Сквозь погребальную песнь

      Многие самосовершенствующиеся, мечтающие однажды вознестись, представляют себе Владыку Небес несколько иначе. Пожалуй, это величественный мужчина на голову выше остальных, властно восседающий на троне и оглядывающий всех мудрым и строгим взглядом.              Или, быть может, старец, проживший долгие века и познавший глубины мироздания, вызывающий такое благоговение, что каждый в его присутствии падает ниц, в почтении разбивая лоб о землю.       Реальный Владыка Небес не был похож ни на одно из этих описаний.       Он был немного неуклюж и неловок — своевольный Бог Войны, о красоте которого слагали легенды. Почёт и слава ворвались в его жизнь после долгих лет унижений, о которых теперь уже никто не вспоминал, а всё потому, что новоиспечённый глава и без того давал немало поводов для сплетен.       Например, его невозможно было найти в тронном зале за выслушиванием умозаключений божеств. Вероятность того, что он окажется среди смертных или в компании короля демонов, имя которого лишний раз не упоминалось среди святых, была куда выше, чем шанс застать его за разбором проблем канцелярии.       Вот, например, кто бы мог подумать, что Владыка целого мира в этот самый миг бежит по бескрайнему лесу прочь от Скорбной Птицы, которая, размахивая огромными крыльями и издавая мрачную трель, несётся следом в желании откусить хоть кусочек плоти?       Оказаться в таком положении можно было только по одной причине — Владыка снова вмешался в дела смертных.       Ловко перепрыгивая разбросанные ветки и кочки, Се Лянь отмечал про себя, что начинает истощаться. Теперь понятно, почему местные жители покидали деревни: раз даже божество едва уносит ноги, то что уж говорить об обычных людях.       Но настораживало другое — Скорбники не появляются из ниоткуда. Много веков назад эти жуткие птицы едва не стали погибелью для огромных государств. Беспощадные, они нападали на людей, издавая мрачные звуки, похожие на погребальную песнь, благодаря чему и получили своё имя.       Вот только тогда боги их истребили.       А это значило только одно — кто-то намеренно призвал этих существ.       Се Лянь обернулся, чтобы посмотреть, как далеко находится угроза и в какую сторону лучше свернуть, но с ужасом обнаружил, что вместо одной птицы за ним гонятся уже три. Они окружали его, раскрыв крылья и создавая клетку из стальных перьев. И принц понял, что нужно срочно действовать.       — Жое!       Белая лента вылетела из-под рукава и зацепилась за сук могучего дерева. Се Лянь оттолкнулся от земли и стремительно прыгнул над пропастью, молясь, чтобы точность не подвела его и он смог протиснуться в пещеру напротив.       Внезапно ветка хрустнула под тяжестью тела, надломилась, и прыжок божества изменил траекторию. Теперь он оказался прямо над бездной.       Он снова оглянулся. Скорбники были совсем близко и уже готовились к атаке. Жое держалась из последних сил, но вдруг опять раздался треск, и ветка окончательно отломилась. Се Лянь зажмурился, готовый принять на себя всю смертельную боль от удара, но в последнее мгновение понял, что не чувствует падения.       Приоткрывая один глаз, он облегчённо выдохнул.       — Сань Лан, сзади! — выкрикнул он демону, который одной рукой держал вцепившуюся в него Жое, а другой управлял Эмином.       Одна птица с визгом пролетела мимо Се Ляня и рухнула в пустоту под ними, пока две другие продолжали отчаянную борьбу. И вдруг глаза принца расширились от ужаса.       — Сань Лан, нужно уходить! — крикнул он, и Хуа Чэн проследил за его взглядом.       Прямо к ним летела целая стая Скорбных Птиц, выстроившись в боевой строй и готовая атаковать со всей мощью.       Хуа Чэн отпустил Эмина сражаться в одиночку, а сам подтянул его высочество к краю, поднимая и обхватывая за талию.       — Жое, сюда! — скомандовал демон, и лента, словно послушный питомец, виляющий хвостом, тут же выполнила указание, снова цепляясь за дерево и связывая их воедино.       Разбежавшись, они оторвались от земли. Хуа Чэн подхватил летящее к нему духовное оружие, и вместе они со свистом влетели в узкую каменную расщелину. Хотя демон и успел подложить руку под голову Се Ляня, это не спасло их от болезненного приземления.       Перекатившись по земле, они подняли пыль и оба закашлялись. Но быстро пришли в себя, когда с жутким звоном стальные крылья чудовищ ударились о вход в пещеру.       Птицы, поняв, что не могут протиснуться внутрь, принялись просовывать зубастые клювы, щёлкая ими с треском в попытке поймать добычу.       — Гэ-гэ, ты в порядке? — Лента ловко заползла обратно в рукав своего хозяина, который с кряхтением принял сидячее положение.       — В полном. Спасибо, Сань Лан. Ты не ушибся?       Хуа Чэн отрицательно мотнул головой.       Очередной звон заставил их посмотреть в сторону единственного источника света. Скорбники не оставляли попыток.       — Похоже, нам придётся провести здесь какое-то время, — заключил Се Лянь, потирая ушибленное бедро, и в ответ услышал тихое хмыканье.       Хуа Чэн поднялся сам и подхватил божество под локоть. Однако, приняв вертикальное положение, руку не убрал — скользнул вдоль рукава, сплёл пальцы с чужими и потянул Се Ляня на себя, вынуждая уткнуться в объятия.       — Гэ-гэ в последнее время очень занят и заставляет меня скучать, — его пальцы скользнули вдоль позвоночника, задержались на пояснице, мягко надавливая на чувствительное место.       Раздался судорожный вздох.       — Я тоже скучал, — пробормотал Се Лянь, потираясь щекой о плечо демона и сильнее сжимая его одежды. — Как давно мы не виделись?       — Две недели, — отчеканил Хуа Чэн с явной ноткой обиды.       Се Лянь трепыхнулся и сквозь темноту попытался вглядеться в глаз своего возлюбленного.       — Ох… уже так долго.       Хуа Чэн коснулся губами его макушки, лба, покрыл россыпью мелких поцелуев виски и щёки, а затем пальцами приподнял подбородок принца и жадно впился в его губы.       Се Лянь застонал, приоткрывая рот, чтобы впустить горячий язык и сплестись с ним воедино. До этого поцелуя он в полной мере не осознавал, что значит его «скучал». Усталость копилась в теле вовсе не из-за бесконечных погонь и расследований, а потому, что его плоть привыкла к страстной ласке Хуа Чэна и каждую секунду протестовала против их вынужденной разлуки.       — Сань Лан… — простонал он в губы.       — Раз гэ-гэ говорил, что хочет меня баловать, то есть ли надежда, что он исполнит моё эгоистичное желание?       Бровь Се Ляня удивлённо выгнулась. Вскоре после заключения брака он действительно дал обещание стать хорошим мужем, любить и баловать его так, как никто другой не сумел бы. И даже попросил Хуа Чэна не принижать себя, а прямо говорить о своих желаниях, потому что мечтает исполнить их все.       Однако впервые Хуа Чэн и правда о чём-то просил.       — Конечно. Что я могу сделать?       Хуа Чэн вновь потянулся за объятиями, словно маленький ребёнок, боящийся признаться в мелкой пакости.       — Можем ли мы… решать проблемы смертных вместе?       