Глава 2. Захваты и иные способы свести с ума
23 мая 2026 г., 03:09
* * *
Четверг начинается с того, что Гермиона просыпается с именем Драко Малфоя на губах и сразу делает вывод, что день окажется тяжёлым. Его образ преследует её везде — сначала в идиотском сне, где его крепкие руки сжимают её талию, а хриплый голос нашёптывает грязные словечки на ухо, щекоча кожу, затем в её кабинете, когда она обнаруживает очередную горячую колдографию на рабочем столе, — и догоняет, когда они лицом к лицу сталкиваются в тренировочном зале Аврората. Гермиона приходит раньше на полчаса, чтобы попытаться избавиться от ненужных и непрофессиональных мыслей во время подготовки к занятию, но, разминаясь и раскладывая инвентарь, ловит себя на том, что думает только о Малфое. О его руках, о теле, которое снова слишком детально рассмотрела на колдографии, об этой вечно кривой усмешке, делающей его ещё привлекательнее, драккл бы его побрал! Драко входит в тренировочный зал с таким самодовольным видом, что Гермионе тут же хочется стереть это выражение с лица, но она лишь сжимает руки в кулаки и на несколько секунд зависает, разглядывая его плечи и руки, открытые её взору благодаря зелёной майке, которую он надел. И всё-таки красивые накаченные руки являются её слабостью, хочет она признавать это или нет. — С чего начнём? — спрашивает Малфой, подходя ближе, и начинает растягиваться, чтобы подготовить мышцы к тренировке. — Разминка, затем покажешь, на что вообще способен. Исходя из твоих навыков я решу, что будем делать дальше, — отзывается Гермиона, стараясь не глазеть на него слишком явно. Драко, кажется, замечает это и расплывается в довольной улыбке. Хотя, возможно, это всего лишь плод воображения Гермионы, а самодовольство его вечный спутник, который никак не связан с её взглядами, но всё же нужно быть аккуратнее с этим. В конце концов, это ужасно непрофессионально. Когда он заканчивает разминаться, они оба становятся в самый центр зала, на чёрные тренировочные маты, и Гермиона кивает: — А теперь покажи, на что способен. Драко усмехается и делает шаг вперёд — не боевой, слишком игривый и несерьёзный, — и это отчего-то злит Гермиону слишком сильно. Она не любит, когда её слова не воспринимают должным образом, а позёрство Малфоя сразу вызывает у неё желание показать, к чему действительно лучше приготовиться в стенах этого зала. — Как был павлином, так им и остался, — фыркнув, замечает она, и ей хватает всего трёх секунд, чтобы поймать его руку, сделать подсечку и уложить его на лопатки. И всё же, ей не удаётся избежать собственного падения, ведь Драко, схватившись за неё в попытке удержаться, вместо этого утягивает Гермиону за собой, и они вместе оказываются на мате, слишком близко друг к другу. Его ладонь неожиданным образом оказывается на её талии, и Гермионе кажется, что её оголившая из-за сбившейся ткани кожа горит в том месте, где пальцы Драко касаются её. По спине бегут мурашки и с уст срывается тихий, едва различимый выдох. — Вау, это было быстро! Я даже моргнуть не успел, — усмехнувшись, признаёт Малфой на выдохе и смотрит на Гермиону снизу вверх. Он чувствует, как её ладони упираются в его плечи, болезненно давя на мышцы, но все его мысли целиком сосредотачиваются на том, какой прекрасный вид открывается благодаря его положению: грудь Гермионы вздымается из-за тяжёлого дыхания, глаза горят, а щёки трогает лёгкий румянец. — Мы на тренировке, Малфой, а не на колдосессии, — говорит она, сводя брови к переносице, и встаёт. — Если продолжишь в том же духе, всегда будешь оказываться в такой позиции. — Снизу, то есть? — спрашивает Драко с усмешкой и тоже поднимается с мата, отряхиваясь от невидимой пыли. — Если это означает, что сверху на мне будут сидеть такие горячие девушки, то, вообще-то, я не сильно против. Это что, флирт? Стоит только допустить такую мысль, и Гермиона тут же чувствует, как кровь с новой силой приливает к щекам, и ловит себя на том, что ей бы действительно хотелось, чтобы он флиртовал. Она касается кончиками пальцев пылающих щёк и мысленно ругает себя за то, что её реакция напоминает реакцию какой-то девчонки, а не взрослой девушки. Пытается заставить себя вернуться к тренировочному процессу, но вместо этого вспоминает, как ощущались его мышцы под её ладонями. Крепко зажмуривается, но становится только хуже — память тут же подкидывает ей вид его торса без майки, с блестящими каплями воды. Хватит. Хватит. Хватит. — Может тогда вообще обойдёмся без тренировок? Вдруг твоя сумасшедшая фанатка как раз одна из таких горячих девушек? — наконец выдавливает из себя Гермиона, закатывая глаза, и надеется, что Драко не заметил этой странной заминки. Она встаёт в стойку, словно готовясь к новой атаке, и замечает, как выражение лица Малфоя меняется. Он чуть хмурится и быстро встаёт в стойку, практически копируя позу Гермионы, и она не может сдержать самодовольного смешка, ведь ей тоже удаётся сбить его с толку. — Нет-нет, давай продолжать, — говорит Драко и пытается выглядеть сосредоточенным. Гермиона кивает в ответ и начинает показывать базовые заслоны и удары, которые хоть и не нанесут критический урон, но заставят нападающего растеряться и помогут выиграть время. Они всё продолжают и продолжают тренироваться, отрабатывая