оттепель

      

***

      Лёша все также продолжает ходить в школу, там до него докапываются, он идёт домой, а там отчим делает то же самое. Каждый день как прошлый. Ничего не меняется. Кореш уже думает, что он находится во временной петле. Сначала он ждал, что хоть что-то поменяется. Ну, учительница похвалит, ну, Саша не придёт, ну, солнце начнет греть, а не снег идти. Но нет. Всё шло по одному и тому же сценарию. Только расписание уроков меняется: понедельник - геометрия и русский, вторник - физика и история. А суть одна: утром страх перед школой, днём - унижения, вечером - пустая квартира или пьяные крики отца. В классе он даже не пытался ни с кем заговорить или подружиться. Зачем? Он уже знал, как это работает. Сначала вроде нормально общаешься, потом кто-то пускает слух, потом все отворачиваются. Или хуже - начинают бить за то, что «слишком добрый». Лучше сразу молчать. Молчать и делать вид, что тебя не существует. Не высовываться. Не привлекать внимания. Такое чувство, что он всю жизнь будет один. Когда закончит школу, когда поступит в колледж, когда пойдёт на работу. Его будут окружать только знакомые, но никак не друзья. Никого, с кем можно было бы просто тупить вместе, играть в игры до ночи, молчать в трубку, когда плохо или смеяться, когда хорошо.       У него был в детстве друг. Его звали Костя. Он был весёлый и очень дружелюбный, его смех мог любого заставить тоже смеяться. Они проводили много времени друг с другом. Зимой часто лепили снеговиков, у кого больше получится. Во дворе с другими детьми играли в снежки. А летом он ездил с родителями Кости, ну и с самим Костей на пляж, где ели самый сладкий арбуз в его жизни и просто веселились. Но другу пришлось переехать, потому что у родителей были какие то проблемы. Лёше тогда было грустно, ведь только Костя связывал его с другими мальчиками со двора. Будь он один, никогда бы не подошёл к ним, не предложил поиграть в футбол или поиграть с ними в догонялки, как делал Костя. Почти с того дня он и был один. Конечно, выходил иногда гулять во двор, но без друга очень стеснялся, из-за чего перестал туда ходить. Ему было некомфортно с ними. Ну не его это. Было еще пару близких знакомых, друзьями их не назвать, но успехом это не увенчалось. Один затянул его в драку, и Лёшу наказали, а второй просто был раздолбаем. Брюнет иногда задумывался, может с ним неинтересно, может он страшный, может он выглядит так, что не хочет ни с кем общаться, а может его вообще прокляли. Даже когда он единственный раз попытался заговорить с соседский мальчиком, тот просто ответил на вопрос, отвернулся и побежал к своим друзьям. Тогда было очень обидно, он, считай, разочаровался в людях и уже тогда решил, что, ну, дружба это видимо не его. Общение это не его. Все не его. Ну не получается. В тот день он пришёл домой и расплакался. Он даже сам не понимал от чего плакал. То ли было обидно, то ли страшно, что же будет в будущем. Он не хотел идти куда либо, на улицу, в школу, в магазин. Никуда не хотел. Хотелось просто лежать и ничего не делать. А отчим только и продолжал орать, что он раздолбай. Ну, в целом, ничего и не поменялось. Только теперь Леша более лояльно относится ко всем таким ситуациям. У него уже не осталось никаких эмоций на это. По ночам он больше не страдает в истерике, пытаясь заглушить всхлипы, чтобы, не дай бог, не услышал отец в соседней комнате. А то он станет нытиком, как вообще мужик может плакать? Правильно, никак. Поэтому Лёша и не плачет, он же мужик.       Это уже заебало, он хотел выговориться кому то, не обязательно чтобы с поддержкой, просто написать кому то, пожаловаться, рассказать всю историю. Но никого не было. Это разрушало изнутри. В груди вечно чувствовалось пустота и тягучая тревожность, расползающаяся по всему телу. Просыпался - тревожность, о том, что будет сегодня, засыпает - тревожность о том, что будет завтра.       В старой школе классная руководительница в младших классах заметила, что с ним что то не так. Он не веселиться с другими детьми на перемене в коридоре, не бежит самый первый в столовую, не отвечает на уроке, а если его спросить, он встанет, начнет краснеть, запинаться и в итоге не сможет ничего из себя выдавить. Да, это можно списать на стеснительность, но она все же решила проверить. Отправила его к психологу, он колебался, думал не идти. Пришёл все таки в назначенное время, попытался открыть дверь в его кабинет, а он закрыт был. Маленький он расплакался и ушёл. Потому что даже сейчас до него нет дела. Даже сейчас про него забыли. Тот день он хорошо запомнил.

