с этим проблем нет! Если ты не против, я немного посплю, у меня ещё вся ночь впереди, — она перевернулась лицом к спинке дивана, всем своим видом давая понять, что этот странный разговор окончен. Драко задумчиво посмотрел на свернувшуюся калачиком Гермиону. Кудри рассыпались по диванной подушке, форменная юбка задралась примерно до середины бедра, навевая определённые мысли. — Нет с этим проблем... — задумчиво произнёс Драко, потерев подбородок. И с кем она спит, интересно. *** Лучшим средством перезапуска организма Драко считал душ. Он мог не спать сутками, пропускать приёмы пищи, но ненавидел ощущать себя грязным. Именно по его инициативе в аврорате появилась душевая. Драко рассуждал так: их работа не предполагает стабильного графика, вечный стресс и недосып бьют ментально, так почему бы не помочь аврорам удовлетворить хотя бы потребность в чистом теле? Тем более что периодически у них проходили тренировки среди рабочего дня. Никому не нравилось туда ходить просто потому что не было желания до конца дня радовать окружающих и себя запахом пота. Грейнджер дремала, когда он решил приостановить осмотр. Надо сказать, она здорово отвлекала одним своим присутствием, а их короткий разговор не желал уходить из головы. Драко ведь ни разу не пробовал… Даже не пытался сблизиться с ней. А вдруг получилось бы... Время близилось к полуночи. Драко вышел из кабинета и отправился в душевую. День, которому он уже совершенно точно выставил «тролль», был жарким, душным, охлаждающие чары в их кабинете срабатывали через раз, из-за чего форма неприятно липла к вспотевшему телу. Словом, Малфой был очень рад стянуть её с себя в душевой. Он включил холодную воду и шагнул под тугие струи, подставив под них лицо. От смены температуры пробила дрожь, и Драко шумно выдохнул, с наслаждением поведя плечами. Сейчас он позволит себе небольшой перерыв, а потом закончит осмотр и вернётся домой, заберётся в свою постель и… Драко невесело усмехнулся, поскольку перед глазами всплыла картинка со спящей Грейнджер и её чересчур задравшейся юбкой. По телу вновь прошла волна дрожи и он чуть прибавил температуру, позволяя тёплой воде стекать по его телу. Интересно, если бы Грейнджер проснулась от жадных касаний его рук, то что бы она сделала? В этот момент чья-то ладонь легла на его живот. Драко мелко вздрогнул. Позади него кто-то стоял. Он не услышал чьего-то приближения из-за шума воды и мыслей в голове. Драко опустил взгляд вниз, стараясь не делать резких движений. Ночь на дворе, в аврорате не может быть посторонних. Пароль от душевой, её местоположение знают только сотрудники… На его животе лежала женская ладонь. Сегодня ночью в аврорате оставалась одна девушка... — Грейнджер? — неуверенно позвал он, и в этот момент ощутил, как к его спине плотно прижимается чужое горячее тело. Кожу плеча опалило её дыхание, а затем этого местечка коснулись нежные губы. Ладонь, лежащая на его животе, устремилась вниз, и Драко невольно напряг мышцы пресса. Какого чёрта она себе позволяет? Драко открыл было рот, чтобы хоть что-то сказать, но слова превратились в тихий стон, потому что поцелуй в плечо повторился, а ловкая ладошка обхватила его уже почти вставший член. Она сделала легкое движение, сначала неуверенно, но с каждым движением всё плотнее, быстрее, крепче… легкие поцелуи так и сыпались на его плечи. Драко сглотнул, откинув со лба волосы и подставив лицо под струи теплой воды. Намокшая ткань её рубашки оказалась слабой преградой между ними, и Малфой чувствовал её тепло и упругую грудь, упирающуюся в него где-то на уровне лопаток. — Гермиона, — негромко позвал он, — ты что делаешь? Вместо ответа он ощутил чувственные губы на своей шее. Гермиона плотнее