оттепель

      ***

      Опять переезжать, опять собирать вещи, опять привыкать к новой обстановке. Лёше кажется, будто это уже сотый раз, как его опекун грубит или ссорится с арендодателем, а тот их выселяет. И неважно, оплачен ли следующий месяц, куда им идти, что им делать. А из-за переезда в этот раз пришлось сменить даже школу. Ну, может, это даже и к лучшему. Может, что-то и поменяется в жизни в этот раз.       В прошлой школе не было ничего хорошего. Некоторые парни, явно выше по статусу и доходу родителей, всячески оскорбляли, а иногда избивали, если темноволосый что-то скажет в ответ. Лёша пытался с этим что-то сделать: жаловался учителям, за что его потом называли стукачом, пытался добиться помощи от директора, но все лишь закрывали глаза на это. Это ведь подростки, что с ними сделаешь.       Ну а сейчас Лёша заходит в незнакомое здание, где слишком много незнакомых людей. Некомфортно. Кто-то начал смотреть на него, какая-то девочка показала на него пальцем, а после шепнула что-то своей подружке, заливаясь смехом. Слава богу, что многим было плевать, они были заняты своим. Пройдя дальше, он поднялся на второй этаж, куда ему сказала идти его новая классная руководительница. Зашёл в кабинет, и ему стало ещё более неловко. Тут уже все смотрели на него, но он прошёл к последней парте, благо, она была свободная. — Поприветствуйте, Алексей Деревяшкин, ваш новый одноклассник, — произнесла классная руководительница 9 «Б», — прошу не обижать, а наоборот, помочь ему тут освоиться!       Все осматривали его, будто он какое-то страшное существо. Было неприятно. До ужаса неприятно. Да, он не был суперкрасавчиком с журнала, у него нет каких-то брендовых вещей, но это же не значит, что он плохой человек. Надо же смотреть на душу человека, а не на одежду, правда? Ну, Лёше хочется верить в это.       Вскоре учительница по геометрии перевела всё внимание на себя, за что ей спасибо, и начала вести урок — нельзя же пропускать великий материал по математике! Скоро начнутся страшные экзамены, которые «никто не сдаст» по словам преподавателя. Хотя, когда кто-то говорит, что не понимает и просит объяснить, она начинает кричать и говорить, чтобы этот кто-то лучше слушал, а не занимался фиг пойми чем на уроках.       Лёша на уроках пытался учиться, получалось не идеально, но всё же что-то он да понимал, в отличие от некоторых одноклассников, которые только и делали, что срывали урок, сидели в телефоне и болтали, мешая остальным хотя бы как-то подготовиться. Деревяшкин хотел нормально сдать экзамены, поступить в хороший колледж, зарабатывать много денег, ну в общем всё то же самое, что и многие, ничего необычного.       Урок прошёл, слава богу, и тут к нему подходят некоторые одноклассники. Лёша сначала не замечает их и складывает тетрадь с учебником в свой рюкзак, доставая другие. Положив принадлежности на стол, он поднял глаза и встретился с чужими, зелёными, что проявляли интерес и... отвращение. Лёша этого ожидал. — Видок отпадный. Чего ж ты к нам-то пожаловал? — над ним стоял высокий и крупный парень, что внушал только страх своим размером, — не думал, что такие ещё есть. — Ну, Гориллыч, не обижай новенького, Иринка просила же, — чуть перебил того рукой парень, что в разы меньше него и более миловидный, от него будет не так страшно выслушивать что-либо, — Лёша Деревяшкин, да? — Да, — ответил Лёша не задумываясь, пытаясь не выдать, что ему страшно, — А вы? — Бля, смешной такой, — посмеялся с него Даня, передразнивая: — «А вы?» — Я Саня, это Данила, а это Илюша Яцкевич, — сказал беловолосый, что стоял правее, показывая на каждого, — ты откуда?       Честно, Лёше не хотелось с ними разговаривать. Он понимает, что ничего хорошего из этого не выйдет. Всё будет как обычно: они сначала что-нибудь спросят, а потом начнут унижать, говорить всякие гадости за спиной и не только, возможно, бить. Он просто станет объектом для насмешек. — С 80-й школы перевёлся, — отрезал брюнет, выражая, что не хочет дальше общаться. — А, ну по тебе видно, — усмехнулся Даня, после чего рукой подцепил худи на Лёше, — ты откуда такую хуйню взял? Я думал, такое больше не продают.       