оттепель

      По дороге в компьютерный клуб Лёша снова и снова вспоминал те слова Ильи. Он вообще не понимал, с чего такая доброта? Почему он подошёл к нему? Он же издевался вместе с другими. Яцкевич же друг Дани и Саши, а те реальные воплощение зла. Но раз Илья не такой злой, как они, то почему он дружит с ними, делает то же самое, что и они? Это все как-то очень нелогично для Деревяшкина.       Он пришёл слишком рано. Понял это кореш, только когда стоял у входа и посмотрел на время. Сам не любит, когда кто то опаздывает и приходит намного раньше, поэтому решил поскитаться по дворам,которые рядом, изучить место вообще, а то ещё плохо знает. Все деревья были усыпаны снегом, были очень красивые виды, явно не сочестающиеся со старыми дворами. Потрепанные лавки с давно промокшей газетой, сломанные качели, только горки целые, и то зимой на них не покататься, все мокрое. Из окна на первом доносится звук телевизора и запах свежего борща. Хотел бы он сейчас поесть маминого борща. Кореш прошёл пару дворов и выбрал самую нормальную лавочку, на которой есть, хоть и не все, но большинство досок. Сел, а перед глазами кроссовки. Старые, мокрые от слякоти, они явно для зимы не подходят. Вот с первой зарплаты и купит себе кроссовки, ну или ботинки. На что хватит, то и купит. — Ой, молодёжь, ну простудишься же в таком виде! — Бабушка из подъезда вышла и села рядом с Лёшей, показывая на того, — ужас какой!       Но Лёша не отвечает ничего, сам прекрасно чувствует, что не по погоде одет. Когда же уже потеплеет. Когда погода хорошая будет, тогда и настроение улучшится. Брюнет надеется, что так будет. Он уже не может так жить.       Смотрит на время, а уже пора идти. Отряхивает хоть чуть-чуть промокшие джинсы от надоедливого снега и направляется опять к клубу, надеясь, что в этот раз не опоздает.       Зашёл внутрь и увидел Владимира за стойкой, печатал что-то за компьютером, нахмурив брови. С виду ему не дать больше 27 лет. Светлые волосы аккуратно уложены, а под рубашкой угадывались достаточно широкие плечи. Админ явно ходит в зал, не перекачанный, а просто крепкий мужчина. Лёша таким же хочет стать. — О, здравствуйте, Алексей. Вы не замёрзли? А то на улице уж очень морозно сегодня, — мило поинтересовался мужчина, поднимая добрый взгляд, но ответа не дожидается, — так, сейчас обсудим все. Зарплату, график и все тому подобное, только подождите немного, закончу тут кое-что, хорошо? — Да, без проблем, — Лёша стеснялся до жути, разговаривал через силу. Где-то он слышал, что если хочешь подавить эту стеснительность, то надо перебороть себя и делать все через силу. Он пытался, не всегда, конечно, получалось. Снял куртку и повесил на кручок рядом со входом. А когда Владимир закончил со своими делами, подозвал Дерквяшкина, что сидел на диванчике рядом. — Так, начнём с оплаты и графика. График будет 2/2, я так понимаю, ты сейчас учишься, поэтому начало в два часа дня, а заканчивать когда тебе будет удобно? — Ну, мне вообще без разницы, — отводит взгляд, не имея представления даже, что ответить. В голове совсем пусто, будто в первый раз с ним разговаривает, да и в целом в первый раз с человеком. — Могу предложить до десяти часов вечера, чтобы в пределах закона домой возвращаться, но тогда оплата будет меньше обещанной, — Владимир объясняет все доходчиво, любой дебил бы понял. — А, — задумался Лёша. Он законопослушный гражданин на самом деле, но хочет все таки получать чуть побольше зарплату, чтобы был хотя б какой-то шанс на счастливую жизнь подальше от отчима, — а если до двенадцати часов ночи? — Ну... Только тогда берёшь на себя ответственность, — улыбается так по доброму, — а то сам понимаешь, ты несовершеннолетний, а проблем с законом мне не хочется. — Давайте тогда с двух до двенадцати, — смотря на чужую улыбку сам непроизвольно начинает повторять, теребя в руках конец своей, и так потрепанной, толстовки. — Хорошо, договорились. На счёт зарплаты тогда все как я и говорил, в целом сорок тысяч, двадцать получаешь пятнадцатого числа, ну как аванс, и еще тридцатого также двадцать тысяч, — без остановки говорит Владимир, жестикулируя, — так как сейчас уже двадцать третье января, ты уже тридцатого получишь деньги, но только за отработанные часы. — Угу, — все что может выдавить из себя Деревяшкин, запоминая каждое слово. — Так, сейчас этим разобрались, теперь надо тебе объяснить как вносить в базу новых клиентов и все остальное, — админ подзывает рукой к себе, чтобы показывать на экране компьютера.       