После недолгой паузы Се Лянь непонимающе помотал головой.       — Ты… хочешь помогать людям? — недоверчиво спросил он, и Хуа Чэн не удержался от ироничного смешка.       — Я не хочу расставаться с гэ-гэ.       — О! — только и смог произнести Се Лянь, прежде чем веселье охватило его.       Стараясь скрыть рвущийся наружу смех, он прикрыл рот рукой и отвернулся. Однако подрагивающие плечи не остались незамеченными.       — Гэ-гэ считает это смешным?       — Нет, что ты! — Он снова взглянул на демона с улыбкой на губах. — Просто я ожидал чего-то более… опасного.       — О, — Хуа Чэн наклонился ближе, опаляя ушную раковину горячим дыханием, — у меня есть и такие желания.       Се Лянь сглотнул.       — Сань Лан хочет поделиться? — слегка наклонив голову, спросил он.       Демон с хитрым прищуром надвинулся, вынуждая его шаг за шагом отступать назад, пока тот не упёрся спиной в холодную стену.       — Если я расскажу, то гэ-гэ будет негде от меня прятаться.       Щёки Се Ляня ошпарило румянцем, а руки задрожали от нетерпения. Раздался очередной грохот, будто Скорбники с новыми силами взялись за разрушение каменного укрытия, однако беглецов куда больше волновало созерцание друг друга.       — Я не собираюсь прятаться, — прошептал принц.       Произнеси он нечто подобное в прошлом — тотчас бы сбросился с этого несчастного обрыва вниз головой. Но, видя расплывающуюся ухмылку Хуа Чэна и чувствуя, с какой силой тот вжимает его в стену, с планированием самоубийства пришлось повременить.       — Тогда… — начал демон и коснулся чувствительной ямки за ухом, медленно спустился к шее, щекоча обнажённую кожу кончиками пальцев, провёл ладонью по груди и с силой сжал талию, пригвоздив его высочество бёдрами к себе. — Как гэ-гэ отнесётся к тому, чтобы компенсировать недели разлуки?       Се Лянь судорожно вдохнул, ощущая, как по всему телу прошёл разряд тока. Все мысли сосредоточились на твёрдом бугорке под слоями одежды, который нескромно упирался ему в низ живота.       Со странным стоном он обхватил щёки Хуа Чэна ладонями и притянул его к поцелую, заставляя наклониться. Тот глухо замычал от удовольствия, когда юркие пальцы начали перебирать пряди на затылке, рождая россыпь мурашек.       Се Лянь разорвал поцелуй, чтобы вдохнуть немного воздуха, но Хуа Чэн тут же снова поймал его губы, не давая передышки. Рука нашла узел яодая и одним движением развязала его, распахивая ханьфу.       Грохот снаружи прекратился, и ему на смену пришёл стук дождевых капель. Пещера наполнилась запахом сырого леса, а из-за сгустившихся туч света стало ещё меньше. Но искать тела на ощупь не было ни тяжёлой, ни неприятной задачей, и Хуа Чэн превосходно с ней справлялся. Особенно когда его горячая ладонь скользнула под пояс штанов его высочества.       — Мгм… Сань Лан! — простонал Се Лянь, уткнувшись лбом в плечо демона, не в силах выдержать его напора.       Большой палец огладил головку по кругу, собирая каплю влаги, а после обхватил член рукой. Несмотря на то, что движения были уверенными и приносили неописуемое наслаждение, Се Лянь не мог не почувствовать лёгкую дрожь, исходящую от возлюбленного, которая всегда сопровождала их близость.       Он снова нашёл губы демона, впившись в них яростнее. Определённо, Владыка Небес мог бы посоревноваться в выдержке с кем угодно во всех трёх мирах, но проиграл бы во всём, что касалось Хуа Чэна. Поэтому, даже не удосужившись как следует расправиться с одеждами демона, он просто отодвинул их в сторону, протиснулся под пояс и обхватил внушительный член ладонью. По губам прошла вибрация от рыка, который издал Хуа Чэн, и, воодушевлённый этим, Се Лянь принялся зеркально повторять те же движения, что демон дарил ему самому.       Воздух будто раскалился, спину жгло от грубого камня позади, а одежды затрудняли получение долгожданной разрядки, но они не придавали неудобствам никакого значения. Словно голодные звери, они всё никак не могли насытиться друг другом.       — Ваше Высочество! — раздался знакомый голос где-то далеко за пределами укрытия, и Се Лянь, как ошпаренный, отстранился от губ возлюбленного, прислушиваясь.       Хуа Чэн же не прекратил ласку ни на секунду, словно ничего и не слышал. В панике принц сжал ткань на его груди, не зная, куда себя деть и что делать.       Демон наклонился к уху и прошептал так горячо, что у Се Ляня подкосились ноги:       — Кончай, гэ-гэ.       Слёзы брызнули из глаз одновременно с тем, как вязкая жидкость растеклась по пальцам Хуа Чэна. Дрожащий, Се Лянь часто задышал, уткнувшись в грудь возлюбленного. Тот запустил свободную руку в его волосы, прижимая ближе, а вторую плавным движением вынул из нижних одежд и поднёс к губам, слизывая капли.       Осознание того, что делает Хуа Чэн, пришло не сразу, но, как только его высочество понял, по телу прошла новая волна возбуждения, смешанная со стыдом — это было так развратно и так… горячо.       — Ваше Высочество, вы здесь? — раздалось хлюпанье мокрой обуви по земле, и Се Лянь, вспыхнув как спичка, отлетел от Хуа Чэна, судорожно пытаясь привести себя в порядок.       Хуа Чэн вышел вперёд, закрывая божество собой.       — Ваше Высочество, где… Ты?! — тон Фэн Синя за долю секунды сменился с обеспокоенного на презрительный, стоило ему лишь завидеть Собирателя Цветов Под Кровавым Дождём. — Где Его Высочество?!       — Кхм… я здесь, — Се Лянь вынырнул из-за живой изгороди.       Как бы он ни старался привести себя в приличный вид, не заметить криво завязанный яодай, растрёпанные волосы и покрасневшие, припухшие губы было невозможно.       Лицо Фэн Синя скривилось от отвращения, и он машинально сделал два шага назад.       — Вы чем здесь занимались?! Ты… ты… — он указал пальцем на Хуа Чэна, а затем перевёл его на Се Ляня. — Ваше Высочество, тебе нельзя находиться рядом с этим… с ним! — палец снова метнулся в сторону демона.       Се Лянь покачал головой, привычный к подобным речам, и мягко ответил:       — Сань Лан помог мне спрятаться от Скорбников. Только… куда они делись?       Смена темы немного остудила пыл Бога Войны. Хуа Чэн всё это время стоял неподвижно, но, услышав вновь про стаю монстров, прошёл вперёд, чтобы проверить всё самому.       Фэн Синь, сморщившись, тут же отступил на пару шагов в сторону.       — Не знаю. Но нам удалось выяснить, кто мог призвать их из мёртвых.       Приглаживая пальцами спутанные волосы, Се Лянь подошёл ближе, постепенно возвращаясь к своему обычному состоянию.       — И кто же? — поинтересовался он, заглядывая за спину Фэн Синя.       Хуа Чэн вальяжно прислонился плечом к расщелине, складывая руки на груди.       — Даже века не прошло, гэ-гэ. Твои слуги такие старательные, — иронично протянул он, с ленивым удовольствием наблюдая, как Фэн Синь вспыхивает за мгновение и открывает рот, чтобы излить поток ругательств. Но Се Лянь примирительно встал между ними.              — Ха-ха… так что там со Скорбными Птицами? Что тебе удалось выяснить?       Бог Войны злобно выдохнул.       — Я нашёл хижину в глубине леса, всю исписанную запретными ритуалами. Скорбников точно вызывали именно там.       — Отлично. Тогда отправляемся туда.       Не раздумывая, он зашагал к свету, слыша, как Фэн Синь плетётся следом.       — Есть ещё кое-что, — добавил тот, продолжая идти. — Эти птицы не просто издают погребальную мелодию перед тем, как полакомиться человеком. Так они делают только днём. А вот ночью всё куда хуже. Эти существа умеют имитировать голоса погибших и тем самым сводят близких с ума.       — Но зачем?       — Безумие — их любимое лакомство.       Се Лянь задумчиво помолчал.       — Для чего кому-то могло понадобиться воскресить их?..       Подойдя к обрыву, они оба увидели, что Хуа Чэн уже стоит на противоположной стороне и подкидывает в руках игральные кости. Завидев своего бога, он бросил их на землю, и перед Се Лянем появилось густое чёрное пространство, служащее переправой. Тот решительно шагнул вперёд и уже через миг оказался рядом с демоном. Но стоило Фэн Синю занести ногу для перехода, как портал тут же схлопнулся, заставив Бога Войны замереть с поднятой конечностью.       Фэн Синь медленно опустил ногу обратно на землю и с каменным лицом уставился на пустоту перед собой. С другой стороны обрыва Хуа Чэн лениво поправил рукав, будто вообще не имел к происходящему никакого отношения.       Повисла тишина.       Се Лянь кашлянул.       — Сань Лан… кажется, проход закрылся.       — Правда? — с удивительным безразличием отозвался демон. — Как неожиданно.       Фэн Синь прищурился.       — Ты сделал это специально.       — Сделал что? — Хуа Чэн чуть склонил голову. — Я всего лишь помог гэ-гэ перебраться.       — А я тогда что?!       — Ты помеха.       — Сань Лан! — шёпотом ахнул Се Лянь, хотя уголки его губ уже предательски дрогнули.       Фэн Синь сжал копьё так сильно, что древко жалобно скрипнуло.       — Ваше Высочество, отойди от него.       — Гэ-гэ, не слушай его, — тут же отозвался Хуа Чэн. — Он просто расстроен, что его не пригласили.       — КУДА НЕ ПРИГЛАСИЛИ?!       — В романтическое путешествие через лес.       Се Лянь окончательно отвернулся, прикрывая рот рукавом.       Фэн Синь сделал глубокий вдох. Ещё один. Потом посмотрел вниз, в пропасть.       — Я прыгну.       — Не допрыгнешь, — лениво заметил Хуа Чэн.       — Один раз допрыгнул, значит, и второй смогу.       — Очень впечатляет.       Се Лянь поспешно вмешался, прежде чем Фэн Синь действительно попытался осуществить задуманное.       — Сань Лан, пожалуйста…       Хуа Чэн театрально вздохнул, словно шёл на огромную жертву.       — Раз гэ-гэ просит…       Он щёлкнул пальцами.       Чёрный туман расползся над пропастью, формируя узкий мост. Фэн Синь подозрительно посмотрел на него.       — Это не ловушка?       — Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже летел вниз.       — Сань Лан!       — Что? — демон улыбнулся. — Честность — важная часть отношений.       Фэн Синь процедил что-то неразборчивое себе под нос и осторожно ступил на мост.       И ровно в этот момент Хуа Чэн задумчиво произнёс:       — Хотя…       Мост исчез.       Раздался вопль:       — ХУА ЧЭН!!!       Но прежде чем Фэн Синь успел рухнуть в пропасть, Жое молнией вылетела из рукава Се Ляня, обвилась вокруг его талии и дёрнула вверх так резко, что Бог Войны буквально перелетел остаток расстояния.       Он рухнул на землю по другую сторону обрыва, прокатился по камням и вскочил на ноги с перекошенным лицом.       Се Лянь в ужасе обернулся:       — Фэн Синь! Ты цел?!       — ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО, КЛЯНУСЬ, ОДНАЖДЫ Я ЕГО ПРИБЬЮ!       Хуа Чэн довольно хмыкнул:       — Жду с нетерпением.       Се Лянь снова вмешался:       — Давайте поторопимся. До вечера осталось не так много времени.       Фэн Синь раздражённо зашагал впереди, ведя за собой остальных. Он то и дело спотыкался о ветки и кочки, будто только ему одному они попадались на пути. Парочка позади шла расслабленно и переговаривалась о чём-то своём, что бесило Бога Войны ещё сильнее.       В конце концов его терпение лопнуло, и он остановился.       — Почему он вообще здесь? — он снова указал на Хуа Чэна.       — Потому что он помогает, — отозвался Се Лянь.       — И потому что гэ-гэ сказал, что скучал по мне, — добавил Хуа Чэн, явно довольный собой.       — Сань Лан!       — Я НЕ ХОЧУ ЭТО СЛЫШАТЬ!       Фэн Синь отвернулся и зашагал быстрее, протыкая землю копьём в качестве опоры.       Когда впереди показался полуразвалившийся домик, уже начало смеркаться. Се Лянь первым вошёл внутрь старой хижины, осматривая каждый угол. Повсюду были нанесены древние запретные заклятия. Окна забиты досками и почти не пропускали свет. На стенах и полу остались следы огромных когтей.       Хуа Чэн коснулся одного из талисманов, и тот мгновенно превратился в пепел.       — Хозяина этой хижины зовут Шэнь Юй, — Фэн Синь задел колокольчики, и они отозвались мрачным звоном. — Я выяснил, что артефакты, которые здесь находятся, может достать только божество.       Се Лянь недоверчиво обернулся.       — Хочешь сказать, кто-то из чиновников снабжает его?       — Похоже на то. Поэтому он может знать, что мы его здесь поджидаем.       Хуа Чэн уселся на стул и беззаботно подпёр щёку рукой.       — И тем не менее он явится. Гэ-гэ, смотри.       Се Лянь проследил за жестом Хуа Чэна. Тот указывал на единственную вещь, не вписывающуюся в жуткую атмосферу этого дома, — портрет молодой девушки, служивший алтарём для подношений.       — Мне кажется, я знаю, что он задумал.       — И что же? — спросил Се Лянь, подходя к алтарю ближе. Рядом с рисунком стояли благовония, а на столике лежали свежие фрукты.       — Вернуть из мёртвых свою возлюбленную.       Оба Бога Войны вопросительно посмотрели на демона, и тот продолжил:       — Я тоже кое-что разузнал об этих тварях. Люди называют их проклятыми душами, заключёнными в телах чудовищ. Они приходят туда, где смерть оставляет после себя слишком много скорби. К тем, кто потерял близких, ушедших из жизни по своей воле. Птицы питаются негативными эмоциями — печалью, болью, безумием. А чтобы их вызвать, подражают голосам мёртвых. Достаточно точно, чтобы живые начинали сомневаться, не заперта ли душа внутри чудовища, и молить богов вернуть её обратно. Только гэ-гэ лучше всех знает, что боги не терпят подобных заблуждений.       Бровь Фэн Синя недоверчиво взлетела вверх.       — Но где гарантии, что его благоверная окажется «заточённой» внутри этих монстров?       Хуа Чэн красноречиво впился взглядом в глаза Се Ляня.       — В любви не существует гарантий. Ты пойдёшь на всё, если есть хотя бы малейшая надежда вновь услышать голос возлюбленного.       Фэн Синь перевёл взгляд с Хуа Чэна на Се Ляня, потом обратно и затряс головой из стороны в сторону, словно мокрый пёс.       — Я должен доложить обо всём и призвать подмогу. Если этот Шэнь Юй и правда явится, то приведёт с собой с десяток пернатых убийц.       Быстрым шагом он выскочил из хижины, в то время как Се Лянь присел за стол рядом с демоном.       — Сань Лан, если всё действительно так, как ты говоришь, в чём смысл кому-то из богов помогать ему?       Хуа Чэн покрутил бусину в волосах.       — В этом я не уверен. Разве что… кому-то из чиновников выгодно разорение этих земель?       Се Лянь задумался, перебирая в голове множество вариантов, но так и не нашёл ответа, когда тёплая рука легла поверх его ладони, сплетая пальцы в замок.       — Мы можем просто дождаться, когда он сам себя раскроет.       Принц благодарно кивнул и наклонился ближе, встречаясь лбом со лбом Хуа Чэна. В его присутствии любые проблемы переставали казаться такими значительными.       — Духовная связь не работает! — в хижину вернулся Фэн Синь и застыл, словно его пригвоздили к полу.       Се Лянь отстранился от демона и неловко почесал затылок, стараясь придать себе как можно более безразличное выражение лица.       — Думаю, мы и сами справимся — сказал он, и Фэн Синь кивнул, изо всех сил стараясь не кривиться. — Кхм… нам придётся переночевать здесь. Но для начала надо позаботиться о безопасности. Я напишу талисманы, обклеим ими дом снаружи со всех сторон, чтобы птицы не смогли проникнуть внутрь. Потом закроем двери и будем ждать.       Фэн Синь выглядел так, будто совсем не слушал.       — Пока совсем не стемнело, я пойду наберу дров, просушим их и попробуем растопить печь, — выдавил он из себя и развернулся, снова покидая жилище.        Послышался звук капель о крышу.       Се Лянь выдохнул и достал из рукава тонкую стопку бумаг. Стоило коснуться её пальцами, как на поверхности проступили изящные иероглифы защитных заклинаний. Хуа Чэн зажал один из талисманов между пальцами.       — У гэ-гэ превосходный почерк.       Улыбнувшись, Се Лянь ответил:       — Я оплошал. Если бы попросил Сань Лана создать талисманы, враг никогда бы не догадался, для чего они.       Хуа Чэн поймал его улыбку. Глаз опасно заблестел.       — Разве гэ-гэ не говорил, что я делаю успехи?       Поняв, что попался, Се Лянь сжал губы, и демон провёл по ним большим пальцем, отбросив талисман на стол. Ещё не до конца отойдя от недавней ласки, тело вновь отозвалось приятным теплом, и, поддавшись порыву, Се Лянь прикусил палец и оставил на нём лёгкий поцелуй.       Хуа Чэн вспыхнул мгновенно. Он подхватил его высочество за талию и усадил прямо на стол, удобно устраиваясь между его ног. Тот охнул, но не вырвался. Отсюда сохранялся хороший обзор, и он мог заранее заметить возвращение Фэн Синя.       Недовольный тем, что принц сосредоточен не на нём, Хуа Чэн оставил влажный поцелуй на его виске. Потом второй. И с явным удовольствием наблюдал, как взгляд Се Ляня теряет фокус, а губы тянутся за поцелуем, который он охотно дарит. Тягучий, нежный, будто они вернулись ровно к тому моменту, на котором остановились раньше.       — Птицы снова начали петь, я услыш… — дрова посыпались из рук Фэн Синя.       Громкий звук заставил их оторваться друг от друга, однако в этот раз Хуа Чэн даже не подумал убрать руку с талии его высочества, продолжая поглаживать её большим пальцем.       — Фэн Синь! Ты так быстро вернулся… — зардевшись, пролепетал Се Лянь.       — Ваше Высочество… я всего лишь вышел за дровами. За дровами. Не за душевной травмой.       Се Лянь был готов провалиться сквозь землю и Хуа Чэн лениво отошёл в сторону, выпуская принца из плена.       Фэн Синь присел на корточки, подбирая промокшие дрова, и с нечитаемым выражением лица понёс их к печи, когда вдруг остановился и воскликнул:              — Вы вообще можете не трогать друг друга хотя бы пять минут?!       — Можем, — ответил Хуа Чэн и после короткой паузы добавил: — Но не хотим.       — …              Се Лянь прикрыл лицо ладонями.       — Здесь… ммм… я сделал талисманы. Пойду приклею их вокруг дома.       С этими словами он собрал в охапку раскиданные листы и вышел на улицу. Хуа Чэн пошёл следом, нахально ухмыляясь Богу Войны по пути.       Погода совсем разбушевалась. Вместе с дождём поднялся сильный ветер, а мрачная трель Скорбников продолжала раздаваться из глубин леса. Поёжившись от пробирающего озноба, Се Лянь принялся развешивать талисманы на стенах. Демон почти сразу пришёл ему на помощь.       Пока принц отошёл к южной стороне, Хуа Чэн расклеивал талисманы на северной.       Как вдруг раздался отчётливый голос его высочества:       — Ты недостаточно хорош.       Демон обернулся, но никого рядом не увидел.       — Ты надоел мне.       Голос вновь отозвался эхом:       — Я никогда не смогу полюбить такого, как ты.       Кулаки Хуа Чэна непроизвольно сжались.       — Сань Лан, я закончил! — из-за угла вышел Се Лянь, но замедлил шаг, увидев застывшую фигуру демона. — Что случилось?       Хуа Чэн сглотнул.       — Гэ-гэ, птицы могут имитировать голоса не только мёртвых.       Се Лянь тут же сорвался с места. Подбежав, он обхватил плечи Хуа Чэна руками, крепко сжимая их.       — Ты что-то слышал? — взволнованно спросил он и получил кивок в ответ.       — Тебя.       — Что?! Что я говорил?       Демон отрицательно покачал головой.       — Ты весь промок, гэ-гэ. Давай вернёмся.       И хотя принц не был согласен с таким уходом от ответа, заметив потупленный взгляд возлюбленного, решил ненадолго отступить.       Хижина встретила их теплом печи, которую усердно растапливал Фэн Синь. Хуа Чэн плотно запер дверь. На удивление, не проронив ни слова.       — Давайте немного передохнём, пока Шэнь Юй не сделал свой ход, — предложил Се Лянь.       — Хорошо. Я останусь здесь, — отозвался Фэн Синь, подбрасывая пару веток в печь.       Пройдя в восточную комнату, Се Лянь отметил про себя, что она больше похожа на кладовку для хранения запасов, чем на место для отдыха. По крайней мере, своими размерами. Однако он и не думал жаловаться. Если есть простенькая циновка для ночлега — это уже лучше, чем могло бы быть.       Устроившись, Се Лянь похлопал ладонью рядом с собой, приглашая Хуа Чэна прилечь. Тот повиновался. Лёг рядом и подпёр голову рукой.       — Тебя беспокоит то, что ты услышал в лесу, — скорее утверждал Се Лянь, чем спрашивал. — Это был не я, Сань Лан. Что бы оно ни сказало моим голосом, это не имеет к нам никакого отношения.       Взгляд демона потеплел. Принц с несвойственной для себя небрежностью повалился рядом, перекатываясь на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с Хуа Чэном.       — Я знаю.       — Тогда что с тобой?       После непродолжительной тишины он ответил:       — Эти существа гораздо могущественнее, чем были изначально. Теперь они могут видеть потаённые страхи.       Се Лянь сощурился.       — Ты впервые признаёшь, что чего-то боишься.       Хуа Чэн перекатился на спину, устремляя задумчивый взгляд в разрисованный потолок.       — Сань Лан, ты точно не хочешь поделиться?       Хуа Чэн не ответил сразу. Чуть сузив глаз, будто оценивая, стоит ли вообще открываться, он после короткой паузы медленно притянул Се Ляня к себе. Так, что между их лицами осталось не больше цуня.       — Посмотри сам, — тихо произнёс он.       И Се Лянь не колебался ни мгновения. Он коснулся лбом лба Хуа Чэна, позволяя духовной связи раскрыться.       