Лёша лишь опустил взгляд в свой рюкзак, который лежал на коленях, и промолчал. Даниле это не понравилось, и он щёлкнул того по голове. — М? — кареглазый всё-таки поднял взгляд. Данила хоть ударил и слегка, всё равно было неприятно. — Тебе если вопрос задают, так будь добр ответить, а не молчаливо опускать взгляд, — на последних словах изображая печального котёнка. — Неважно... — в этот раз Деревяшкин не хотел быть изгоем всего общества, над которым издеваются все кому не лень, — не трогайте меня. — Утю-тю, какой злюка. Так мы и отстали, — произнёс, как они представились, Саня, — тебе за такие слова могут и въебать тут. Поаккуратнее будь, Лёнечка. — Мне похуй, — как отрезал Лёша, отворачиваясь от беловолосого, что и было ошибкой. Ему тут же прилетает кулак в челюсть, от чего он отлетает чуть в стену, нервно потирая её от боли. Опять синяк будет. Опять он будет сидеть в пустой квартире и плакать.       Брюнет решил в какой-то раз ответить на издевательство. Резко встал, замахнулся и... Его руку поймала рука побольше, и прилетел ещё один удар, но уже в живот. — Сказали же, поаккуратнее, — улыбнулся здоровяк, и они втроём ушли от него, выходя из кабинета.       Кареглазый сел на место, оглядываясь. На него смотрело полкласса, некоторые с сожалением, а некоторые с насмешкой. Видимо, пешки этих троих. Остальные уроки прошли нормально, не считая насмешливых взглядов этой банды, летающих бумажек в сторону его парты и каких-то нелепых фраз.       Ещё с младших классов его гнобили за то, в чём он вовсе не виноват. Разве кто-то виноват в том, что его родители выбрали не самый лучший путь в своей жизни? А точнее, что мать, конечно же, изначально была в счастливом браке, родила там ребёнка, а потом нашла себе более увлекательного мужчину, с которым спилась, а потом и вовсе умерла от передоза? Никакой ребёнок себе не выбирает, в какой семье родиться. Каждому повезло по-разному, к сожалению.       Маму он помнит, хоть и пьющей, но доброй женщиной. Она не была богатой и красивой, как у многих, но она всегда пыталась дать то, что он хотел, никогда не поднимала руку на сына, ведь это делал за неё отчим. Она не пыталась его остановить, ведь прилетело бы ей и сильнее. Были ситуации, когда маленькому сыну приходилось вызывать скорую для матери, ведь никто больше не мог этого сделать. А после она возвращалась домой и как будто ничего не было, готовила что-то на ужин своему любимому мужу. Она не могла уйти от него, по её словам, ведь семья должна быть полной, а сама она одна не сможет поднять Лёшу на ноги. Будто с этим уёбком она смогла.       Лёшин отчим, которого он ненавидел всем сердцем, тоже пьёт, неоднократно избивал его мать, насильно заставлял пить, когда она ещё толком не успела оклематься от прошлой пьянки, увлёк её в свою компанию наркоманов и алкоголиков. Удивительно, как он сам ещё жив с таким-то образом жизни. После смерти матери он всё так же продолжил бухать, вообще не подумав над причиной смерти его «такой любимой женщины». Он просто уёбок. Лёшу он перестал избивать после одного момента: отчим как обычно выпил, и ему не понравилось, что Лёша плохо учится. Начал кричать, что очень недоволен таким сыном, а Лёша очень любит язвить, из-за чего и получил первую пощёчину. Он схватился за розовеющую щёку, потирая её от боли, матерился и принимал новые удары уже по спине. Кряхтел и просил остановиться, но это, как обычно, не помогало. После чего он собрал всю силу в кулак, хоть её было и немного, и ударил отчима прямо в челюсть. Тот отшатнулся в недоумении, ошарашенными глазами глядя на своего «сына», хотел уже замахнуться на него с криками, но младший его опередил и опять ударил в челюсть. Мужчина отшатнулся назад и ударился об край стола бедром. Упал и проспал так до самого утра. После этого на Лёшу он мог только замахиваться, понимая, что груша для битья пропала, боялся получить в ответ.       Вечером улицу освещают фонари, снег летит большими белоснежными хлопьями. Хочется, как в детстве, выйти с другом погулять, поиграть в снежки или сделать страшненького снеговика, но зато с другом. Сейчас друзей нет, и чувство одиночества Деревяшкина сжирает изнутри, поглощая медленно все органы. Брюнет смотрит в окно и наблюдает за радостными детьми: их катают на ватрушках родители, они падают и смеются. Хочется. Ужасно.       Лёша всё же сделал уроки, хоть и не все. Сил нет ни на что, внутри только опустошение. Неужели нет панацеи какой-нибудь, чтобы всё вмиг стало хорошо? Пересилив себя, Алексей помылся и лёг в кровать, всё так же продолжая думать про новых одноклассников, про предстоящие экзамены и в целом о жизни. Как он будет дальше? Что он будет делать? Хоть ему и было страшно думать о таком, всё равно продолжал, не мог без этого.

