оттепель

***

      В школе было шумно из-за большого количества школьников, и ярко от ламп, это очень давило на, итак больную, голову. Лёша сегодня хоть и выспался более-менее, но в школу идти вообще никакого желания не было. Но надо. Все говорят надо учиться, закончить уже, сдать экзамены и взрослеть. А кто спрашивал, хочет ли этого Деревяшкин? Почему в этом мире все люди что-то должны? Брюнету не хочется ничего: ни учиться, ни взрослеть, ни лежать без дела, не хочется, чтобы время шло. Просто ничего. Со стороны кажется, что у Деревяшкина вообще никаких эмоций нет, ходит вечно с расслабленным лицом, опущенным в пол, вечно рассматривает что-то под ногами, но на людей не смотрит, боится чужого взгляда осуждающего.       Он зашёл в кабинет, а даже половины класса ещё не было, рано пришёл. Он даже не переживает, хотя на первом уроке очередная очень важная контрольная, к которой он вообще не готовился. Прошёл медленно к шкафу сначала, мокрую куртку стянул с себя и медленно опустился за парту, кидая потрепанный рюкзак рядом с собой на пол. Залип в одну точку на парте, рисунок какой-то собаки, мило. Телефон по привычке достаёт, на парту кладет рядом с собой, но не включает. Даже там все стало обыденным и неинтересным. Вся лента усыпана успешными людьми, который то распоковки покупок снимают, то себя счастливых, зависть вызывая у всех в комментариях, за что негативые слова пишут. В городе было ещё тихо, машин почти нет, только дворник где-то вдалеке скрёб лопатой по асфальту, чтоб убрать за ночь заледеневший снег. Окна домов горели то тут, то там, кто-то уже встал, заваривал чай, собирался на нелюбимую работу, от которой устал уже. Небо светлело медленно, нехотя, будто тоже не хотело просыпаться. Лёша наблюдал через окно, как оно медленно освещает крыши домов красивым розоватым оттенком. В кабинете было душно, ибо батареи топили на всю мощность, а окна давно не открывали, ведь кому-то может стать холодно и надо будет срочно закрывать их обратно, когда даже воздух холодный не зашел в помещение. Корешу, конечно, нравится сидеть рядом с ними, погреться, но кислорода в кабинете явно не хватало, сухо очень было. Стёкла запотели с внутренней стороны, покрылись мелкими капельками, как будто кто-то надышал на них целый день. А снаружи сильный мороз, белый снег и чернота. Кареглазый сидел у окна и видел только размытые жёлтые круги от фонаря на столбах, машины, редкие прохожие. Если прищуриться, мир за стеклом превращался в одно большое мутное пятно, в котором иногда можно разглядеть лишь силуэты еле идущих детей и взрослых.       День тянулся уж очень медленно. Деревяшкин вечно проверял время на телефоне. По ощущениям проходили все 40 минут нудного предмета, а на деле минут 5. Это очень раздражало. Хотелось поскорее уйти отсюда, не обязательно домой, но хотя бы в место, где не будет столько людей и будет хоть чуть-чуть тепло. Илья сегодня не пришёл. Может заболел или прогулял. Кореш поймал себя на мысли, что пусто рядом, но сразу отогнал это. Нельзя привыкнуть за один день, он сам это сказал. Саши с Данилой тоже не было. Это хорошо. Но все таки интерес был, куда же они пропали. Уроки сменяли друг друга. Взгляд темноволосого хоть и был прикован то к учительнице, то к доске, но он не слышал ни слова, что произоснила женщина. Вся информация влетала в одноу ухо и сразу же вылетала из другого, не задерживаясь. Он не был погружён в мысли, их просто не было. Ни одной. Даже тревога куда-то ушла. В голове гулял ветер. Но голова ужасно гудела, будто в ней ездят маленькие, но очень громкие машины. Лёша потрогал висок, будто проверяя, всё ли там на месте. Всё было на месте. Просто пусто. Лишь иногда механически переписывал с доски, не вникая, поворачиваясь вновь к окну.       