Как соблазнить аврора: рабочий метод Драко Малфоя

* * *

      Когда Гермиона врывается в тренировочный зал, на ходу собирая волосы в хвост, Драко сразу понимает, что с её настроением что-то не так. Она здоровается кивком головы и почти сразу, без предварительной разминки, встаёт в стойку, явно намеренная атаковать. Её глаза горят непонятным для Малфоя огнём, а губы плотно сжаты, и ему остаётся только гадать, что же успело произойти за сегодняшнее утро.       — Тяжёлый день? — интересуется Драко, уворачиваясь от первого выпада и отмечая его излишнюю агрессивность.       Гермиона смотрит прямо ему в глаза всего несколько секунд, а затем снова идёт в наступление, обрушивая на него целую серию ударов.       — Последние несколько дней мне плохо спалось, — говорит она удивительно спокойным голосом для человека, каждый удар которого пронизан злостью, и от этого спокойствия по спине Драко пробегают мурашки. — Я всё думала, почему та твоя фанатка даже не попыталась приблизиться к тебе на презентации метлы или после неё.       — Вероятно, она поняла, что рядом со мной опытный аврор, и просто испугалась, — почти сразу, без промедления, выдвигает своё предположение Драко, и Гермиона криво усмехается в ответ, совершая новый выпад.       — Вероятно, — соглашается она, кивнув, но огонёк в её взгляде будто распаляется сильнее, и Малфой чувствует себя так, словно оказался в ловушке, не понимая, в какой именно момент она захлопнулась. — Но я не привыкла оставлять свои вопросы без ответов, поэтому решила просмотреть все материалы дела снова.       И как только фраза слетает с уст Гермионы, Драко тут же напрягается. Тело становится натянутым, словно струна, и в тишине, повисшей всего на мгновение, отчётливо слышно, как Малфой сглатывает.       — Выяснила что-то? — аккуратно интересуется он, пытаясь понять, нужно ли паниковать или у него ещё есть время. В конце концов, Гермиона Грейнджер никогда не была глупой.       Гермиона не отвечает сразу. Она атакует вновь, и Драко едва успевает отскочить в сторону, избегая удара по рёбрам, но девушка не прекращает и не отступает. Напротив, она словно преследует его, гоняя по тренировочному залу, а Малфой едва успевает обороняться.       — Удивительным открытием стал факт того, что почерк преследователя показался мне знакомым, — тяжело дыша, замечает Гермиона и пытается атаковать целой комбинацией ударов.       — Правда? — защищаясь, пытается искренне удивиться Драко, но выходит настолько неубедительно, что его лицо искажается от неверия самому себе. Сердце заходится бешеным ритмом, и осознание собственного краха наступает на горло, но он всё ещё пытается придерживаться совершенно глупой легенды. Провал.       — Удивительно, да? — спрашивает Гермиона с нескрываемой насмешкой, и оба убеждаются в своих собственных догадках. Она знает. Он всё это выдумал, чтобы… Что? — Что ж, Блейз Забини тоже был крайне удивлён, когда ранним утром я навестила его в компании двух авроров.       Бум.       Кажется, что-то действительно взорвалось.       Драко даже знает, что именно. Терпение Гермионы Грейнджер. Возможно, вдобавок его вера в свой план.       И, вероятно, мат, на который он рухнул с высоты своего роста прямо на спину.       — Блейз мне всё рассказал! — прижимая соперника к мату, говорит Гермиона и давит руками на его плечи так сильно, как только может. Её грудь высоко вздымается от физической нагрузки и злости, а щёки пылают румянцем. — Дракклов идиот! Зачем ты вообще затеял всё это? Чтобы потом издеваться надо мной, как делал это в Хогвартсе? Чтобы рассказывать своим друзьям и потешаться над глупой грязнокровкой, которая не разгадала обман сразу? Мерлина ради, я ведь… — Она не заканчивает фразу, просто рычит от злости и вдавливает ладони в крепкие плечи сильнее, а затем собирается подняться, но не успевает.       Драко перехватывает её руку удивительно быстро для человека, находящегося в проигрышной позиции, и переворачивает их так, что теперь Гермиона оказывается прижата к мату. Их тела соприкасаются сильнее, чем раньше, а лица оказываются всего в паре дюймов друг от друга.       — Первое правило боя: не позволяй эмоциям ослепить тебя, — с важным видом говорит Драко и расплывается в самодовольной усмешке. — Я помню твои уроки.       Гермиона снова раздражённо рычит и пытается высвободиться, упирая ладони в его грудь, но места между ними катастрофически не хватает для того, чтобы хотя бы попытаться приподнять мужское тело и оттолкнуть от себя.       — Заткнись, Малфой, и отпусти меня, — почти шипит она, щурясь, и опять ёрзает.       — Лучше бы тебе перестать делать это, — замечает он и роняет голову на её плечо, рвано выдыхая. — Я соврал и придумал преследовательницу, да, но не для того, чтобы издеваться над тобой, Грейнджер. Я вообще давным-давно перестал хотеть издеваться над тобой. Честно говоря, ещё на седьмом курсе, но это сейчас неважно! Важно то, что я придумал это всё потому что я… — Драко вздыхает и заглядывает Гермионе в глаза, видя, как злость сменяется непониманием. — Салазар, как это трудно. Ты мне нравишься, ясно? Очень сильно. Я не знал, как… Ну, не знал, как к тебе подступиться, поэтому не придумал ничего лучше.       — Клянусь своей магией, если ты опять решил посмеяться… — Гермиона не успевает закончить фразу, а через мгновение уже и не помнит, что именно хотела сказать, потому что Драко не даёт ей договорить.       Его губы накрывают её собственные, прерывая поток слов, и вскоре её ладони, так отчаянно упирающиеся в грудь Малфоя, скользят выше, к его шее, чтобы обнять его и притянуть ближе, а пальцы почти сразу запутываются в светлых, слегка влажных от пота, волосах. Драко смещает вес своего тела на одну руку, ощущая острую необходимость коснуться Гермионы, и другой рукой касается её талии, чувствуя жар кожи даже сквозь ткань спортивной футболки.       — Клянусь своей, что не обижу, — бормочет он прямо ей в губы, а затем опускается ниже, оставляя несколько поцелуев на линии подбородка и переходя на шею.       Звуки влажных поцелуев, разносясь по пустому залу эхом, смешиваются с тяжёлым дыханием, и мир вокруг сужается настолько, что кроме них двоих всё остальное перестаёт существовать. Ладонь Драко оказывается на пояснице Гермионы, прижимая её тело к его собственному так, что девушка вдруг слишком отчётливо ощущает, насколько нравится Малфою. Её пальцы сжимают его волосы сильнее и тянут, пытаясь отвлечь Драко от изучения её шеи.       — Мы ведь в тренировочном зале, — напоминает она почти шёпотом, пытаясь сохранить остатки разума, но Драко видит, что её карие, безумно красивые глаза заволокло пеленой желания, делая взгляд почти стеклянным.       Он не отвечает, лишь кивает и поднимается на ноги быстрее, чем Гермиона успевает осознать это, а после помогает подняться и ей. Снова вовлекает её в поцелуй, прижимая к себе так близко, что расстояния между ними почти исчезает. Его руки скользят по её спине и вскоре устраиваются на ягодицах, сжимая кожу и срывая стоны с уст. Он тянет вверх, вынуждая Гермиону приподняться на носочки, а затем без особых усилий поднимает её, заставляя обвить ногами его талию, и ни на секунду не отрывается от её губ.       Они двигаются почти наощупь, и Драко стойко переносит все столкновения со стенами и инвентарём, заботясь лишь о том, чтобы не пострадала Гермиона. Он врезается в тренировочный манекен, опрокидывая его, но почти не замечает этого — сладость губ Грейнджер затмевает всё. За считанные мгновения они оказываются в одной из раздевалок, но Малфой продолжает свой путь и останавливается только когда они заходят в душевые.       Тёплая вода начинает литься на них сверху, когда Драко, не отпуская Гермиону, заходит в душевую кабинку прямо в одежде, и девушка шумно вздыхает, ощущая, как быстро промокает ткань футболки, прилипая к коже. Магический душ подстраивается под температуру их тел, и помещение тут же наполняют клубы пара.       Драко мягко опускает Гермиону на пол, всё ещё прижимая близко к себе, и они никак не могут оторваться друг от друга. Одежда, насквозь мокрая и такая ненужная, быстро летит на пол, оставляя их обнажёнными и разгорячёнными, и Грейнджер тут же оказывается прижата лопатками к прохладной кафельной плитке, пока горячие руки Малфоя исследуют её тело снова и снова. Разница температур пробуждает мурашки, а рот Драко, тут же накрывший уже затвердевший сосок, вызывает дрожь, и небольшое помещение наполняется тихими стонами.       Удерживая правую руку на её пояснице, левой Драко сжимает грудь Гермионы, вынуждая девушку чуть прогнуться, чтобы сильнее прижаться к его рту. Тихий смешок срывается с его губ, опаляя кожу тёплым дыханием, и Малфой поднимает глаза, чтобы увидеть её раскрасневшееся лицо, и продолжает играться с её соском языком и зубами, то чуть прикусывая его, то тут же зализывая место укуса. Гермиона прикусывает губу, пытаясь хотя бы как-то сдержать себя, и пальцы её правой руки вновь путаются в светлых волосах.       — Драко… — срывается с её уст неосознанно, и этот тихий звук почти сразу тонет в шуме льющейся воды, но Драко всё равно его слышит.       — Я рад, что в этот раз ты здесь не одна, — замечает он с усмешкой и видит, как глаза Гермионы распахиваются, а в широких зрачках плескается смесь чистого желания и стыда.       