прижалась к нему, по всей видимости, даже привстала на носочки, ненадолго замедлив движение своей руки. — Как ты узнал, что это я? — в её голосе, приглушенном шумом воды, звучало веселье. Она провела ладонью по всему его члену и чуть сдавила его основание в кольце своих пальцев, заставив Малфоя задержать дыхание. — Методом исключения, — сдавленно ответил Драко, упираясь в стену обеими руками, пытаясь распознать своё отношение к этой ситуации. Вывод был неутешительным: ему нравилось. Останавливать её не хотелось. Напротив, желание как следует её трахнуть затопило до краёв. Гермиона обняла его торс второй рукой, проследила кончиками пальцев шрамы от сектумсепры, не прекращая ласкать его. Она мягко потёрлась о его спину грудью, и Драко был готов поклясться, что услышал сдавленный стон. — Грейнджер… Что ты делаешь? — он повторил свой совершенно бессмысленный вопрос. — Решила попробовать… Прежде чем капать в твой кубок зелье, — она засмеялась. По телу Драко прокатилась лёгкая вибрация. — Прекратить? — Гермиона выпустила его член, но тут же мягко погладила мошонку. Драко подумал, что он сошёл с ума. Прямо в душевой аврората, ночью. Может, он решил сам себе подрочить, и его фантазия вышла за рамки разумного? Может, он уже лежит на холодном кафельном полу, пуская слюни, пока измученный запретами мозг выдаёт ему это? Женская рука вновь сомкнулась на члене. Возможно. Плевать. Он обхватил её ладони своими руками и отстранил их от себя. Позади послышался разочарованный вздох, и Драко позволил себе коварную улыбку. Она что, решила, что он просит её остановиться? Не угадала. Малфой развернулся к ней лицом и попал в капкан карих глаз, горящих от возбуждения. Её волосы намокли, к щекам прилипли тонкие прядки, и Малфой наконец-то позволил себе её коснуться. Сначала убрал с лица Гермионы прилипшие волоски, потом провёл по её плечам вниз, к предплечьям, наконец, перехватил её запястья, развернулся вместе с ней и прижал её к стене. Грейнджер не сопротивлялась... Секунда. Две. Три. Они молчали, глядя друг другу в глаза. Драко очень сильно хотелось у неё спросить, зачем, уточнить, не наглоталась ли она чудесного снадобья от Уизли, хорошо ли она себя чувствует, но Гермиона, мягко высвободив из его рук свои, обхватила его лицо. — Ты совсем намёков не понимаешь? — прошептала она в его губы, тесно прижавшись к нему. — Это уже не намёк, а домогательство, — так же шепотом ответил он, задевая её верхнюю губу. Он специально оттягивал момент поцелуя. Знал, что сделает это, но изводил и себя, и её, льнущую к нему. — Так заяви о преступлении… — сладко протянула она, опустив руку и вновь обхватив его член. — Скажи… — Гермиона провела рукой вверх, до самой головки, и Драко прикрыл глаза, — «аврор Грейнджер не смогла больше держать себя в руках», — вниз, к основанию, — «и совершила со мной насильственные действия сексуального характера, поскольку очень хотела», — она взяла его за руку и потянула её вниз, к своей насквозь промокшей юбке, — «чтобы в итоге мой член оказался здесь...» Драко положил свободную руку на её талию и, нащупав застёжку юбки, расстегнул её. Влажная ткань звонко шлёпнулась на кафель, а Малфой обеими ладонями схватил Гермиону за ягодицы и, сжав их, ворвался языком в её рот. Он соврал бы, если бы сказал, что никогда не представлял себе их первый поцелуй, но в его голове это всегда было что-то нежное, возможно, неожиданное и неловкое, но никак не терзание губ в душевой, сопровождаемое взаимными ласками. Гермиона застонала ему в рот, когда его ладонь проникла под резинку её белья, а в следующий момент она выгнулась в пояснице, потому что пальцы Драко настойчиво коснулись её клитора. Он готов был поклясться, что она двинула