На последнем уроке в кабинет зашла уставшая классная руководительница. Все сразу заткнулись, ибо получить пизды от неё перед самым звонком явно не хотелось никому. Затянется еще этот разговор на всю перемену. — Здравствуйте, ребята, — учительница прошла к первой парте второго ряда и положила свой блокнот, наверное, с расписанием или чем-то еще, и телефоном сверху, в руках ключи звенят, прям как у базовой учительницы из американских фильмов, — напоминаю вам, уже совсем скоро, 14 февраля, будет устный экзамен. Я надеюсь, все готовятся, потому что если не сдать, то допуска к остальным экзаменам не будет, — очки поправляет свои для зрения, осматривая всех, что сидели и бубнели на разные темы, но только не про экзамен. — Да его любой дебил сдаст! — выкрикнул одноклассник с третьей парты, тот, что всегда пытался выделиться из толпы, говорил громко и вставлял ненужные фразы в чужой разговор, бывало, что даже на драки провоцировал других. В общем, для Лёши этот мальчик выглядит странным. — Ну вот и посмотрим, сдашь ты или нет, — женщина саркастично улыбнулась и начала отмечать тех, кто проспал, прогулял, в общем отсутствовал на других уроках. А таких было много. Ведь, кому захочется в такой мороз выходит на улицу, так ещк и идти в школу? Правильно, никому. Всем хочется полежать в тёплой кровати и попить горячий чай, смотря очередной сериал про счастливую любовь.       Зимой вообще ничего не хочется делать. Особенно по утрам, когда ещё совсем темно, а уже надо вставать, собираться и идти в школу по сугробам и мокрому снегу, пока кто-то лежит и спит в тёплой кровати. Иногда даже страшно по такой темени ходить, мало ли, за тобой кто-то увяжется и убьёт. А потом найдут тебя закопанного в сугробе уже заледеневшего и мертвого.       Сегодня последний выходной, поэтому после школы Кореш идёт сразу домой, желая только завалиться спать. Идёт, устало перебирая ногами, обувь промокла насквозь, ужасно холодно, ног уже не чувствует, будто идёт не десять минут, а все сорок. Как он ещё не заболел, непонятно. Много из одноклассников на больничном сидят, носом шмыгая. а некоторые больные в школу все таки ходят, других заражают, будто специально. Бесят.       Дома всё как обычно. Пустые бутылки из-под пива стоят на кухне, отчим лежит в зале под громкие звуки телевизора, а на столе остатки закусок. С такой жизнью Денису и смерть недолго ждать. Глаза уже полностью жёлтые из-за проблем с почками, кожа дряхлая, вся в морщинах, удивительно, что тоже желтой не стала, выглядит он намного старше своего возраста. Лёша не хотел такой жизни. В детстве он мечтал, что мама уйдёт от отчима и всё станет лучше. Но если мама и выгоняла Дениса, хоть на пару дней, хоть на неделю, он всё равно возвращался, и всё становилось как прежде.       Повесил куртку в тёмной прихожей, кроссовки сразу положил на батарею, чтобы успели высохнуть до завтра. А то надевать мокрые вообще неприятно. Белые шнурки уже давно не изначального цвета, а скорее серые от грязи, которая въелась и не отмывается никакими средствами. Лёша открыл шкаф с одеждой, взял первцю попавшуюся футболку и штаны и переоделся. Сел за стол. Надо собраться с силами и хотя бы раз попробовать этот устный русский.       В голове всё легко: взял, прочитал, пересказал, ответил на вопросы и ушёл довольный. Но на деле оказывается всё иначе. У кого нет проблем с пересказом и умением разговаривать, то пройдёт гладко, без проблем и перкживаний. А если проблемы есть, и они огромные, то надо очень постараться. Это как раз случай Кореша.       Лёша посидел над телефоном, полистал сайт, и закрыл, даже не прочитав ничего. Голова не варила вообще. Все ватное и плывет, будто его накачали чем то незаконным, а он не заметил. Руками лицо потирает, чтоб хоть чуть-чуть в чувства прийти, но получается плохо. Глаза после яркгго света очень устали, чуть поураснели, а руки и вовсе слушаться не хотят. Встав со стула, ноги Деревяшкина почти не держали его, пройдя до кровати он плюхнулся лицом в одеяло, глаха закрывая. ужасно хотелось спать. Или просто отдохнуть. Хоть что-то из этого. Забыв даже будильник поставить, засыпает. Завтра работа, к сожалению школа, где, скорее всего, будет Саша с Даней, потому что странно долго их не было. Они хоть и раздолбаи, но все равно ходили более-менее без пропусков, а тут пропали внезапно.