Владимир приступил все показывать, куда нажимать в ноутбуке и что делать. Объяснял он очень понятно, но в некоторые моменты Лёша просил повторить, чтобы точно не запутаться. Иногда кончики ушей краснели, и не понятно, то ли жарко, то ли от другого. — Ну а если что то будет непонятно, то ты всегда можешь написать, позвонить, — повернулся лицом к кареглазому, смотря в глаза, — давай номерами обменяемся.       Кареглазый немного растерялся. Он не привык, чтобы кто-то просил у него номер просто так. Тем более взрослый. Тем более начальник. Он продиктовал цифры. Переживает, вдруг ошибся, и админ запишет не то. Владимир спокойно вбил контакт, потом позвонил прямо при Лёше. Телефон в кармане завибрировал. Кореш достал его, увидел незнакомый номер и сохранил как «Клуб Сеть — Владимир». И только потом выдохнул. — В целом я все обьяснил, готов приступать к работе?       Лёша сглотнул. В горле пересохло. Он хотел сказать «да», но голос чуть не сорвался. Поэтому просто кивнул. Сильно, один раз. Чтобы не передумать. — Отлично, — Владимир хлопнул его по плечу, — тогда я за бумагами. Если что я в кабинете.       Темноволосый лишь кивнул, а админ увидел это и, собрав свои вещи, направился к себе в кабинет. Приходили разные люди, кто то по лицу знакомый, а кто-то впервые здесь. Постоянные клиенты, увидев нового сотрудника, сразу стали знакомиться с Деревяшкиным, любезничали и просто могли перекинуться с ним парочками бытовых фраз. Сначала было непривычно, что столько людей с ним контуактируют, но на такой работе невозможно без этого. К концу рабочего дня он уже более менее привык. Он даже не обращался за помощью к Владимиру, значит, запомнил все хорошо.       Идти домой в такое время было страшновато для брюнета. Слишком темно. Местность ещё не особо запомнил за такое короткое время. Шёл и вспоминал слова матери, что вечно твердила в такое время не гулять, ведь по улицам часто ходят маньяки и просто сомнительные люди. Лёша помнит ее слова, но в данной ситуации ничего не поделать. Придётся ходить так каждые два дня. Когда кореш вернулся, отчим уже ждал. Сидел на кухне за столом, мутный, с красными глазами, с яркими синяками под глазами от недосыпа, или нет. Но ещё не отключился как обычно. Увидел Лёшу и сразу встал, пошатнулся чуть. — Где шляешься? — голос низкий, прокуренный, — ты вообще время видел?       Лёша молча стянул куртку, повесил на спинку стула. — У тебя что, друзья появились наконец? — отчим скривился, показываю все свое отвращение к "сыну", — или опять по дворам сидишь, как беспризорник?       Лёша повернулся к нему, посмотрел в глаза. — А тебе какая разница вообще? Сам хоть раз трезвым домой пришёл? Мать из-за тебя… — голос сорвался, но он не стал договаривать. И так понятно, что он хотел сказать.       Отчим дёрнулся, но ударить не решился. Боялся? Или просто пьяный и медленный. — Деньги где? — спросил хрипло, быстро переводя тему разговора, — уже не маленький мальчик. Живёшь тут, тогда плати. — Откуда у меня деньги по твоему? — Лёша ответил спокойно, даже слишком, — ты тут главный добытчик. — Так ты уже не маленький мальчик, — повышает голос, подходя ближе, — я в твоем возрасте уже зарабатывал. — Мне похуй.       Отчим что-то буркнул в ответ, но Лёша уже не слушал. Прошёл мимо кухни, не оборачиваясь, и закрылся в комнате, прислоняясь к холодной двери спиной. Руки тряслись. Но он не жалел ни об одном сказанном слове. Чтобы освежиться и успокоиться приоткрыл окно, впуская в комнату морозный ветер. Переоделся в домашнюю одежду и без мыслей лёг спать. С непривычки очень вымотался за сегодня. Ну ничего, это только первый рабочий день. Дальше будет лучше. Ну, Деревяшкин на это надеется.