бёдрами навстречу его руке, не прекращая ласкать его член. Драко оторвался от её губ, жадно вдыхая воздух, и тут же склонился к её шее, ускоряя движения своей руки. Гермиона откинула голову на кафель, жадно хватая ртом воздух. Он представлял что-то похожее. Когда-то давно, когда в библиотеке Хогвартса её юбка задралась достаточно высоко, чтобы позволить его любопытному уму дорисовать то, что он тогда в принципе никогда в живую не видел. Кажется, это был пятый курс с сумасшедшей Амбридж, значком старосты и Инспекционной дружиной. Драко стал посещать ванную старост, где за закрытой дверью и занавешенным витражом с возмущённой русалкой давал волю своей ещё не искушённой фантазии и представлял, как случайно они с Грейнджер решают прийти сюда в одно и то же время, и как страстно он берёт её в первый раз прямо в воде. Следом за юбкой на кафельный пол приземлились её рубашка и бельё. — Теперь мы на равных, Грейнджер, — он усмехнулся куда-то в её шею. Ладони заскользили по бархату кожи, Драко ловко приподнял её и прижал спиной к стене. Вновь поцеловал, ощущая, как крепко она обнимает его ногами, как её руки зарываются в его волосах. Если это была фантазия, то самая лучшая из всех, что выдавал его мозг. — Чего ты ждёшь? — спросила Гермиона, всхлипнув, когда его горячий язык обвёл её сосок. — Малфой! — Я наслаждаюсь, — он переключился на другую грудь. Под звуки её удовольствия прикоснулся губами к соску, скользнул ладонью к её промежности и ввёл в неё два пальца. Гермиона ахнула. — Неужели тебе не нравится? — Ох, Драко... Имя, сорвавшееся с её припухших от его поцелуев губ, эхом разнеслось в затуманенном рассудке. Он глубже ввёл в неё два пальца, и Гермиона с силой впилась в его плечи ногтями, двигая бёдрами навстречу ему. — Ну Малфой, — протянула она, хватая ртом воздух, — пожалуйста! Ему хотелось смеяться и плакать одновременно. Грейнджер, живая и такая красивая в своём раскрепощении Грейнджер умоляла его её трахнуть! Он точно не сошёл с ума? Драко отступил на шаг назад, вынуждая её встать на ноги, а затем опустился перед ней на колени. Поглаживая её бёдра, поцеловал её чуть ниже пупка, и Гермиона чуть шире расставила ноги. Тонкая полоска волос пересекала её лобок, и Драко ухмыльнулся. — Интимная стрижка? — он провёл прямо по волосам большим пальцем, а затем прижал его к клитору. — Мне нравится... — Драко скользнул пальцем дальше. Гермиона в нетерпении переступила с ноги на ногу. — Ты хочешь... — Да, Грейнджер, — он легко коснулся губами её горячей кожи, — прямо сейчас, — кончиком языка прошёлся по клитору, — я попробую тебя. Её рука опустилась на его затылок. Драко медленно провёл языком от входа до клитора и плотно прижался к нему губами. Кончик языка начал отбивать мелкую дробь по её самой чувствительной точке. Драко почувствовал, как она вцепилась в его волосы. Он то ускорялся, и тогда Гермиона почти срывалась на крик, то замедлялся, отчего она требовательно тянула его за волосы. Это было почти как в том самом сне, о котором потом стыдно и сладко вспоминать. Драко обхватил свой член рукой, не прекращая ласкать её языком, и остановился лишь когда она в не самых скромных выражениях попросила её трахнуть. Тогда он сел, привалившись спиной к стене, и посмотрев на неё снизу вверх, поманил к себе рукой. — Давай… Сверху. Она послушно села на него. Обхватила его лицо руками и поцеловала, но в следующую секунду застонала ему в губы, потому что Драко одним резким движением усадил её на свой член, и это было… ожидаемо. Упругие влажные стенки, срывающиеся с её губ стоны и вздохи вперемешку с его именем, всё это было ему знакомо, но, тем не менее, ощущалось иначе. Закрытые гештальты так сладки на вкус? Её влажные