Мир вокруг на секунду дрогнул и рассыпался.       Образы чужих воспоминаний хлынули волной. Однако вопреки ожиданиям демона вместо презрения до его слуха донёсся облегчённый вздох.       Связь прервалась.       Ничего не говоря, принц перекинул ногу через бёдра Хуа Чэна, усаживаясь сверху, и прежде чем снова соприкоснуться с ним лбами, робко прошептал:       — Посмотри, как я жил без тебя в тот год.       Хуа Чэн непонимающе вздрогнул, а Се Лянь обхватил его лицо руками, заставляя сосредоточиться.       Размытая картинка постепенно обрела очертания уже такого родного Храма Водяных Каштанов. В углу комнаты сидел юноша в белых одеждах и, сжимая в руках блестящее кольцо на цепочке, смотрел в стену напротив пустым, безжизненным взглядом так долго, пока за окном не начало светать.       Потом всё снова поплыло. Река воспоминаний унесла его к следующему эпизоду. На этот раз Се Лянь в одиночку стоял посреди площади мятежного Призрачного Города с мечом наперевес, не позволяя нечисти проникнуть в Резиденцию Хуа Чэна. Боги тоже подтянулись к этому представлению в попытках уговорить его не вмешиваться в конфликт с целым миром демонов — разумеется, ради собственного благополучия. Но Се Лянь оставался непреклонен: разъярённый, он стоял на пороге и, судя по позе, вовсе не шутил, когда говорил, что перебьёт каждого, кто приблизится.       И вновь всё слилось воедино, являя очередной момент из жизни. Божество стояло на коленях перед постелью Хуа Чэна, уткнувшись лицом в простыни и пытаясь уловить его запах хотя бы ещё раз. Но, потерпев неудачу, он лишь судорожно сжал ткань в пальцах, пока по щекам скатывались горькие дорожки слёз, оставляя тёмные влажные пятна на ткани.       Хуа Чэн изумлённо распахнул глаз, тогда как Се Лянь, наоборот, крепче зажмурился в тщетной борьбе со стыдом. И всё же, пересилив себя, снова взглянул на демона.       Слова больше не были нужны. Обхватив его за шею, Хуа Чэн притянул бога к своим губам и поцеловал отчаянно, жадно, пока вторая рука давила на спину, вынуждая лечь сверху. Се Лянь тихо замычал, отвечая с тем же голодом — быть может, потому, что болезненные воспоминания вновь пробудили в нём прежнюю, невыносимую тоску по любимому.       — Ваше Высочество, Скорбники окружили хижину со всех сторон! — ничему не научившись, Фэн Синь распахнул дверь и застыл в проёме.       Тяжело дыша, Се Лянь оторвался от губ демона, но не слез с него, лишь в ужасе уставился на непрошеного гостя.       — …Я должен был позволить птицам сожрать меня.       С этими словами Фэн Синь вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, а Се Лянь уронил лицо в ладони, пока Хуа Чэн с прежним равнодушием продолжал лежать на циновке.       — Гэ-гэ, не хочу этого говорить, но нам лучше пойти и узнать, что происходит.       Се Лянь охнул, осознав, что до сих пор сидит на нём верхом, и быстро вскочил на ноги, не забыв, впрочем, учтиво подать руку демону.       Снаружи вновь раздалась протяжная трель Скорбников — на этот раз настолько близко, что деревянные стены хижины задрожали. Колокольчики под потолком зазвенели сами собой, а огонь в печи тревожно дёрнулся от несуществующего сквозняка.       Се Лянь первым вышел в главную комнату, на ходу поправляя смятые одежды.       Следом появился Хуа Чэн — спокойный и расслабленный настолько, словно минуту назад они не целовались так жадно, будто пытались наверстать целый год разлуки. Один лишь его довольный вид заставил Фэн Синя мученически прикрыть глаза рукой.       — Ваше Высочество, я умоляю… хотя бы сделайте вид, что вам стыдно, — пробормотал он.       Щёки Се Ляня мгновенно вспыхнули.       — Фэн Синь!       — А что Фэн Синь? — не выдержал тот. — Я вообще-то пришёл предупредить, что нас окружила стая древних тварей, пожирающих людей, а не… — он замахал рукой в воздухе, не находя слов, — не это!       Хуа Чэн лениво прислонился плечом к стене.       — Он просто завидует, гэ-гэ.              — Я тебе сейчас копьё в глаз воткну.       — Попробуй.       Се Лянь поспешно втиснулся между ними, прежде чем привычная перепалка успела перерасти во что-то более разрушительное.       Но в этот момент снаружи раздался стук.       Все трое мгновенно замолчали.       За дверью послышался шорох мокрой одежды, а затем — хриплый мужской голос:       — Я знаю, что вы внутри.       Фэн Синь крепче перехватил копьё.       Хуа Чэн медленно выпрямился.       Се Лянь шагнул вперёд и распахнул дверь прежде, чем кто-либо успел его остановить.       В лицо тут же ударил сырой ночной ветер вместе с запахом мокрой земли и прелых листьев. На пороге стоял мужчина в тёмных одеждах. Дождь давно промочил его насквозь, чёрные волосы липли к бледному лицу, а под глазами пролегли такие глубокие тени, будто он не спал уже многие месяцы.       Позади него, среди деревьев, виднелись огромные силуэты Скорбников, сидящих неподвижно, словно послушные домашние питомцы.       Шэнь Юй медленно поднял взгляд на Се Ляня.       И в его глазах принц увидел то, что видел слишком много раз за свою жизнь, — человека, которого скорбь пережевала изнутри, оставив одну лишь оболочку.       — Владыка Небес… — тихо произнёс он. — Значит, слухи были правдой. Вы действительно вмешались.       Фэн Синь шагнул вперёд:       — Даже не думай дёрнуться.       Но Шэнь Юй словно не услышал его. Его взгляд остановился на портрете девушки у стены, и лицо мужчины болезненно смягчилось.       — Владыка Небес, — пробормотал он, делая шаг внутрь хижины. — Верните её мне. Я умоляю вас.       Се Лянь почувствовал, как Жое тревожно зашевелилась под рукавом.       — Шэнь Юй, мёртвых нельзя вернуть таким способом, — мягко сказал он.       Мужчина усмехнулся. Коротко и надломленно.       — Неправда! Вы просто не желаете этого делать! — закричал он. — Я слышал её голос. Она звала меня!       — Ты же и сам понимаешь, что это не она, — подал голос Хуа Чэн, и впервые за всё время Шэнь Юй посмотрел прямо на него.       — Что ты можешь знать?       Алый глаз демона опасно блеснул.       — Больше, чем кто-либо здесь.       В хижине повисла тишина.       Даже Фэн Синь замолчал.       И тогда раздался ещё один голос:       — Как трогательно.       У дальней стены, где мгновение назад никого не было, теперь стоял мужчина в золотисто-чёрных одеждах. На его губах играла лёгкая улыбка, вот только глаза оставались холодными. Рука лениво перебирала нефритовые бусины.       Фэн Синь резко развернулся:       — Ты?!       Се Лянь нахмурился, сразу узнавая его. Цзинь Шао — Бог Земли Запада. Тихий. Незаметный. Один из тех, кто всегда держался в стороне от крупных конфликтов. Теперь становилось понятно почему.       — Это ты снабжал его артефактами, — произнёс Се Лянь.       — Снабжал? — божество мягко рассмеялось. — Я лишь немного помог человеку, потерявшему смысл жизни.       Хуа Чэн тихо хмыкнул.       — Как благородно.       Цзинь Шао скользнул по нему взглядом.       — Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём… Не думал, что застану здесь и тебя.       — А я вот совсем не удивлён, увидев тебя, — лениво отозвался Хуа Чэн. — Обычно за подобной мерзостью всегда стоит кто-то с Небес.       Фэн Синь скривился, но спорить не стал.       Божество же продолжило, будто не заметило насмешки:       — Ваше Высочество, мы можем всё изменить. Я смогу помочь вам обрести ещё больше могущества. После бесконечных войн и голода земли пришли в упадок. Храмы опустели, люди перестали молиться, духовная сила ослабла, а остальные чиновники смотрят на нас свысока! После появления Скорбников смертные снова вспомнили о вере! Вы же лучше остальных понимаете, что значит отсутствие прихожан для бога.       — Ради этого ты позволил чудовищам убивать людей? — в голосе Се Ляня прозвучало неподдельное отвращение.       — Люди и без того каждый день умирают, Ваше Высочество, — уже спокойно ответил тот. — Разве не лучше, когда их смерть приносит пользу?       Воздух в комнате похолодел.       Се Лянь почувствовал, как изменилась атмосфера вокруг Хуа Чэна, ещё прежде, чем посмотрел на него.       Демон всё так же стоял возле стены, но улыбка исчезла с его лица. Пол под ногами медленно начал покрываться тонкой паутиной трещин.       — Ты выпустил эту дрянь в лес, — негромко произнёс Хуа Чэн. — Посеял в смертных ложную надежду. И предлагаешь Его Высочеству уподобиться тебе.       Он чуть склонил голову набок.       — И после этого ещё продолжаешь говорить.       Цзинь Шао впервые заметно напрягся.       Шэнь Юй же будто только сейчас начал понимать, что происходит. Он медленно обернулся к божеству.       — Ты говорил… что она действительно там, — хрипло произнёс он. — Говорил, что птицы слышат души умерших. Что однажды мы сможем вернуть её.       — Иногда людям нужна надежда, чтобы продолжать жить, — уклончиво ответил тот.       — Ты солгал мне.       За окном внезапно раздался женский смех. Тихий и ласковый. И настолько нечеловеческий, что по коже пробежали мурашки.       Мужчина вздрогнул всем телом и снова распахнул дверь в поисках источника звука.       Птица медленно спустилась ниже остальных и склонила голову набок. Её массивный клюв приоткрылся, выпуская новый звук:       — Почему ты так долго?       Се Лянь заметил, как задрожали пальцы Шэнь Юя, и тот сделал шаг навстречу. Потом ещё один. И ещё, пока огромный клюв не оказался на расстоянии вытянутой руки.       — Это… не она, — тихо произнёс принц, но мужчина словно не слышал.       Скорбник снова заговорил голосом юной девушки:       — Мне холодно.       Шэнь Юй судорожно вдохнул воздух, а потом вдруг рассмеялся. Он закрыл лицо рукой и согнулся пополам, пока смех постепенно не превратился во что-то страшнее рыданий.       — Нет… — прохрипел он. — Нет, нет… её голос никогда… никогда не дрожал так.       Птица замерла. И снова попыталась:       — Шэнь Юй…       Наконец фальшь стала очевидной. Мужчина медленно поднял голову. Его глаза покраснели, а по щекам смешались дождь и слёзы.       — Ты не она, — прошептал он.       Скорбник вдруг резко расправил крылья и закричал уже не женским голосом, а своим настоящим — жутким, скрежещущим пением. Остальная стая тут же заволновалась вслед за ним.       Хуа Чэн прищурился.       — Похоже, они поняли, что добыча ускользает.       Птицы сорвались с места одновременно.       Стальные крылья вспороли воздух, а лес наполнился визгом и хлопаньем перьев.       Фэн Синь выругался, вскидывая копьё.       Но прежде чем кто-либо успел атаковать, Шэнь Юй внезапно шагнул назад, внутрь хижины.       По полу поползла тёмная духовная энергия. Колокольчики под потолком зазвенели так резко, будто готовы были лопнуть.              Се Лянь удивлённо распахнул глаза.       — Это…       — Ритуал призыва, — произнёс Хуа Чэн. — Только теперь в обратную сторону.       Шэнь Юй поднял руку, и талисманы на стенах вспыхнули один за другим чёрным пламенем.              Оно поползло по полу, дверям и потолку — словно живая тень.       Цзинь Шао резко отступил назад.       Жое молнией вылетела из рукава Се Ляня, обвивая тело чиновника прежде, чем тот успел сбежать. Божество рухнуло на колени с таким грохотом, что затрещали половицы.       — Полагаю, суду Небес придётся решить твою судьбу, — спокойно произнёс Се Лянь.       Тот дёрнулся, но лента затянулась лишь сильнее.       Скорбники снова закричали, но на этот раз уже испуганно.       — Всё это время… — голос Шэнь Юя дрожал, — я сам кормил вас её именем.       Очередная птица ринулась к нему, раскрывая зубастый клюв.       Шэнь Юй даже не пошевелился.       Чёрное пламя вспыхнуло вокруг чудовища вихрем и в одно мгновение прожгло его насквозь. Воздух наполнился запахом гари и палёного металла. Скорбник издал оглушительный визг, прежде чем рассыпаться пеплом прямо посреди двора.       Стая обезумела. Птицы метались между деревьями, сталкивались друг с другом, вопили голосами мертвецов: женскими, детскими, старческими. Лес будто сошёл с ума от чужих воспоминаний.       Но Шэнь Юй уже не слушал. Вспыхнули последние талисманы, и в ту же секунду чёрное пламя взмыло к небу.       Се Лянь невольно заслонился рукавом от жара. Даже Фэн Синь отступил назад, наблюдая, как одна за другой огромные птицы падают вниз, обращаясь в пепел ещё до того, как касаются земли.       Крики постепенно стихли, и над лесом остался лишь шум дождя.       Шэнь Юй стоял посреди двора, тяжело дыша. Его рукав уже тлел от собственной духовной энергии, а по ладони медленно стекала кровь.       Он долго смотрел в пустоту перед собой. Потом повернул голову к скромному алтарю.       — Прости… я действительно поверил, что смогу вернуть тебя.

***

      Се Лянь задумчиво шагал по улице Призрачного Города, мысленно возвращаясь к событиям прошлой ночи.       Бог Земли Запада оказался заточён в Небесной темнице до тех пор, пока на общем собрании не будет решена его дальнейшая судьба. Шэнь Юй больше не представлял никакой опасности, и, посчитав, что он и так слишком сурово наказан, Се Лянь позволил ему уйти.       Горячая ладонь коснулась руки принца.       — Ты много думаешь в последнее время, гэ-гэ, — произнёс Хуа Чэн, не обращая ни малейшего внимания на любопытные взгляды нечисти.       — Сложно представить, каким отчаявшимся должен быть человек, чтобы продолжать верить в очевидную ложь.       — Иногда любовь делает людей слепыми, — внезапно серьёзный голос Хуа Чэна стал ниже, заигрывающим. — Особенно если оставить её одну надолго.       Се Лянь поднял на него взгляд и, остановившись, вдруг поцеловал прямо на глазах у местных жителей.       Те воодушевлённо завизжали и захрюкали, одаривая сомнительными комплиментами Градоначальника Хуа и даочжана в белых одеждах.       Хуа Чэн ответил не сразу, будто на краткий миг действительно растерялся. Се Лянь почувствовал, как пальцы на его талии дрогнули.       А потом демон поцеловал его так, словно весь шум улицы перестал существовать.       — Я лично сожгу любого, кто прервёт нас на этот раз, — опасно бросил Хуа Чэн.       