***

      Новый день, новая погода, старые эмоции и обыденность. Все как и всегда. Придя в школу, с заспанными глазами, парень обрадовался, что обидчиков сегодня не было. Настроение даже поднялось. Только к третьему уроку пришёл один Илья. Его Деревяшкин не боялся совсем. Яцкевич не выглядит как грозный хулиган, который готов всем лицо начистить. Тот лишь изредка посматривал на темноволосого, но не делал ничего больше.       Кореш не мог нарадоваться тому, что встал на путь карьерный. Да, начинать хотя бы с такого надо. Ну, зарплату же платят? Платят. Он чему то там учиться? Да, с людьми контактировать. А там уже можно будет на новый уровень выйти. Лёша готов еще один день поработать. Для него конечно минус, что еду либо с собой брать надо либо покупать уже на месте. Купить он там ничего не сможет, так как денег нет, но перед тем как пойти, быстро забежал домой и перекусил чем было, дабы хоть как то удалить голод, который преследовал с самого утра. Лёша удивлён, как он не откинулся еще от какого-нибудь недоедания, а то приёмы пищи он пропускает уж очень часто. В клуб пришёл чуть раньше, за десять минут, чтоб успеть раздеться, согреться и разложить свои вещи. На рабочем месте его встретил другой сотрудник. — О, привет, — отвлекаясь от переписки в телефоне, говорит парень, — я так понимаю ты новый сотрудник? — Привет, — снимает курту свою и вешает на кручок, взъерошивая волосы, которые взмокли от снега, — да. — Круто, я Вова, тезка админмстратора нашего, — улыбается ярко, — не перепутай только, а то прошлый сотрудник иногда писал не мне, а Владимиру. — Ну, я постараюсь, — корешу посмеялся с чужих слов, — я Лёша, приятно познакомиться. — Взаимно, взаимно, — ответил парень, попутно собираясь свои вещи со стола, — а тебе сколько лет вообще? С виду больше восемнадцать не дать. Админ просто не любит несовершеннолетних брать. — Тогда мне повезло, — улыбается непроизвольно, — мне шестнадцать ещё. — Реально повезло, — Вова дособирал свои вещи в рюкзак, закидывая на плечо, — давай номерами обменяемся, писать будешь, если что-то не понимаешь. Ну или просто так, я не против.       Кореш часто его видел на стойкой, когда сам приходил играть, ему всегда казалось, что он хороший. Ну, видимо, ему и не казалось. Общаться с Вовой было легко. Тот не лез с лишними вопросами, не пытался казаться крутым. Просто был собой. И Лёше это нравилось. Даже слишком. Он поймал себя на мысли, что улыбается в ответ, и тут же стёр улыбку с лица. Не привык он к такому.       Вова ушёл сразу после обеда, сказал: «Ты справишься». Лёша кивнул, но внутри всё сжалось. Первый клиент зашёл через полчаса. Лёша встретил, проводил, открыл компьютер. Руки не дрожали — уже привычка. Дальше пошло как по накатанной. Кто-то платил на час, кто-то на три, Деревяшкин уже не смотрел на клавиатуру, когда вбивал время. Всё делалось само собой, будто уже несколько лет здесь работает и все прекрасно знает. В какой-то момент завис экран у парня на пятом. Лёша подошёл, перезагрузил, а парень кивнул, надел наушники. Всё. К середине смены брюнет даже перестал вздрагивать от звонка входной двери. И это было странное новое чувство. К концу дня он устал. Не так, как вчера, а больше. Постоянно быть на виду, постоянно следить, чтобы ничего не сломалось.       Когда последний клиент ушёл, Лёша закрыл дверь, проверил все компьютеры, выключил свет. Посидел минуту в тишине, пытаясь собрать все мысли в кучу. Потом собрал вещи и пошёл домой.       Идя по темноте, он опять шугался каждого шороха, хотелось просто моментально оказаться в тёплой кровати и уснуть. Что он и сделал, только перед этим поставил будильник. А то просыпать информатику, по которой будет экзамен, хотелось не очень сильно.