***

      На следующий день в школе были все. К большому сожалению для Лёши. с первого же урока началось это. Зашли втроём в кабинет, как обычно громко разговаривают и вообще не думают, что могут помешать кому-то. Куртки свои повесили, Яцкевич, вообще не обращая внимания на Деревяшкина, сел за свою парту рядом, начинает учебники раскладывать свои, смеясь с очередной шутки Фурцева. Саша же, отходя от друзей, подходит за спину Кореша, когда тот не видит его. Саша наклонился так, что его голова оказалась почти у Лёшиного плеча, и уставился в экран. Кареглазый, чувствуя чьё-то дыхание и знакомые духи замирает, дышать боиться, а сердце начало колотиться так, будто через ноги сейчас выйдет. — Ахах, смешно-смешно, — сказал, оценивая видео в тик токе в чужом телефоне, вдруг потянулся рукой к нему.       Лёша, увидев чужую руку, свою с устройством резко в сторону увел, но парень уже успел докоснуться и лайкнуть. — Ты чё, — буркнул Кореш, не зная, как вообще реагировать на это. Ожидал он вообще других действий.       Кудрявый же ничего не ответил, только усмехнулся и отошёл обратно к друзьям своим. Илья это все видел и не скрывал ошарашенного взгляда, который бегал с Кореша на беловолосого. Даже он думал, что Парадеев сейчас что-то похуже сделает. Но, когда Саша к ним подошел, он ничего не сказал и обратно влился в беседу. Даня же вообще этого не заметил, ибо стоял спиной к ним.       Деревяшкин сидел весь урок и пытался пульс свой успокоить, не зная, спасибо что-ли Саше сказать, что взбодрил его так, или как вообще реагировать. Руки тряслись, что даже писать ничего не смог нормально, коряво и непонятно получалось. Кореш даже не поворачивался к ним, но Даня так и пытался его взбесить. Глупые шутки как будет ему лет 9, вскользь упомянул его в каком то из разговорах, но Лёша услышал лишь своё имя. Не дай бог они что-то задумали. В очередной раз Саша тянется рукой своей до Кореша, что кофту потянуть, в этот раз Деревяшкин даже повернулся, чтобы послать, хотя сам понимает, что именно этого от него и ждут, специально на эмоции выводят, будто питаются ими. Но Яцкевич заговорил про какую-то новую игру, переманивая их внимание на себя. Специально он отвлек их или нет, Лёша не знает. Да и знать не хочет.       Следующие пару уроков прошли как обычно, его особо не трогали, ибо Саша просто спал, а Фурцев сидел в наушниках и тыкал в телефоне, играл в игру новую, про которую Илья сказал им.       На большой перемене Лёша решит выйти из душного кабинета и размяться хотя бы, а то все мышцы, если они есть конечно, уже очень расслабились. Зашёл в туалет, запах которого можно почувствовать ещё не дойдя до него. Ужасно. Зайдя в туалет он увидел Сашу, сидящего на поддоконнике рядом с открытым окном. Смотрел что-то в телефоне, печатал быстро, губы кусал свои, нервный, наверное. Взгояд злой такой поднял на зашедшего, но выражение лица сразу поменялось, на нейтральное, будто скрыть хочет что-то. Лёша же быстро перевел взгляд на раковину, в зеркало посмотрел на свои синяки под глазами. В последнее время они стали ярче и больше, что явно не радовало Деревяшкина. Воду включил, пытаясь настроить хоть чуть чуть тёплую воду, но когда этого сделать не получилось пришлось умыться ледяной водой. Может, это и к лучшему, взбодрится хоть. Смахивает капли с рук оставшиеся и быстро выходит оттуда, закрывая дверь за собой, лишь бы не чувствовать этот пристально взгляд на себе. Будто дыру прожигает в нем. Но ни слова не сказал, как и Лёша. В класс пошёл обратно, надеясь не нарваться на Даню.

