Ночной ларёк

      — Ну и катись к чёрту, пиздабол!       Слышится обрывок фразы, когда Алфёдов выбегает из квартиры и хлопает дверью. Упс. Соседи этому явно не обрадуются, всё-таки на дворе уже давно за полночь. Но сейчас он не слишком способен думать о чём-то другом, уж тем более о соседях. Это Джасту, в случае чего, придётся разбираться с ними, явно не ему.       Он немного задерживается у двери, прислушивается. Но в квартире тишина. Видимо Джаст даже не собирается идти за ним, ну и ладно. Парень спускается на пару этажей ниже и замирает. Между этажами у окна стоит мужчина в халате с сигаретой в руках.       — Это вы кричите и дверьми хлопаете на весь подъезд? — просто и легко спрашивает мужик. Без злости или наезда в голосе. Алфёдов даже теряется на секунду, не ожидал он увидеть кого-то в столь поздний час.       — Извините за это, не хотели так сильно шуметь, — этого мужика он видит первый, и, наверное, последний раз в жизни, но выглядеть мудаком не хочет.       — Ну мне-то вы не мешаете, а вот другим скорее всего да. А у нас люди в доме с характером, особенно старики, — это было правдой. Джаст рассказывал, что как-то к нему приходила пожилая соседка и полчаса ругалась по поводу шума по ночам. Парень так и не смог доказать ей, что шумит не он, но она даже слушать не стала. Ещё и пригрозила, что вызовет полицию, если такое продолжится.       — Мы постараемся больше не кричать, извините ещё раз.       Парень идет мимо и выходит на улицу. Ночной воздух ударяет в лицо, проникает сквозь свитер, заставляет кожу покрываться мурашками. Алфёдов весь съёживается, кутаясь в пальто поплотнее и только сейчас замечает, что в порыве злости схватил чужое. И как он мог так перепутать? Пальто Джаста бежевое, слегка потемневшее от времени, пропахло пылью и одеколоном. Алфёдов этот запах вдыхает, но желанное чувство спокойствия так и не приходит.       Луна, такая маленькая, но до безумного яркая, светит альбиносу прямо в глаза. Такая красивая, даже становится жаль, что на улице никого, и только он один видит всю эту красоту.       Ноги сами ведут его прочь из двора. Алфёдов даже не знает, куда идет, знает только то, что сейчас возвращаться не планирует. Не хочет видеть это разочарование во взгляде Джаста, его грубый тон и крики.       Он приехал в этот город пару дней назад, и не слишком хорошо успел запомнить местность. Они с Джастом если и выходили куда-нибудь, то либо недалеко от дома черта, либо ездили на автобусах. Единственное, что хорошо помнит альбинос, так это дорогу до одного ларька, который, по словам Джаста, работает круглосуточно. Идеальная причина для небольшой прогулки.       Эта ссора не выходила у него из головы. Зачем он вообще решил сознаться, рассказать всё, как есть на самом деле? Они ведь обещали, что лжи в их отношениях не будет, Алфёдов сам настоял на этом, а в итоге что? В итоге сам снежный это обещание и нарушил. Внутри всё сжималось от мысли, что чёрт может не простить ему этого, и придётся складывать чемодан обратно. А ведь оба так ждали эту встречу, Алфёдов буквально минуты отсчитывал за день до полёта к парню.       Проходя сквозь небольшую арку между домов альбинос краем глаза замечает движение и слегка шугается, отпрыгивая в сторону. Сюда свет от фонарей не проникает почти, и разглядеть обычного пьяницу удалось не сразу. Тот лежит на холодном асфальте с бутылкой в руках и что-то мямлет во сне. Алфёдов секунду на это смотрит, и шаг ускоряет от греха подальше. Ещё не хватало на алкашей наткнуться.       Вдалеке один из фонарей был сломан и мигал, прямо как в дешёвых ужастиках. Алфёдов подобного не то, чтобы боялся, но, как и с пьяницей в подворотне, предпочитает обходить подобные места и не задерживаться там. Поднимает голову, осматривается и взгляд цепляется за дома. А точнее к окнам. Свет в большинстве из них них уже не горит, но всё же есть и те, кто так же, как и он с Джастом, не спит по ночам. Окна складываются в странный узор. Алфёдов пытается из этого узора что-то сделать, увидеть, но лишь спотыкается об яму в асфальте и кое-как удерживает равновесие. На глазастые дома он уже не смотрит, в попытке не споткнуться вновь.       До ларька он доходит без происшествий. Вывеска светится ярко, привлекая к себе побольше заблудших душ. Пластиковая дверь открывается с трудом, поэтому приходится навалиться чуть сильнее, чтобы её открыть и услышать звон колокольчика. Помещение встретило его духотой и сладковатым, пивным запахом. Бежевая краска на стенах местами пошла трещинами, где-то даже отвалилась, а про вздутый линолеум и скрипящий пол и говорить нечего. Местечко было, скажем так, не слишком хорошим, но, на удивление, это единственный подобный ларёк в округе.       — Здравствуйте, чего будете заказывать? — спрашивает женщина за прилавком. Вид у неё усталый и максимально недобродушный.       — Добрый вечер, пива светлого…       — Пиво закончилось, новое привезут только утром, — видимо, парень не первый, кто это говорит. Продавщица глубоко вздыхает и кажется, Алфёдова прибить хочет.       — Прямо вообще ничего нет? — Алфёдов не верит, а поэтому переспрашивает. Ну как так в пивном ларьке могло закончиться пиво?       — Вообще, молодой человек. Есть сидр, лимонад, — перечисляет женщина, и взгляд у неё всё более злобный, альбинос аж весь сжимается от дискомфорта. — У вас паспорт с собой есть?       Алфёдов при упоминании документа вздрагивает и даже по карманам не шарится. Паспорт он, конечно же, не взял. Вот глупый.       — Давайте пару бутылок лимонада, вон того, — отрицательно головой мотает и рукой указывает на стеклянную бутылку с желтоватой жидкостью.       Домой он шёл той же дорогой. Через ту же подворотню, где всё ещё спал мужчина с бутылкой, через множество глазастых домов, что пронзали его своим взглядом. Они проникали через рёбра, смотрели в самую душу, там, где таился страх и неуверенность.       Они смотрели на него и осуждали за ложь. Словно каждый жилец за этими окнами знал, что именно Алфёдов сделал. Что он шёл совсем не в магазин. Магазин был лишь предлогом для побега.       Чувство вины оседало на сердце, погружая его во мглу. У него было множество секретов от Джаста, а у черта не было секретов от него. По крайней мере, Алфёдов не знал об этом. Он не говорил об этом никому, ни друзьям, ни родителям. Никто не знал о тех вещах, что парень хранил глубоко в своей голове. И теперь об этом знает Джаст, но Джаст – это не друзья и родители. Он был чем-то большим, чем-то намного более важным, чем всё, что происходило у Алфёдова в жизни. Джаст – и был жизнью.       И, наверное, ничего страшного не случится, если у него будет единственный слушатель. Больше никому Алфёдов так не доверяет, как ему.       Входную дверь он открывает, на этот раз тихо, и закрывает так же. В квартире тишина, но на кухне по-прежнему горит свет. Алфёдов разувается, вешает чужое пальто на крючок и проходит туда.       Джаст смотрит на него, как провинившийся щенок, настолько грустно и жалобно, что Алфёдов не может сдержать улыбки. Он подходит ближе, ставит пакет с бутылками на стол и оказывается в крепких объятиях. Джаст утыкается в его живот и притягивает ближе. Ну точно щенок, донельзя ласковый и требующий внимания. Парень запускает ладони в крашеные в серебряный цвет волосы и принимается гладить мягкие локоны.       — Я не хотел так говорить. Прости меня.       — Это я должен извиниться. Я нарушил своё же обещание, надеялся скрыть это ото всех, но в итоге не смог. Мне правда очень жаль, что всё так вышло.       Весь этот стресс и невысказанные эмоции вывалились наружу в виде дрожащего голоса и мокрых глаз. Алфёдов как мог старался перебороть это, но всхлип срывается с губ. Джаст поднимает голову, встаёт со стула и вновь прижимает парня к себе. Альбинос секунду думает и на объятия отвечает, а когда чужие ладони начинают успокаивающе гладить спину, из рта вырывается ещё больше всхлипов.       — Я дурак, Джаст. Просто ёбаный дурак. Почему я просто не рассказал всё сразу? Прости меня, прости, пожалуйста.       — Э-эй, ну ты чего? Я не злюсь на тебя, правда. Все так или иначе совершают ошибки, и ты не исключение, — Джаст берёт заплаканное лицо в ладони и смотрит на Алфёдова настолько нежно, что этой нежностью можно было бы окутать всю землю. — Я люблю тебя, снежок, слышишь? Люблю и любить не перестану.       Губы касаются бледного лба, словно печать, которая подтверждает сказанные слова. В этом лёгком поцелуе Джаст собрал всю свою любовь и чувства, что не смог бы сказать словами. Этим поцелуем Джаст повторял «Люблю тебя».       Они отпустили друг друга уже тогда, когда небо начало светлеть, а слёзы давно высохли. Не сказав ни слова, Джаст взял светлую руку в свою и повёл в спальню, когда Алфёдов начал откровенно засыпать, уткнувшись в его грудь.       — Кстати, ты мне солгал, — зевая, внезапно сообщает Алфёдов.       — Это о чём же? — чёрт, явно потрясённый таким серьёзным обвинением, даже приподнял голову от мягкой подушки.       — Я ходил в тот круглосуточный магазинчик, в котором, по твоим словам, пиво бесконечное.       — Так?       — Пиво там всё-таки закончилось.       — А-а, вот как. Тогда получается 1:1?       — Получается 1:1.       Джаст прижимается к парню плотнее и принимается вновь зацеловывать чужой лоб. Алфёдов жмурится, тихонько хихикает и на поцелуи отвечает.       «Я люблю тебя».       «Я тоже».