***

      Утром проснулся от надоедливого громкого звука, что слышит каждый день. Кореш вроде и выспался, а вроде нет. Странное ощущение. Надо привыкать. На работе сегодня не его смена, поэтому можно отдыхать. И готовиться к экзаменам, а то если сейчас не взяться за голову, то Леша точно ничего не сдаст.       Придя в школу он хотел только достать учебники, лечь на парту и уснуть. Но сделать этого не получиться. Его отвлек человек, что подошёл сзади. — Лёша, привет, — говорит так бодро внезапно подошедший Илья, — ты как то устало выглядишь, что вчера, что сегодня. — Э-э, привет, — удивляется, недоверчиво отвечает Деревяшкин, подвох ищет, — мы друзья теперь, что-ли? — Почему? — Илья смутился, но продолжил, — я просто подошёл. Ну как к однокласснику. — А, ну... Сорян, что ли, — слегка улыбнулся Деревяшкин одной стороной губ, вспоминая слова русоволосого, что ему можно доверять, — нормально все, просто чуть не выспался.       Лёша не привык к такому. Что сначала избивают, смеются, а потом с добрыми намерениями подходят. Да и не верит, что такое может произойти. — Понятно-о, — Илья в конце гласные тянет, видно, хочет что то еще сказать, нр стесняется, — в общем, не хочешь вместе сесть? Просто, насколько я знаю, ты в информатике хоть что-то, но знаешь. А то я на последних темах что то туплю очень. — А... — Дани и Саши сегодня не будет, — перебил Яцкевич, как открытую книгу другого читает, — Даниле пизды дали и к бабушке увезли, чтоб "мозги на место встали", а Саня просто отсыпается, — пародирует, видимо, кого то из семьи Дани. —Понятно, — кореш будто специально показывает свою неприязнь, ведь думал дро последнего, что это какая-то "очень смешная" шутка, и сейчас выйдут его друзья и начнут смеяться с него, — ну тогда можно, наверное. — А ты делал домашку? Мне вчера так лень что то делать было, — Яцкевич быстро взял свой рюкзак и сел рядом с корешем, выкладывая вещи на парту. Тараторит так быстро, будто боиться, что не успеет сказать что-то.       Темноволосый не понимал, что происходит. Илья сидел рядом, говорил, смотрел в глаза. Это было так странно, что хотелось отодвинуться. Но он не отодвинулся. Потому что не привык, чтобы к нему так близко подходили. И потому что боялся показать, что ему страшно. — Неа, — отрезает, не вдаваясь в подробности, Илье этого знать явно не надо. Отвернулся и смотрит в парту пустым взглядом, но не в лицо собескднику, — может сразу скажешь, что тебе надо? Не тяни. — Ты настолько сильно не доверяешь мне?, – Илья сильно смутился и перестал листать тетрадь, в поисках нужного, — не надо мне ничего от тебя, просто поговорить.       Кореш ничего не ответил. Он уже знает, чем такое может закончится. — Пиздец ты зашуганный, че с тобой сделали вообще, — русоволосый удивился, брови поднял, — ничего я не буду с тобой делать, честно. Просто сам захотел. — Ну, пусть это будет на твоей совести, — брюнет повернулся наконец, посмотрел прям в глаза, добрые такие, даже и не скажешь, что он с друзьями своими плохое может что-то сделать.       Илья продолжал рассказыаать что-то, но Деревяшкин не сильно вслушивался, только обдумывал все. У обидчика на этом уроке рот не закоывался, такое чувство, будто старые друзья, которые несколько лет не виделись и все быстрее надо рассказать. Ярко инициативу проявлял, даже в столовую потащил на одной из перемен. — И вот представь, он сидел на экзамене и списывал прям в кабинете!, — оживлённо говорил Илья, жестикулируя, — ты какой-то нрразговорчивый. — А как мне еще реагировать? — Темноволосый пять не повернулся, сейчас он уже слушал, что ему рассказывают, но в ответ инициативы не было вообще. — Согласен. Просто привыкнуть? Не всю жизнь же тебя гнобииь будут, надо в люди выбиваться, — улыбнулся широко Илья, показывая свои ровные зубы. — Ну, за один день точно не привыкнуть, — выдохнул громко.       