***

      В школе первые уроки прошли незаметно. Он сидел, решал уравнения, пытался вникнуть в тему урока, продолжая в голове прогонять одни и те же мысли. Глубоко погрязнув в них, не заметил прихода своих новых «знакомых». — Лёшка, приве-ет! Как дела? — уж слишком наигранно произнёс кудрявый, упираясь подбородком в свои руки. — Нормально, — без какого-либо увлечения ответил Лёша и продолжил сидеть в телефоне, не обращая внимания на разговоры рядом с ним, хоть они и были про него.       Тут резко у него выхватывают телефон из рук, смеясь. Саша, слава богу, не смотрит, что было у него в телефоне, но «случайно» роняет его на пол. — Ты вообще ахуел? — вскрикнул Деревяшкин, наклоняясь за ним. Поднимает и видит, что тот, к счастью, не разбит, — что тебе надо? — Эх, Лёшка, Лёшка, вижу, глаза у тебя добрые, — улыбнулся Парадеев, наклоняя голову, — отпиздить бы тебя хорошенько, чтоб словечками не кидался так.       Лёша лишь промолчал, протёр экран телефона и продолжил в нём сидеть. Думал, хоть сейчас от него отстанут. Но кудрявый бьёт ему лёгкую пощёчину. — Ты отвечать научишься? — возмутился светловолосый, сидя напротив. В следующую секунду бьёт по другой щеке, уже чуть сильнее, чтобы на него всё-таки обратили внимание, — Лёшка-а. — Да что, что тебе надо, Саня? — передразнивает, боится, но старается не показывать вида.       Парадеев бьёт кулаком опять в челюсть и опять в то место, куда и раньше. Лёша накрыл ладонью, ведь просто удар ещё терпимо, а когда он приходится на незажившее место, это уже больновато. Кареглазый быстро соображает, пока Саша отвлечён, замахивается и бьёт уже ему кулаком в челюсть, чуть дрожащими руками берёт за волосы и ударяет об парту, после чего выбегает из класса.       К сожалению, на пути встречает двух уже нелюбимых одноклассников, которые идут из столовой. Пробегая мимо них, чем-то обращает на себя внимание — случайно задевает Илью плечом. Его сразу останавливают, и он видит разозлённые глаза Данилы, стоящего рядом. Лёша не на шутку испугался, особенно когда из кабинета вышел Парадеев с красным носом и трёт его. Качок будто сразу понял, что произошло, и ударил младшего чуть ли не со всей силы в живот, от чего тот скручивается и кряхтит. Кареглазый никак не сможет сопротивляться, он это хорошо понимает: против двух парней и одного здоровяка даже молитвы не помогут. Саша подхватил брюнета за воротник толстовки, ударяет по виску, от чего у Деревяшкина темнеет в глазах и он теряется. Но удары не закончились, новый приходится уже по боку, от чего он ещё сильнее скручивается, но, удивительно, стоит на ногах. Вдруг раздаётся крик какого-то учителя, и беловолосый останавливается. — А ну-ка быстро перестали! — мужчина подошёл ближе и откинул Парадеева, а тот лишь усмехнулся, — вы совсем уже, что ли? Мальчик только перешёл в новую школу! Вы должны были ему помочь, а не сделать хуже! — Лично я тут вообще не при чём, — поднял руки Яцкевич, — даже пальцем его не тронул. — Мне плевать, это уже невыносимо, — учитель устало выдохнул, пытаясь осмотреть повреждения Лёши, — сейчас же идёте втроём к директору и ждёте меня. Прекрасно поняли? — Ага, да-да, — закатив глаза, сказал Даня, поворачивается и идёт со своими друзьями, передразнивая мужчину, в кабинет, где, кажется, был уже миллион раз.       Темноволосый чуть откашливается, пытается унять боль. Рядом стоит старший, даже не зная, как помочь. Смотреть на эти мучения было невозможно. — С ними мало что можно сделать, но, чтобы они хотя бы какую-то ответственность понесли, я постараюсь, — учитель поднимает голову младшего за подбородок, видя маленькие стекающие капли слёз вместе с кровью, — ты как? Сам сможешь до дома дойти? — Да, всё нормально, не переживайте, — отговаривается Лёша, лишь бы от него уже отстали. Домой он, конечно, не пойдёт, — я пойду, наверное. Спасибо вам.       Лёша через боль разгибается в спине и встряхивает головой, чтобы прийти в чувства. Войдя в класс за вещами, он заметил, что некоторые посмотрели на него с жалостью, а кто-то даже посмеялся. Но Лёша уже привык. Привык быть целью насмешек, надругательств, он просто привык. Сложил свои вещи в потрёпанный рюкзак и вышел из уже нелюбимого кабинета.       Кареглазый поспешил к выходу из школы, но по пути заметил Илью, сидящего рядом с кабинетом директора. Тот посмотрел на него не со злостью, а больше с... жалостью? Удивительно. А ещё удивительнее для Лёши, что Яцкевич с ними дружит: ведь по виду мальчик хороший и не похож на какого-нибудь раздолбая и быдлана.       Выйдя на улицу, перед этим накинув куртку, Лёша попытался вздохнуть полной грудью, дабы успокоиться, но айкнул из-за боли. Всё так же идёт снег, уже не такой крупный, но всё равно красивый. Темноволосый любит зиму, она белоснежная и красивая. Можно посидеть у окна, попивая горячий чай, наблюдать за каждой отдельной снежинкой, которая летит в своём направлении, а потом пропадает куда-то.