***

      Лёша вышел из подъезда и сразу понял, что сегодня намного холоднее, чем вчера. Мороз пробирал даже через куртку, которую он считал тёплой. Снег валил стеной, крупные хлопья, как в дешёвых новогодних фильмах, только здесь от них было не уютно, а тошно. Они лезли в глаза, таяли на щеках холодной влагой, забивались под капюшон. Лёше лишь остаётся надеется, что скоро потеплеет хоть чуть-чуть. Дорожки, которые ещё утром посыпали песком, уже снова замело достаточно хорошим слоем снега. Лёша шёл, проваливаясь в рыхлый снег по щиколотку. Кроссовки промокали мгновенно, он чувствовал, как холод подбирается к пальцам ног, а позже и вовсе не чувствовал их. Лужи исчезли, а вместо них под ногами хрустел лёд. Тонкий, но противный. На одном шаге корка треснула, и нога провалилась в ледяную жижу. Лёша чертыхнулся, вытащил кроссовку и понял, что обувь уже полностью мокрая. Придётся на работе сидеть так, ведь другой у него нет. Пришлось идти, наклонив голову, чтобы в глаза не летело.       За углом он чуть не поскользнулся на припорошенной льдом плитке. Сердце на секунду будто остановилось от страха, но он удержался, взмахнув руками. Надеется, что никто не видел этого. Уши хоть и так от холода красные, но он уверен, что они покраснели еще сильнее.       Работа началась как обычно. Уже знакомые люди приходили и Лёша делал привычные вещи, будто работает здесь не несколько дней, а уже много лет. Но переживает все таки ещё чуть-чуть от такого близкого взаимодействия с другими. К этому не привык. Владимира сегодня не было, от чего появилась боязнь, что если он что-либо забудет, надо будет позвонить, а это делать он вообще не любит. Но благо такой ситуации не произошло.       За пару часов до конца смены, Лёша сидел в телефоне, ведь клиентов ближе к ночи стало намного меньше и можно ничего не делать. Лишь изредка поднимать взгляд на вошедших и вписывать их в программу. Особого труда это не составляло. В очередной раз он отвлекся от телефона от звука открывшейся входной двери и замер. — Ну нихуя себе, что за люди, — зашёл Саша, их глаза сразу встретились, и улыбка на лицо кудрявого залезла очень быстро, губы облизывая сухие и потрескавшиеся из-за холода, — работаешь, что-ли? — Вопрос очевидный задаёт и ближе подходит к стойке, куртку свою стягивая, рассматривает все эмоции на чужом лице.       Лёше сказали, конечно, что даже если знакомый зашёл, надо общаться вежливо, ну или хотя бы в допустимой форме. Пожтому грубить сейчас вообще не вариант для него, а с милость отвечать этому белобрысому тоже не хочется. В голове пусто, быз понятия что говорить вообще в такой ситуации. — Привет, Лёх, — Илья повторил за Сашей, подходя ближе, облокачивается руками на стойку и заглядывает к Лёше. Слишком дружелюбно. — Привет, — все что смог выдавить из себя Кореш, шумно выдыхая, — вы были у нас уже? — Неа, не были, вот первый раз пришли, так еще и попали чётко, — смеётся Парадеевич, оголяя зубы свои с брекетами. Родители богатые, наверное. — Хорошо, — ответил Лёша, перевода взгляд обратно на компьютер, вбивая новых пользователей. Кореш думает, что на работе то Саша ничего ему не сделает, можно, наверное, не бояться, но руки чуть потряхивает, а воздух будто сжали вокруг, что дышать нечем.       