кудри лезли ему в лицо, и Драко собрал их в кулак у основания её шеи, потянул назад, заставив прогнуться. Струйки воды завораживающе стекали по её запрокинутому в потолок лицу, груди, животу… Драко усмехнулся. Сейчас она двигалась сама, так, как больше нравилось ей, он лишь позволял и откровенно любовался видом. — Ты лентяй, — опустившись на него до самого основания, глядя в его глаза, проговорила Гермиона, — я всё буду делать сама? Драко отрицательно покачал головой и впился кончиками пальцев в её бёдра. — Трахайся, Грейнджер, — его ладони переместились к талии, затем накрыли грудь и сжали соски, — давай, так, как нравится тебе. Пользуйся… Пока я не передумал, — он легко шлёпнул её и оставил на груди россыпь поцелуев. — Не передумаешь, — выдохнула она и тут же ахнула, потому что Драко с силой подался бёдрами вверх, а затем ещё и ещё, вдалбливаясь в её тело. Короткие ногти впились в его плечи, Гермиона уже не сдерживала себя. Скорее всего, её слышал весь аврорат… Драко вновь потянул Гермиону на себя и замер, а затем резко сменил их позу. Её волосы разметались по кафельному полу, руки оказались заведены за голову, Малфой удерживал их одной ладонью, пока вторая нарочито медленно поглаживала клитор. Он всматривался в её лицо. Приоткрытые губы, прикрытые ресницы, едва заметные веснушки на носу, лёгкий румянец на щеках… Драко чуть ослабил темп и нажим. Она облизнула губы и издала тихий стон. — Хочу тебя всего, — прошептала Гермиона, приоткрыв полные пылающего желания глаза. — Умоляй, — он улыбнулся и легко поцеловал её в губы, — скажи это. Скажи: «Драко, вставь в меня свой ахуенный член». — Малфой! — возмутилась она, закинув ногу на его талию. — Нежнее, Гермиона, — посоветовал он, скользнув в неё двумя пальцами, — попроси нежнее. — Ты невыносим… Драко прихватил зубами кожу на её шее и тут же поцеловал этот участок. — Давай, Гермиона, ты ведь мучаешь нас обоих. Он так болезненно на тебя стоит… — Ма-алфой… — Да-да? — Пожалуйста, вставь в меня свой член... — Ты слово потеряла, — он вытащил из неё оба пальца и обвёл ими клитор. Гермиона подалась бёдрами вверх, вслед за его рукой. — Драко... пожалуйста, вставь в меня свой ахуенный член, — пролепетала Гермиона, содрагаясь всем телом, повинуясь его рукам. — Умница, — промурлыкал Драко и прильнул к её губам. Он вошёл на всю длину так резко, что их тела соприкоснулись со звучным шлепком. Драко вытянулся над ней на руках. — Это ты такая мокрая или всё дело в воде? — он начал медленно, будто лениво, но ускорялся с каждым толчком в её податливое тело. — Всё дело в тебе, — выдохнула она, не отрывая от него своего взгляда, скользя ладонями по его предплечьям. Их стоны отражались от кафельной плитки на стенах. Малфой отвёл её ногу в сторону, начал двигаться резче, совсем близкий к разрядке. Он отпустил её запястья, и теперь Гермиона исступлено ласкала себя, запрокинув голову и прикрыв глаза. Драко зажмурился, перед глазами заплясали точки. Внутренности скрутило, из него будто вышибли весь воздух, но через секунду он снова задышал, освобождаясь, выдыхая, падая сверху на Гермиону, стонущую от наслаждения. *** Он так и не доделал осмотр той ночью. Точнее, он осмотрел со всех сторон Гермиону, но не изъятые в магазинчике Уизли предметы. Дома Драко долго не мог уснуть, прокручивая в голове детали их с Грейнджер пикантной встречи и её сказанные на прощание слова: «Скорее всего, я надышалась изъятым зельем, я же открывала одну склянку, помнишь?». Драко теперь было интересно. Как сидеть в одном кабинете, зная, что она обожает догги-стайл, например. Как работать вместе, если перед глазами стоит её грудь, покрытая белёсой жидкостью. Как не вспоминать, с какой интонацией она выкрикивала