***

      Прошёл день, следом неделя. Очередной день, который не будет отличаться от всех других. Лёша проснулся от будильника, сразу выключил этот надоедливый звук и протёр глаза. Покушать он уже не успевал, так как откладывал будильник несколько раз, поэтому идёт умываться, а после сразу одеваться и собирать рюкзак. В зале он увидела спящего отчима, который видимо пришёл ночью, вечером его не было. Он лежал в уличной, чуть грязной, одежде, а рядом на полу лежала куртка. Ничего нового. Темноволосый вышел из квартиры и направился в школу.       На улице ужасно холодно и темно, снега за ночь навалило еще больше. Мороз пробирает до костей. Идя по непротоптанным дорожкам в кроссовки иногда засыпается, а джинсы уже давно мокрые снизу. На дорогах вообще ужас, слава богу ему не надо ехать до школы, а то пришлось бы еще вставать раньше и на проезд деньги тратить.       В школе после выходных ничего не изменилось. Много школьников, которые торопятся, чтоб не опоздать. Все толкаются и разговаривают. Некомфортно, слишком громко. Школа сама по себе была нормальная: хороший ремонт, с потолка ничего не сыпется и стулья не разваливаются, преподаватели хорошие, но есть, конечно, которые любят поорать. Главное, что к Лёше они нормально относятся.       Зайдя в класс Кореш сел за свою парту, доставая учебник с тетрадкой, пытаясь отогреть ледяные руки. Сам он мерзляк тот еще. Хорошо хоть батареи греют, он прям возле неё сидит. Урок еще не начался, так что остаётся только сидеть в телефоне, зачем же к уроку готовиться.       Данила со своими пешками сегодня даже не опоздали, удивили. Расселись и начали разговаривать очень громко, привлекая к себе внимание. Илья как обычно пытался подготовиться к уроку под рассказ Саши про то как он провел выходные, будто сочинение младшеклассника. Кареглазый не обращает на них внимания и листает ленту в тик токе, но тут слышит, что его зовут. — Лёшка-а, а че у тебя за телефон такой? — очевидно стебется Даня, вставая из за парты и подходя к нему, — что за модель? Давно таких не видел. — Ого, я даже не замечал раньше, — подошёл уже Саша, но поближе и резко вырывает телефон, — ты где его откопал? — Как же вы заебали, отдай, — Лёша закатывает глаза и тянет руку, чтобы забрать, но Саша, вместо того, чтоб отдать, отходит назад и рассматривает телефон. — Отдай я сказал. — А давно твоё слово чего то стоит? — Саша улыбнулся своей наигранно улыбкой и протянул телефон. Хорошо, что кореш успел заблокировать его. — Э-э, Саныч, так неинтересно! — Возмущается Гориллыч, выкидывая бровями, — какой ты скучный. — Та ладно, и так зашуганный сидит, — махнул рукой и подошёл к парте, беря в руки тетрадь Лёши. — Ты домашнее задание делал? — У тебя ж друг ботан, вот и иди к нему спрашивай, — Лёша только успел договориться и его прилетает пощёчина, не сильная, но все равно больно. — Ты че ахуел? — Ебало заткни свое, про своих друзей так можешь говорить, если они у тебя есть конечно, — наклонился ближе к темноволосому, — но не про моих, понял? — Нахуй иди, — корше продолжает огрызаться. Саша же просто наблюдает с улыбкой. — Ладно, давай оставим его, пусть успокоиться, а то вон как распереживался, ручки дрожат, — кинул тетрадь обратно на парту, остановил Даню и показательно потряс руками.       Саша был прав, руки и вправду трясутся. — Неа, он че-то распизделся, — качок быстро выхватил телефон обратно, Лёша хоть и держал его крепко, но у другого сил явно больше.       Кареглазый лишь закрыл глаза и потер их пальцами, громко вздохнув. Данила же, дождавшись пока на него посмотрят, "случайно" роняет телефон на пол, громко засмеявшись. — О боже! Прости-прости! — Наигранно говорит, а после быстро поднимает и кладёт на парту. А Лёша без раздумий бьёт с ноги Горилле в живот, от чего тот чуть отшатнулся назад.       Саша подхватил брюнета одной рукой за воротник и поднял со стула, а второй с размаху ударил в нос. Пошла кровь. А Илья, заметив, что что-то не так быстро подошёл и оттолкнул Сашу. — Да хватит уже, че вы как дети малые, — срывается на крик, отталкивая сначала Сашу, а следом тянет за руку Даню, — Вы ебанулись? Вам и так пизды дали, так вы еще хотите? — Так а хули они нам сделают, — горилла вообще не бояться всяких запугиваний от директора, — нахуй помешал нам? Ты за него что ли? — Гориллыч, хватит, — потирает кулак беловолосый, — за порчу имущества не только на учёт поставить могут, если ты забыл. — А ты тоже у нас дохуя правильный, я смотрю, — вздохнул и махнул рукой Данила,— ладно, фиг с вами.       Они ничего ему не ответили, лишь сели за парты. Илья продолжил готовиться к уроку, иногда поглядывая на Лёшу с жалобно взглядом. Кореш осматривал телефон на наличие трещин или чего то такого, но к счастью ничего не нашёл. Он не сможет позволить себе новый телефон сейчас, так что ему очень повезло. Да, телефон не новой модели, но кидать его зачем? Лёше не понятно. А еще не понятны частые взгляды от Ильи и не такие частые от Саши. Даня же вообще на него не смотрит.       До конца уроков так продлилось. Ну как, до 5 урока, а дальше они ушли. Лёша прокручивал ситуацию в голове и был все таки рад, что уронили телефон, а не его самого. Телефон то цел, а вот сам он был бы побитый точно.       После уроков Лёша спустился на первый этаж, пошёл в дальний туалет, забился в последнюю кабинку и просто стоял, прислонившись лбом к холодной двери. Голова раскалывается. Кровь из носа давно остановилась, но на толстовке осталось тёмное пятно. Он посмотрел на своё отражение в мутном зеркале над раковиной, а на носу и рядом с глазом начал расцветать синяк. — Ну прям красавчик, — прошептал сам себе, и усмехнулся.       Ничего смешного в этом не было. Он умылся, кое-как попытался отстирать пятно холодной водой, надел куртку и вышел на улицу. Вдохнул морозный воздух, чтобы как то взбодриться. Сейчас он хотел только одного: добраться до дома, завалиться на кровать и не думать ни о чём. Ни о Саше, ни о Даниле, ни о разбитом телефоне, который чуть не превратился в разбитую жизнь.