Через мгновение они уже исчезли за чёрным полотном портала, оставляя местным жителям заманчивый повод для сплетен на ближайшие пару дней.       Слуги учтиво выстроились в ряд, встречая хозяев Храма Тысячи Фонарей, однако те не удостоили их и взглядом. Целуясь, они врезались во всё подряд по пути во внутренние покои, пока девицы с тремя пушистыми хвостами бегали за ними и аккуратно расставляли предметы по местам.       Буквально ввалившись в покои, Хуа Чэн рывком захлопнул двери перед носом лисиц и прижал тяжело дышащего Се Ляня спиной к дорогому дереву, чтобы снова впиться ему в губы, вырывая отчаянный стон.       Неожиданно Се Лянь взял инициативу на себя, меняясь с ним местами, и теперь уже к двери оказался прижат Хуа Чэн. Он уставился неверящим взглядом, когда принц принялся небрежными рывками сдирать с него пояс.       — Сань Лан, — серьёзно начал он, надеясь, что Хуа Чэн не видит его лица из-за приглушённого света фонарей, — если тебе не понравится, скажи сразу, хорошо?       Хуа Чэн слегка ошалело кивнул, не до конца понимая, на что соглашается.       — Благодаря птицам я вдруг осознал, что так и не сумел до конца убедить тебя в своих чувствах, — голос божества был немного сдавлен. Он сглотнул.       Роскошная ткань змейкой приземлилась на пол. Следом Се Лянь отправил туда же верхние одежды Хуа Чэна, пока тот послушно позволял ему делать с собой всё, что вздумается.       Лишь когда принц с глухим стуком опустился на колени, к Хуа Чэну пришло осознание. Он прикрыл глаза рукой, будто не мог найти в себе силы взглянуть. В то время как Се Лянь уже робко стянул с него штаны и отбросил их в сторону.       Убирая прядь волос с плеча, сначала он мягко провёл рукой вверх-вниз по возбуждённой плоти демона, а затем коснулся её одними губами. Неизвестно, по кому из них импульс прошёлся сильнее — застонали они одновременно. Се Лянь слегка высунул язык, облизал самый кончик, собирая капельки влаги, а после взял его в рот.       Хуа Чэн отнял руку от лица. Его глаз пылал таким жарким огнём, что Се Лянь не мог отвести взгляд.       Он начал двигаться размеренно, восстанавливая в памяти то, как Хуа Чэн делал с ним подобное раньше. Старался повторить его ласку так же хорошо.       Демон с рыком вцепился ногтями в дверь. Стыд от того, что его высочество довёл его до грани всего несколькими движениями, обжёг щёки неприятным румянцем.       — Гэ-гэ, остановись, — гортанно простонал он, пытаясь отстраниться.       Однако Се Лянь схватил его за бёдра и намертво прижал к дереву, продолжая двигаться.       — Гэ-гэ, я… стой!       Густая жидкость выплеснулась в горло Се Ляня. Он послушно принял всё до капли, мягко отстранился, продолжая смотреть демону в глаза, и сглотнул.       Наступила гробовая тишина. Будто время перестало идти, задерживая их в этом мгновении. Се Лянь медленно поднялся с колен — смущённый и, судя по выпирающему сквозь одежды бугорку, до ужаса возбуждённый.       — Прости… — виновато произнёс он.       Хуа Чэн сорвался. Впился в его губы, собирая с них собственный вкус, и Се Лянь с восторгом отметил, что тот снова готов продолжать.       Демон рывком стянул одежды с его высочества, ни на секунду не прекращая поцелуй, и мягко подтолкнул к кровати, чтобы тот мог удобно устроиться на мягких простынях. Правда, у принца Сяньлэ были совсем другие планы на этот вечер.       Он снова вывернулся, усадил Хуа Чэна на постель, а сам забрался сверху. Но не выдержал и слегка потёрся возбуждённым членом о его живот, выбивая из демона удивлённый хрип.       Внезапно снаружи раздался какой-то шум. Они не обратили на него никакого внимания, слишком увлечённые друг другом, зато Жое осторожно покинула тело хозяина и змейкой проползла в дверную щель.       — Сань Лан, — простонал Се Лянь.       Его руки давно покоились в волосах Князя Демонов. Он осторожно перебирал пряди, касался чувствительного места на загривке и вместе с тем никак не мог перестать двигать бёдрами, потираясь о Хуа Чэна.       — Сейчас похоже на то, что ты можешь мне надоесть?       — Гэ-гэ, ты специально дразнишь меня?       Се Лянь невинно наклонил голову набок.       — Разве это не называется «баловать мужа»?       Хуа Чэн сглотнул и снова впился губами в губы его высочества. Рука плавно соскользнула со спины к упругим ягодицам, сжала их и потянулась к подрагивающему колечку мышц. Се Лянь простонал, приподнимая бёдра, не отстраняясь, а наоборот — подаваясь ближе, чтобы самому направить член Хуа Чэна в себя.       Демон гортанно рыкнул, но всё же выдавил:       — Ещё… не время, гэ-гэ.       Но Се Лянь, совсем потеряв стыд, опустился на него и зашипел от боли, смешанной с наслаждением. Хуа Чэн хотел отстраниться, однако божество снова не позволило ему этого сделать. Он толкнулся ещё глубже, чувствуя себя окончательно заполненным.       — Я… тоже скучал… эти две недели, — отрывисто прошептал он и увидел, как последняя нить, удерживавшая рассудок Хуа Чэна, оборвалась.       Демон простонал ему в шею и одновременно приподнял его бёдра, снова усаживая на себя. Се Лянь откинул голову назад, демонстрируя своё прекрасное тело, и Хуа Чэн, воспользовавшись моментом, подхватил губами его сосок.       Воздух накалился до предела, комната наполнилась ритмичными шлепками, вздохами и стонами. Ноги его высочества переставали слушаться, движения становились рваными и уже не приносили облегчения той жажде, которую он испытывал.       Тогда Хуа Чэн осторожно поднялся с постели вместе с принцем на руках и нежно уложил его спиной на кровать, намереваясь нависнуть сверху для продолжения.       И в очередной раз за этот вечер Се Лянь воспротивился.       Он ловко перекатился на живот и встал на четвереньки, спрятав лицо в ладонях, чтобы не видеть реакции Хуа Чэна и самому не выдать собственного жуткого трепета. Его тело мучительно задрожало, когда демон застыл на месте.       После недолгих размышлений Хуа Чэн пришёл к выводу, что его всё-таки сожрала одна из тех уродливых птиц. Иначе он не мог объяснить, почему сейчас плещется в собственной предсмертной фантазии.       — Сань Лан? — немного взволнованно позвал принц, и Хуа Чэн словно очнулся.       Он подхватил одну из подушек.       — Гэ-гэ, так будет мягче.       Теперь Се Лянь утыкался лицом в неё. Наконец он почувствовал шевеление позади и в предвкушении подался бёдрами навстречу, однако встретил совсем не то, чего ожидал. Хуа Чэн обхватил его ягодицы руками, слегка раздвинул их в стороны и тут же припал губами к чувствительной коже. Принц замычал, содрогнувшись от всплеска непривычной похоти. С его плоти протянулась тонкая ниточка прозрачной жидкости, пачкая постель, и эту часть Хуа Чэн тоже не оставил без внимания. Он коснулся головки члена его высочества и провёл по ней большим пальцем, выбивая очередной развратный звук из его уст.       Та картина, что предстала за закрытыми дверями покоев Храма Тысячи Фонарей, заставила бы восхититься даже самого отъявленного развратника. Се Лянь никогда не считал себя таковым. Ровно до этого мгновения.       — Сань Лан, — снова простонал он, и тот понял его без слов.       