Илья задумался на пару секунд, но быстро переключился на другую тему про его друга, который пьяный начал ломать все вещи в чужой квартире. Лёше было жутко непривычно, , он будет ходить в наушниках и слушает какую-то бредовую аудиокнигу.       Деревяшкин уже не надеялся, что от него пересядут. Весь день этот комок веселья сидел рядом и без остановки говорил. Но к концу последнего урока он все же чуть подубавил обороты, сам устал видимо. Да и Леша устал. Устал слушать. Не привык он к такому. Обычно сидел спокойно, листал в телефоне ленту и мозги ему никто не делал.       Дома хотелось только одного — поесть и лечь спать. Лёша скинул рюкзак у порога, стянул куртку, повесил её на спинку стула. Остановился посреди комнаты и просто постоял несколько секунд, глядя в одну точку. Глаза закрывались сами собой. Всё тело ныло: спина, ноги, даже пальцы на руках. Но он же решил, что надо готовиться к экзаменам, а не пинать хуи. Кореш заставил себя пойти на кухню. Открыл холодильник, внутри пусто, если не считать вчерашней картошки и полпалки колбасы, которую он пожалел есть, потому что вдруг потом ничего не останется. Подумал секунду и всё же отрезал пару кусков. Положил на хлеб, съел стоя, даже не садясь за стол. Заварил чай, а кипяток обжёг пальцы через кружку, но он не обратил внимания.       В комнате он устроился за столом, включил ноутбук. Экран осветил стену жёлтым светом. Лёша посидел минуту, просто глядя на заставку, пытаясь заставить себя сделать хоть что-то. В голове не было ни одной мысли — только белый шум. Потом он всё-таки открыл браузер и нашёл первое видео по географии. Её он не знал от слова совсем. Женщина на экране говорила монотонно, будто читала вслух страницу из учебника. Брюнет слушал, но слова не задерживались в голове, влетали в одно ухо и вылетали через другое. Он перемотал назад, послушал ещё раз. Записал что-то в тетрадь, буквы получались кривыми, потому что рука уже просто не слушалась.       Через полчаса глаза уже щипало. Он потёр их кулаками, зевнул и поймал себя на мысли, что смотрит не на экран, а в окно. Там было темно. Только фонарь подсввечивал вечно летящий снег и мигал на другой стороне улицы.       Он сделал звук на ноутбуке чуть громче, чтобы не было соблазна отключиться. Лёша пытался запомнить, где тропики, где субтропики, но всё смешивалось в кашу. Он злился на себя. Чего тут сложного? Другие же понимают. А он сидит, как дебил, и не может отличить один пояс от другого.       Через час голова уже гудела. Не так, чтобы трещала, а так — тяжело, будто внутри кто-то сидел и долбил молоточком. Лёша откинулся на спинку стула, закрыл глаза. В висках пульсировало в такт сердцу. Прошёл ещё час. Может, больше. Он уже не смотрел на время. Когда очередное объяснение просочилось мимо сознания, не оставив и следа, парень выдохнул и нажал на паузу. Посидел. Потом закрыл ноутбук, отодвинул его в сторону. — Всё, — сказал он вслух. Голос прозвучал глухо, будто не из горла, а из живота. — Хватит.       Он потёр лицо ладонями. Кожа была горячей и сухой. Ныли глаза, гудело в голове, в груди было странное, непривычное чувство. Не боль. Не страх. А что-то другое. Будто внутри что-то наросло за эти дни — работа, Илья, постоянники, которые улыбались ему просто так — и теперь этому не хватало места. И он не до конца понимает, хочет ли, чтобы это прекращалось или нет. С одной стороный не хочет возвращаться в ту пустоту, где не было ничего, кроме страха. Где дни тащились один за другим, одинаковые, как клоны. Где он просто вставал, терпел, ложился спать и ничего не ждал. А с другой, боялся перемен, боялся, что это может сломать его еще сильнее.       Лёша встал, отнёс кружку на кухню. Сполоснул её, поставил в раковину. В комнате он рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Натянул одеяло до подбородка, уставился в потолок. Свет от уличного фонаря падал на стену мутными разводами — через занавеску, которая давно просила стирки. Глаза закрылись. Дыхание стало ровным. Он даже не заметил, как провалился в сон. Свет в комнате так и остался гореть.

***