Она сильнее сжимает его волосы пальцами, чуть дёргая, отчего Драко шипит, и кончиком языка скользит по губам, собирая капли воды. Её щёки опять заливает румянец, и такой её вид будоражит сознание Малфоя, вызывая внезапный прилив нежности, поэтому он выпускает сосок изо рта с влажным причмокиванием и, выпрямившись, оставляет лёгкий поцелуй на её губах.       — Ты всё слышал? — почти с ужасом спрашивает Гермиона.       — Мерлин, клянусь, я едва удержался от того, чтобы войти к тебе, — признаётся он, и на его лице появляется хитрая улыбка. — Хорошо, что в этот раз я уже здесь.       Гермиона хочет сказать что-то ещё, Драко видит это по приоткрывшимся губам, но не позволяет ей сделать этого, не хочет терять ни секунды больше. Он снова вовлекает её в поцелуй, обхватывая ладонями её ягодицы, и прижимает к себе, позволяя в полной мере ощутить его возбуждение. Твёрдый член упирается в её живот, и Гермиона, шумно втянув воздух через нос, от неожиданности прикусывает нижнюю губу Драко, а затем тут же извиняется лёгким касанием языка.       И, кажется, это становится последней каплей.       Со сдавленным стоном, почти утонувшим в поцелуе, Малфой разворачивает Гермиону к себе спиной, вынуждая её упереться руками в плитку, и хватает за бёдра, а затем чуть тянет на себя, отчего ей приходится прогнуть спину сильнее. Его ладонь с размаху обрушивается на её ягодицы, срывая с уст вздох удивления, и Гермиона ведёт бёдрами, будто напрашиваясь на новый шлепок. Это движение не остаётся незамеченным, и Драко тяжело втягивает воздух через нос.       — Я должен быть джентльменом и порадовать тебя сладкой прелюдией, но ты сама вынуждаешь меня… — хриплым от возбуждения голосом говорит он прямо ей в ухо, прижимаясь грудью к её спине, и кладёт правую ладонь на низ её живота, словно придерживая.       Драко направляет член левой рукой и входит в Гермиону, погружая внутрь только головку. Их стоны смешиваются, отражаясь от стен, и тонут в шуме воды. Грейнджер зажмуривается, часто дышит и скользит пальцами по кафелю, царапая его ногтями.       — Кажется, все предыдущие дни были достаточно хорошей прелюдией, — бормочет она и сама подаётся навстречу, насаживаясь на член сильнее.       Драко стонет снова, закрывая глаза, и утыкается в её плечо, оставляя на нём смазанный влажный поцелуй. Он начинает двигаться, а его руки, скользя по спине, зарываются во влажные кудрявые волосы и резко тянут, вынуждая Гермиону запрокинуть голову и открыть шею поцелуям. Помещение вновь наполняется стонами и звуками, с которыми встречаются тела, но никто из них не беспокоится о том, что их могут услышать. Они наслаждаются моментом, встречая движения друг друга, и испытываемые ощущения поглощают их целиком.       Драко двигается в ней, чувствуя, как Гермиона подаётся ему навстречу, принимая всё, что он может ей дать. Напряжение внутри нарастает, дыхание сбивается окончательно, а стук собственных сердец звучит в ушах, заглушая всё остальное. Свободная рука Драко скользит по телу Гермионы, то сжимая грудь, то опускаясь ниже, чтобы поддразнить девушку. Он снова тянет волосы на себя и захватывает опухшие губы в поцелуй, и движения его бёдер становятся беспорядочными и резкими.       Когда пальцы Драко вновь скользят ниже и достигают клитора, начиная кружить по нему, Гермиона чувствует, что дышать становится трудно. Её тело накрывает волна жара, а накопленное напряжение опускается в низ её живота, и ноги начинают дрожать. Драко, заметив это, припадает к её шее, а его рука, оставив волосы, оказывается на её бедре и сжимает сильнее. Он толкается глубже, заставляя Гермиону хватать ртом воздух и выгнуться, желая получить большего.       И, когда узел напряжения развязывается, уступая место наслаждению, Гермиона кончает со сладостным стоном, утыкаясь лбом в кафель. Её внутренние мышцы сокращаются, а ноги дрожат, и это подталкивает Драко к собственной разрядке. Он кончает с её именем на губах и утыкается в мокрые волосы, тяжело дыша, а его дыхание снова вызывает мурашки на нежной коже Гермионы.       Вода продолжает литься, смывая с них остатки возбуждения и следы их близости, а они продолжают стоять, прижимаясь друг к другу.       — Как думаешь, я успею на тренировку, если предложу тебе всё-таки принять душ вместе? — спрашивает Драко тихим шёпотом и хрипло смеётся, а затем разворачивает Гермиону к себе лицом, чтобы нежно поцеловать.       — Если не будем тратить время на поцелуи, — отвечает она, хихикнув, и подставляет лицо под струйки тёплой воды.       — Тогда я лучше всё-таки опоздаю, — отвечает Драко и опять вовлекает её в поцелуй.

