You rise with the Moon, I rise with the Sun

Раскинувшийся под балконом сад навевал чувство безмятежности и спокойствия. Ветер гулял в листве, шёпотом разнося тихие разговоры, пойманные среди затемнённых улиц столицы. Силуэты двух покорителей обтекал лунный свет, мягкий, как объятия матери, в которых хотелось нежиться пока не станет клонить в сон. Возможно, это была одна из причин почему ночь особенно располагала к разговорам, разбирающим душу по составляющим и собирающим вновь воедино. Тишина, прерываемая порывами ветра, была уютной, даже приятной. Одной из особо импонирующих характеристик Зуко было его умение быть уязвимым и открытым в моменты слабости. Он не стыдился того, что являлся простым человеком и не претендовал на особый статус, богоподобность и божественность его также не интересовали, и эта его простота обычного смертного, пожалуй, подкупала и вызывала интерес в нём и симпатию не только у Катары, но и любого, кто мог смотреть дальше короны на голове Лорда Огня. Отчего-то у среди людей была распространена некая тяга к высоким титулам, но то от незнания скольких свобод подобная ноша лишает своего обладателя на самом деле. Девушка считала, что лишь отчасти способна понять тяжесть бремени правителя, несмотря на то, что сама занимала отнюдь не последнюю роль в Племенах Воды и в пытающемся восстановиться мире. Наверное, это было и причиной почему казалось, что ему можно открыться, не боясь наткнуться на осуждение, не рискуя испытать обжигающий стыд или обиду за не ту реакцию. Ещё несколько лет назад Катара бы не поверила этим словам, но Зуко был безопасным, тем пристанищем, куда возвращались побитыми и уставшими, чтобы зализать раны. — Я очень переживаю за него, — начала девушка. — мужчину, которого я лечу. Точнее, пытаюсь. — Заэд. — он констатировал, не спрашивал. Катару не удивило, что Зуко запомнил имя отца Юнь, хоть она и упоминала его один раз. Он всегда был внимателен, иначе не смог бы выслеживать Аватара так долго. Глаза шатенки сменили фокус с напряжённого профиля мужчины на огни города, видневшиеся в отдалении, за стеной, что отделяла территорию дворца от улиц столицы. — Он очень слаб, на глазах увядает. — в голосе покорительницы слышались ноты искреннего сожаления, прятавшиеся за признанием правды такой, какая она есть. — Когда мне кажется, что я уже поняла в чём проблема, всё становится только хуже. Разглядывая город, Катара не обратила внимание на то, как внимательно Лорд Огня рассматривал её одним глазом, всё так же держа голову руками, слегка склонив её в противоположную сторону для удобства. С такого ракурса — снизу вверх — она была как всегда красива и безмерно обаятельна, а лунный свет придавал её коже бархатный вид, вызывая едва сдерживаемое желание потрогать руками, прикоснуться губами, вдохнуть… — Ты крайне талантливая целительница, Катара. — тихим, но уверенным тоном проговорил мужчина, медленно вырастая в полный рост. Повернувшись корпусом к девушке, теперь он уже смотрел на неё с привычного угла сверху вниз. Хоть Зуко не было свойственно желание являть себя иначе чем тем, кем он является, рядом с ней ему хотелось казаться выше, больше, сильнее, и хоть ему претило то, как звучит его титул, но подле неё ему хотелось видеться Хозяином Огня. Да, Зуко никогда не стремился обладать чем-то грандиозным, но обладать её вниманием, её временем, её симпатией и интересом… Он отрицал в себе эти качества, эти, по его мнению, грубые порывы неотёсанного поведения, потому что нельзя обладать чем-то, что связано с ней человеком. Но то, что творилось у мужчины внутри… в грудной клетке сердце порой билось в истерике от невозможность получить то, чего желалось больше всего на свете. — Я уверен в тебе больше, чем в себе. Он будет жить, потому что его жизнь в твоих руках. — В моих руках… — вторя Зуко, Катара повернулась к нему и непроизвольно подняла ладони, подставляя под голубой свет, рассматривая их с такой тщательностью, словно способна увидеть в линиях ответ на нерешённую загадку. Мужчина, наблюдая за действиями покорительницы, держал себя в тисках, полагаясь на собственное самообладание. С каждой проведённой секундой он убеждался в том, что абсолютно заворожен. Находиться в такой близости к девушке были крайне опасно. Импульсивное желание инициировать физический контакт в самом его невинном проявлении Зуко удалось поймать где-то на пути к реализации — едва протянув руку к ладоням девушки, он одёрнул себя, взгляд поспешил спрятаться под спадавшими на глаза волосами. Правитель Страны Огня практически не выказывал чувства стыда или неловкости, но в этот исключительный момент ощущал себя мальчишкой, у которого всё написано на лице. Но скоро Зуко взял себя в руки — не хотелось навязываться девушке, когда у неё было столько