Хуа Чэн выпрямился и уже без раздумий вошёл на всю свою немаленькую длину, сразу попадая по заветной точке внутри. Поясница Се Ляня непроизвольно выгнулась, а в горле застрял немой крик. Потом движения стали жёстче, быстрее и начали приносить куда больше удовольствия.       И несмотря ни на что, Се Лянь улыбался сквозь выступившие слёзы. Наконец его Сань Лан больше не сдерживался — не осталось прежней излишней мягкости и страха причинить вред. Только бесконечная страсть и искреннее проявление взаимного желания.       Се Лянь подходил к пику. Он потянулся к себе, но рука тут же оказалась перехвачена крепкой хваткой. Хуа Чэн прижал её к постели, переплёл их пальцы и почти лёг сверху всем весом своего тела.       — Ты сможешь кончить, не прикасаясь к себе, — низкий грудной голос обдал теплом ушную раковину.       Се Лянь протестующе замычал, и в ответ демон особенно сильно толкнулся по чувствительной точке внутри. Потом снова. И ещё раз — с упоением наблюдая, как его божество буквально рассыпается от удовольствия.       Он понимал, что довёл Се Ляня до того же безумства, в котором тонул сам, и потому больше не собирался останавливаться. Хуа Чэн нежно потянул принца, не выходя из него, заставил перевернуться на спину и снова впился в его губы, которые с готовностью откликнулись на поцелуй.       — Посмотри на меня, гэ-гэ, — твёрдо произнёс он.       Се Лянь послушно открыл помутневшие от слёз глаза и неотрывно уставился на лицо Хуа Чэна — слишком прекрасное в это мгновение. Се Лянь снова застонал, не в силах получить долгожданную разрядку, однако демон оставался непреклонен. Он удерживал его руки над головой и сам тоже не прикасался к нему.       — Я не могу… Сань Лан… не могу… — будто в бреду повторял принц.       — Не отводи взгляд, гэ-гэ!       И настолько поражённый этим приказным тоном, Се Лянь, захлебнувшись собственными стонами, излился себе на живот так обильно, как никогда раньше. Его мышцы задрожали мелкими конвульсиями, а по уголку рта стекла тонкая полоска слюны.       Сделав ещё несколько отрывистых движений, Хуа Чэн тоже с рыком провалился в пучину наслаждения, до конца заполняя своё божество.       Се Лянь высвободил руки и потянул Хуа Чэна на себя, укладывая сверху. Быстрое и тяжёлое дыхание постепенно выравнивалось. Горло неприятно саднило.       Те эмоции, которые они пережили вместе, были слишком новыми, слишком яркими, слишком… слишком. И потому какое-то время оба просто молчали, приходя в себя.       Хуа Чэн отозвался первым. Он слегка приподнялся и взволнованно посмотрел на принца.       — Гэ-гэ, ты в порядке?       Се Лянь будто заранее знал, что после такого Хуа Чэн непременно начнёт винить себя в несдержанности, и потому, стараясь говорить как можно ровнее, ответил:       — Более чем.       Щёки всё ещё горели, а тело приятно тянуло от пережитого удовольствия, но, заметив тревогу в глазу демона, он мягко улыбнулся и провёл пальцами по его щеке.       — Не смотри на меня так, словно произошло что-то ужасное.       Хуа Чэн перехватил его ладонь и прижался к ней губами. Видя разомлевшего принца, который и не думал жаловаться, в нем зародилось какое-то новое чувство, глубокое и интимное. Это была уверенность в том, что он желанен.       — Гэ-гэ едва мог дышать.       — Потому что Сань Лан слишком… — он осёкся на полуслове, чувствуя, как лицо вспыхивает ещё сильнее.       Взгляд демона тут же потемнел от удовольствия.       — Слишком что?       Се Лянь мгновенно отвернулся.       — Ничего.       Тихий смешок раздался совсем рядом.       — Гэ-гэ сейчас выглядит так, будто хочет спрятаться под одеяло.       — Если Сань Лан продолжит надо мной издеваться, я так и сделаю.       Хуа Чэн склонился ниже, касаясь носом его виска.       — Я всё ещё не могу поверить, что это действительно произошло.       Се Лянь поднял на него взгляд.       — Что именно?       — Что гэ-гэ сам затащил меня в постель.       — Сань Лан!       Демон тихо рассмеялся. От вибрации его груди по телу Се Ляня снова пробежали мурашки.       — И ещё так настойчиво.       — Ты… — принц задохнулся от возмущения и уткнулся лбом ему в плечо. — Ты невыносим.       Сань Лан уже хотел что-то ответить, однако в этот момент где-то за пределами комнаты раздался особенно громкий звук.       — Что это? — Се Лянь опёрся на дрожащую руку, прислушиваясь.       Хуа Чэн раздражённо зыркнул в сторону двери.       Накинув смятые одежды и пригладив растрёпанные волосы, они вместе направились к выходу. Хуа Чэн придерживал его высочество за талию, пока тот всеми силами старался выровнять походку. Впрочем, стоило лишь взглянуть на этих двоих, и даже идиоту стало бы ясно, чем они занимались.       — Я КЛЯНУСЬ, ЭТА ПРОКЛЯТАЯ ТРЯПКА ДЕЙСТВУЕТ ОСОЗНАННО!       Се Лянь застыл на месте.       Посреди главного зала, подвешенный вниз головой к одной из балок, раскачивался Фэн Синь. Жое крепко обмоталась вокруг его ног.       — Ваше Высочество, — очень медленно произнёс Фэн Синь, — забери. Свою. Ленту.       Жое возмущённо хлопнула его свободным концом по лицу.       Хуа Чэн прыснул от смеха и отвернулся.       — Жое… — мягко произнёс Се Лянь, чуть склонив голову набок.       — НЕ СМОТРИ ТАК, БУДТО ОНА СДЕЛАЛА ЧТО-ТО МИЛОЕ! — рявкнул Фэн Синь. — ОНА НАПАЛА НА МЕНЯ СО СПИНЫ!       Принц вытянул руку, и Жое заботливо нырнула под широкий рукав ханьфу, предварительно сбросив Фэн Синя, словно никогда его и не держала. Тот рухнул на пол, как мешок риса. Лисицы испуганно отпрыгнули в стороны.       — Удивительно. Даже духовное оружие гэ-гэ больше не может тебя терпеть, — протянул Хуа Чэн.       — ЭТО ТВОИХ РУК ДЕЛО!       — Будь это моих рук дело, ты бы висел за шею.       Фэн Синь медленно поднялся на ноги, потирая ушибленный затылок и глядя на Хуа Чэна так, словно всерьёз прикидывал, насколько сложно будет закопать Градоначальника Призрачного Города где-нибудь за пределами столицы демонов.       Лисицы испуганно жались по углам, не решаясь вмешиваться. Только одна из них осторожно подняла опрокинутый столик и поставила его обратно.       Се Лянь неловко кашлянул.       — Фэн Синь, что вообще произошло?       — Я шёл по коридору, никого не трогал, — мрачно начал тот, — а эта твоя… — он ткнул пальцем в рукав принца, под которым тут же возмущённо зашевелилась Жое, — внезапно вылетела из ниоткуда, обвязала меня и подвесила к потолку!       Се Лянь погладил торчащий кончик ленты.       — Наверное, она решила, что ты собираешься нас потревожить…       — Я И СОБИРАЛСЯ! — рявкнул Фэн Синь. — Потому что снаружи творится какой-то кошмар! Небеса сходят с ума из-за того, что Ваше Высочество заточил Бога Земли!       — Какая трогательная срочность. И ради этого ты ворвался в наш дом. — язвительно бросил Хуа Чэн.       — По твоему это ерунда?!       — Да.       Се Лянь устало потёр переносицу. После воскрешения Скорбников, боли, безумия и страха, после очередного предательства чиновника вся эта перепалка казалась такой… домашней.       И он не удержался от счастливой улыбки, на этот раз даже не пытаясь их разборонить.