* * *

      Утром следующего дня, когда Гермиона оказывается в своём рабочем кабинете, на столе, лёжа поверх какого-то конверта, её уже ждёт новая колдография. На этот раз Драко, изображённый на ней, одет в чёрный костюм, а во рту у него зажата красная роза, и выглядит всё это почти вульгарно, будто сделано специально, чтобы вызвать улыбку. Гермиона тихо хихикает, когда Драко с колдографии нарочито преувеличенно подмигивает, и берёт колдографию в руки. Перевернув её, с удивлением замечает послание, написанное ровным, почти каллиграфическим почерком:       «Украду тебя сегодня на ужин. Будь готова к восьми. Никакого притворства и преследователей. Только ты, я и моё безграничное желание искупить свою вину за этот обман.       P.S. Передай конверт Поттеру. Скажи, что я благодарен за содействие.»       Гермиона, не выпуская из рук колдографию, тут же тянется к конверту, чтобы заглянуть внутрь, и паззл в её голове складывается за считанные секунды, завершая полную картину того, что вообще с ней произошло. Она качает головой, вздыхая, но обнаруживает, что не испытывает ни злости, ни обиды. Быть может, только самую малость.       Именно в этот момент, без стука распахнув дверь, в кабинет врывается Гарри, держа в руках две кружки кофе. Он смотрит на подругу, и в его глазах появляется хитрый огонёк.       — Что, больше не скрывается? — спрашивает Гарри, кивком головы указывая на колдографию, и смеётся. — Начал подписываться?       Гермиона, которую снова застали за разглядыванием чужих колдографий, на этот раз совсем не смущается, а лишь закатывает глаза и усмехается, а затем свободной рукой пододвигает конверт к краю стола, где уже стоит Гарри.       — Ага, — отвечает она, глядя на друга. — И сдавать своих подельников тоже. Поверить не могу, что ты, мой лучший друг, меня так нагло предал за какие-то там билеты!       Гермиона театрально прикладывает ладонь к груди в том месте, где располагается сердце, и корчится, старательно демонстрируя Поттеру то, как сильно её ранил его сговор с Драко Малфоем. Гарри, смеясь, забирает конверт и протягивает ей кружку кофе, которую специально приготовил для неё.       — Извини, я увидел невероятную возможность подтолкнуть двух своих друзей-идиотов друг к другу, — объясняет он, пожав плечами, а затем важно трясёт указательным пальцем, добавляя: — И, вообще-то, не «какие-то там билеты», а билеты на Кубок мира по квиддичу!       То, с какой важностью Гарри произносит это, заставляет Гермиону рассмеяться, и она делает глоток кофе, наслаждаясь вкусом тёплой горьковатой жидкости.       — Ну как же я могла упустить из внимания такую деталь, — закатив глаза, говорит Грейнджер, всё ещё посмеиваясь. — Это всё, что ты хотел мне сказать? Или принёс очередное сфабрикованное дело?       — Пришёл предложить пообедать вместе, — отвечает Гарри, пожимая плечами. — И, конечно же, сказать, что, если вдруг в ваших с Малфоем отношениях будет неспокойно, я всегда к его услугам. Впереди, кажется, было ещё несколько крутых матчей.       — Мы ещё не в отношениях! — смеясь, замечает Гермиона.       — Надеюсь, с этим-то Драко сможет справиться самостоятельно, — отзывается друг и направляется к выходу, но замирает у самой двери: — Пожалуйста, не забудь поделиться подробностями сегодняшнего свидания с Джинни. Мы умираем от любопытства.