***

      Лёша пришёл домой, когда было уже совсем темно: весь день скитался по заснеженным дворам. Уроки делать совсем не хотелось, сил не было вообще ни на что, внутри только пустота и не более. Отчим опять на какой-то хате со своими дружками. Ну хорошо, что не тут, ведь тогда было бы очень приятно засыпать под чью-то очередную пьяную ссору. Кареглазый открыл холодильник и даже нашёл там остатки варёной картошки, чем и поужинал.       В группе класса обсуждали что-то, даже отметили всех, значит, что-то важное. Ирина Владимировна, 22:39 Так, дети, мне передали, что кто-то занимается не очень хорошими вещами. Ребят, буллинг — это самое худшее, до чего можно было дойти. Завтра будет на счёт этого беседа со всем классом, так что будьте добры остаться после уроков, буквально на 15 минут! Ирина Владимировна, 22:39 Только посмейте не прийти!!! paradeev1ch, 22:43 ого, а че уже и до вас дошло? мы с ребятами обязательно останемся Danila_Gorilla, 22:43 ахахах, конечно останемся       «Ну и ники у них», — подумал Лёша. А вот у него, по его мнению, отличный ник: @koresh. Его двоюродный брат почему-то всегда называл его «корешом», а потом как-то прилипло, и уже даже нравится. Жаль, что с братом больше не общается это был, по сути, единственный человек, с которым он мог поговорить. Это первое, о чём подумал Кореш, а потом понял, что классная пишет именно по поводу него и того, что произошло сегодня. Ну за что ему это? Он и так не хотел особо привлекать внимание, а тут это. Точнее, эти.       Темноволосый резко почувствовал тяжесть своих век, будто не спал трое суток. Поставил будильник на 7 утра и лёг спать, зарываясь под одеяло.

***