Тонкие пальцы быстро печатают что-то на компьютере, глаза бегают по экрану, не отвлекаясь на чужие разговоры. Ну или пытается. Голова кругом. Они узнали где он работает и теперь могут приходить дразнить его и сюда, это явно последнее, что хотелось Лёше. — Всё, можете проходить за места, — голос чуть дрогнул в начале, взгляд не поднимает на них и ждёт, когда уйдут. — Да че ты боишься так, Лёшка, — Саша смеётся громко так, привлекая внимание некоторых клиентов, волосы поправляет, промокшие от сильного снегопада. — Да пойдём уже, не мучай его, — Илья наконец в диалог встревает, поворачивая силой Парадеева, толкает к залу с компьютерами. А Лёша поднимает голову свою, встречаясь с глазами Яцкевича, что смотрит так, с сожалением, что-ли.       Они сели за места свободные, прекращая свои разговоры, наушники надевают и погружаются в другой мир. Ну и слава богу, Деревяшкин надеется, что уходить они будут уже не в его смену. Видеть их еще раз вовсе не хотелось.       Конец смены прошёл в напряжении и мыслях. Изредка вырывали из них звуки колокольчика на двери, оповещая, что зашел клиент. Кореш успел даже посмотреть почти весь видеоролик по разбору экзамена по информатике. Мало, что понял, конечно, но пора бы уже начинать. Времени с каждым днем становиться все меньше и меньше, а перкживания еще больше нагнетают, что кареглазый ничего не сдаст и будет гнить в этой помойке вместо с отцом.       После окончания смены Лёша моментально начал собирать свои вещи, лишь бы не попасть на одноклассников, что все еще играют. Надел куртку быстро, попрощался с Вовой и вышел из здания, направляясь к дому. Нос сразу стал розоватым от холода и он сильнее укутался в воротник. Мысль, что за ним идут они, чтоб проследить где он живёт, не покидала до самого подъезда, пока он все таки не решил повернуть голову и осмотреть двор свой. Параноить Лёша любит очень сильно, хоть и хочет избавиться от этого.       Зайдя в тёплую квартиру, где горел свет, Кореш снимает куртку и вешает на кручок, смотря на себя в зеркало. Нос и щеки красные, будто свеклой натерли, как в старых советских фильмах. Руки не чувствует и еле двигать может, поэтому идёт на кухню и подставляет под тёплую воду. Он постоял так минуту, другую, пока пальцы не начали покалывать, значит, отошли. Выключил воду, вытер руки о висящее рядом полотенце, даже не глядя. На кухне было пусто. Отчим то ли спал, то ли ушёл куда-то. Бутылок на столе не прибавилось, но и не убавилось. Хоть бы убрал за собой разок. Лёша заглянул в холодильник и нашёл вчерашнюю картошку, отрезал кусок колбасы, съел всё это, стоя у открытой дверцы, даже не разогревая. Пить не хотелось. Очень хотелось спать.       В комнате он рухнул на кровать, успев только толстовку снять. Телефон выпал из руки, не успев долететь до подушки. Лёша подумал, что надо бы будильник поставить, но руки уже не слушались и глаза закрылись сами собой. Он провалился в сон, даже не успев понять, что уснул. Впервые так. В голове всё ещё мелькали лица, Саша с его брекетами, Илья с жалостливым взглядом, клиенты, которых он записывал в программу. Но они быстро расплылись в чёрную пустоту, быстро рассеиваясь.