его фамилию, кончая. Тому дню он всё-таки по итогу поставил «превосходно», а вот следующему, в котором застряли её слова про зелье, Драко не задумываясь влепил «тролля». *** Спустя неделю на стол перед Драко шлепнулся увесистый отчет экспертов. — Я принёс, ты будешь анализировать, — распорядился Нотт, опускаясь в своё рабочее кресло, — все честно, напарник. — Хочешь сказать, что даже мельком не взглянул, пока нёс его сюда? — Драко скептически изогнул бровь, посматривая на Теодора. — Да глянул, глянул. Все наши изъятые напёрсточки обещают Уизли как минимум огромный штраф, а вот ингредиенты по отдельности в принципе безопасны. — Да… Вижу, — Драко быстро нашёл в отчёте нужную ему склянку. Подпись под колдографией гласила: «Дистиллированная вода». Он прикусил губу в попытке сдержать победную ухмылку. — Эй, Грейнджер! Подойди, взгляни, — он ткнул пальцем в отчёт, — в склянке, которую ты тогда открыла, была дистиллированная вода. Нотт заинтересованно посмотрел на Драко, но в этот момент в кабинет влетел патронус, и Теодор, прослушав его сообщение, матерясь и чертыхаясь вышел, оставив их вдвоём. Драко в два счета оказался у стола Грейнджер, сверля её взглядом. — Ты меня слышала? Гермиона водила кончиком пальца по протоколу чьего-то допроса, никак не отреагировав на его слова. Это начинало раздражать. За всю неделю они практически не обмолвились ни словом, и Драко правда начал сомневаться в том, что потрясающий секс в душе ему не приснился. — Гре-е-ейнджер? — нараспев протянул он и выдернул из-под её носа протокол. — Ты слышала меня? Она со вздохом подняла голову и поправила воротник своей рубашки. — Да. — Тот инцидент на действие зелья спихнуть не выйдет, — тихо произнёс Драко и упёрся обеими руками в столешницу, — понимаешь, о чём я? — он выразительно выгнул бровь. — Угу… — она провела по губам кончиком пальцев. Драко как заворожённый проследил за её движением. — Грейнджер, не своди меня с ума, пожалуйста, объяснись! — рявкнул Драко, подаваясь вперёд, но стушевался, встретившись с её абсолютно спокойным взглядом. Гермиона некоторое время рассматривала его лицо, склонив голову. — Я просто решила попробовать… тебя, — чётко произнесла она, растянув губы в дьявольской улыбке. — Если ты думаешь, что я тогда уснула, то нет. Я лежала, слушала, как ты скрипишь пером, и думала над твоими словами. Я пришла к выводу, что хочу, — она как-то странно поёрзала на месте. — Хочу попытаться. Знаешь, каким сладким оказался этот запретный плод? — прошептала Гермиона, потянувшись к нему навстречу. Драко сглотнул. Сердце пропустило парочку ударов. О чем это она? Какой ещё запретный плод? Неужели… это он сам? — Знаю… — выдохнул Драко. — Давно?.. — Не скажу. — Почему?.. — Почему не раньше и не позже? Ну… Нельзя было упускать возможность списать всё на зелье, если что-то пойдёт не так. Это же очевидно, Драко, — Гермиона буквально выдохнула его имя и бросила на входную дверь быстрый взгляд, а затем приподнялась, сокращая расстояние между их лицами до минимума. — Было так вкусно… но так мало, — чувственно прошептала она, прикрыв глаза, и мягко потёрлась кончиком носа о его щёку. Её ладони неспешно заскользили по его предплечьям вверх. Малфой подумал, что рухнул бы на пол, если бы не упирался ладонями в её стол. Прикрыв глаза, прокрутил в голове их разговор недельной давности, вспомнил что-то про неочевидную симпатию, и, Мерлин, вот, что она имела ввиду! Она говорила о нём… — Тогда возьми ещё, — ответил ей Драко. Чуть повернув голову, он вовлёк её в поцелуй, предусмотрительно запечатав входную дверь невербальными чарами. Через несколько мгновений он смахнул рукой с её стола перья и пергаменты. Этот день заслужил своё «превосходно».