забот, поглощавших её всецело и полностью. — Наверное, это то, о чём думаешь ты на постоянной основе? Он упускает момент, когда она поднимает глаза, потому пристальный взгляд очей, скрывавших в себе глубину океана, застал его врасплох. Широко распахнутые от удивления глаза на мгновение застыли, дыхание замерло, как и всё вокруг для мужчины. — Да… — выдох. — да, эта мысль действительно занимает мою голову ежедневно. — глаза, отливающие золотом, ищут за что можно зацепиться и находят своё спасение в небольшой уткочерепахе, выплывшей на освещённую часть пруда, располагавшегося в центральной части сада. Зуко с самого детства до безумия полюбил этих зверушек и находил в них своего рода утешение. И даже иногда завидовал их беспечности. Он вновь развернулся к саду, уперев ладони в поручни по обе стороны от себя. Девушка списала этот манёвр на тяжесть дум и ноши правителя, которую ему не с кем разделить. Разве только с Аангом он мог поднять эту тему и рассчитывать на то, что будет по-настоящему понят. — Если это как-то поможет, сейчас люди Народа Огня кажутся мне счастливее, чем когда… — Катара задержала взгляд на Зуко, затем перевела его туда же, к пруду. — когда мы посещали столицу во время правления Лорда Озая. — Во время войны. — поправил он. — Ты можешь называть вещи своими именами, я не обижусь на констатацию факта. Но всё же покорительница была уверена, что заметила пробежавшую по лицу молодого человека тень, когда он говорил об этом. И она слишком хорошо его знала, чтобы поверить, что тема отца его уже вовсе не трогает. Хоть он и не лгал — обижаться на упоминание отца и войны, которую он вёл, не стал бы. Катара инстинктивно подалась вперёд, кладя руку на его ладонь, заглядывая в лицо. — Знаю. Как и знаю, что всегда могу поговорить с тобой, и знаю, что ты всегда найдёшь время для меня, даже несмотря на свою занятость. — слова казались не связанными с их диалогом. — К чему ты, Катара? — он повернул голову к девушке, всеми силами пытаясь игнорировать растекающийся по телу ток, источником которого было то место, где длань девушки касалась его пальцев и тыльной стороны кисти. — Я видела как ты отреагировал, когда услышал об отце девочки. — она пыталась удержать его глаза как можно дальше. — Прочувствовала, если позволишь. Ты знаешь, что всегда есть те, кто будет страдать от твоих решений и это не всегда плохие люди. И ты всё равно переживаешь за каждого. Это удивительно. — Удивительно? — длинные волосы даже взметнулись от быстрого движения головы, когда, не сдержавшись, Зуко поворачивается вновь к собеседнице. — Плохо удивительно? Катара не сдержала улыбки и едва слышный смешок от его реакции, чем немного смутила, но он не подавал виду. — Нет, это хорошо. Возможно, это именно то, что заставило меня взглянуть на тебя иначе ещё тогда, в Ба Синг Се. Зуко знал, что если посмотрит на их касающиеся ладони, то придаст жесту слишком много значения, поэтому всячески старался не опускать взгляд. — Ты вправду была первой, кто мне доверился. — тише произнёс Зуко. — Много воды утекло с тех пор. И я рада, что сейчас мы можем просто это обсудить. И, может даже, посмеяться? Но потяжелевший взгляд Зуко уже предательски упал на ладонь Катары, накрывшую его. Девушка проследила за ним и аккуратно прервала контакт, что вызвало в покорителе волну разочарованного облегчения. — Ты права. — в памяти всплыл момент, когда повелительница воды была готова использовать святую воду, чтобы исцелить его шрам. Как она касалась его шрама, изучая, не боясь, не отворачиваясь и не отрекаясь. Тогда, в катакомбах, он заставил её это сделать сам. — Я тоже этому рад. К списку страхов Зуко с определённых пор добавился страх испытать то отвратительное, гнетущее чувство, которое поглотило его внутренности, свернув кишки в тугой узел, и пустило леденящий холод по венам, когда он увидел в глазах девушки, что стояла сейчас перед ним в лунном свете боль и разочарование от осознания его предательства. Он выбрал Азулу, он выбрал честь, он выбрал ударить в спину ту, что доверилась. И как бы он себе тогда не доказывал, видеть её выражение лица, её глаза, затуманенные слезами, было невыносимо больно. — Просто знай, что ты тоже можешь всегда найти меня. И я выслушаю. Возможно, даже поделюсь непрошенным советом. — Катара мягко улыбнулась, затем невольно начала рассматривать шевелюру Зуко. — Не пробовал заплетать косы? — Нет. Обхожусь классическими вариантами, с которыми можно носить корону. — он машинально тряхнул головой, заставляя волосы рассыпаться по плечам. Девушка хмыкнула. — Тебе бы пошло. — она тихо развернулась и направилась к выходу с балкона. — Доброй ночи, Зуко. — Доброй ночи, Катара. Хозяин Огня задержался ещё немного, любуясь ночным небом. Отчего-то сегодня оно выглядело особенно прекрасно.