удары и блоки, и количество их касаний значительно увеличивается — Гермиона, подходя к делу со всей ответственностью, поправляет позиции его рук и ног, исправляет его стойки, корректирует движения его кулаков. Вскоре переходят к более сложным элементам, и Драко, полностью захваченный процессом тренировки, просит показать ему удар ногой. И, хотя она не уверена, будет ли это актуально в их случае, всё же соглашается — лишним точно не будет. Гермиона показывает приём, тут же демонстрируя и защиту от него, а Драко лишь кивает, не в силах отвести от неё взгляд. Пытается слушать внимательно, но то и дело отвлекается на приоткрывающиеся при дыхании губы, на вздымающуюся грудь и задирающуюся футболку. Когда Гермиона заносит ногу для удара, его реакция выходит запоздалой, но он всё же хватает её за икру и тянет на себя, как она и учила, чтобы вывести противника из равновесия. И, хотя Гермиона знает, что может с лёгкостью высвободиться из неумелого захвата, всё же позволяет произойти тому, чего, кажется, и хотел добиться Малфой. Она врезается в его тело, снова упираясь ладонями в его грудь, а он заключает её талию в кольцо из своих рук — совсем как в её сне, — и они смотрят друг другу в глаза, стоя так близко, что их дыхание смешивается. Гермиона чувствует, как сильно напряжены его мышцы под её ладонями, и ощущает неровный стук его сердца, а руки Драко прижимают её ещё ближе. Так, что расстояния между ними почти не остаётся. Ей хочется сказать что-то, попытаться оттолкнуть, чтобы не нарушать субординацию, но губы остаются неподвижными, а руки не могут выпрямиться. Она чувствует жар его тела, его пальцы на своей пояснице и вдруг понимает, что хочет большего. Её взгляд скользит к его лицу и тут же сталкивается со взглядом серых, полных чего-то дикого, глаз. Радужка почти полностью исчезает из-за расширенных зрачков, и Гермиона невольно задумывается о том, как выглядят её собственные глаза, отчего-то совершенно не думая, почему сам Драко выглядит так. Она сглатывает вязкую слюну и заставляет себя перевести взгляд куда-то ещё, потому что боится, что ещё чуть-чуть и сорвётся, но делает лишь хуже. Видит его приоткрытые губы, смотрит на шею, замечая пульсирующую жилку и борется с желанием поцеловать это место, ведь ей становится невыносимо интересно, как бы ощущался его пульс под её губами. Гермиона проходится языком по губам, совсем не осознавая этого, и Драко с жадностью ловит этот жест, прижимая её к своему телу сильнее. Его пальцы комкают ткань её футболки, и он искренне удивляется тому, что она до сих пор не почувствовала его состояние. — Драко Малфой! — подобно раскату грома вдруг звучит голос, и это вынуждает Драко и Гермиону отскочить друг от друга так, словно они обожглись Адским пламенем. — Где тебя гиппогрифы носят?! Ты опоздал на тренировку на целых сорок минут! Немедленно на поле! Оба поднимают глаза вверх, обнаруживая красный громовещатель, который, закончив свою гневную тираду, взрывается бумажным салютом, и чувствуют себя слишком неловко. — Извини, — бормочет Драко, и от его былой самоуверенности не остаётся и следа. — Мне пора, иначе, если задержусь ещё на пару минут, придётся учить меня защищаться от тренера. Не уверен, что базовые уроки самообороны тут сгодятся. Он криво усмехается и тут же направляется к выходу, стараясь избежать странных неловких прощаний, а Гермиона лишь кивает головой, чувствуя, что готова провалиться сквозь землю, и окликает его только у самого выхода. — Драко, — зовёт она достаточно тихо, но эхо тренировочного зала подхватывает её голос, и Малфой оборачивается. — Перекуси что-нибудь по дороге. Нужно восполнить силы, иначе свалишься с метлы. Вряд ли сможешь тренироваться и посещать мероприятия, отлёживаясь на койке в Мунго. — Зато защищать меня от преследовательницы будет проще, — смеясь, замечает он, но всё же кивает, а после исчезает за дверью. Гермиона ещё несколько долгих секунд стоит, глядя на уже закрывшуюся дверь, и чувствует, как всё её тело пылает. Ей срочно нужно снять это напряжение, копившееся, кажется, с самой ночи и теперь отзывающееся пульсацией между ног, иначе она точно сойдёт с ума, а день будет окончательно испорчен. Или хотя бы принять душ. А лучше всё вместе. Покидая тренировочный зал, она не вслушивается в удаляющиеся шаги и почти не осторожничает, оказываясь в женской раздевалке. Знает, что в это время здесь никого не бывает, поэтому, охваченная сильным желанием, не пытается сдерживаться. Не думает, что её могут услышать, и не вспоминает, что вентиляция мужской и женской раздевалок является общей. Когда первые капли горячей воды попадают на её изнывающее от желания тело, сознание тут же уносится далеко от холодных кафельных стен, а воспоминания оживают.* * *
Оказавшись за пределами тренировочного зала, Драко едва ли может вспомнить, как дышать. Он прижимается к прохладной каменной стене пустого коридора и проводит широкой ладонью по лицу. Ему нужно думать о том, как успеть на тренировку и отработать опоздание, но мысли заняты лишь тем, какими глазами — широко распахнутыми, затуманенными от желания — смотрела на него Гермиона. Драко даёт себе всего минуту на то, чтобы прийти в себя, подышать, снизить уровень возбуждения, но в голове всё равно царит хаос. Ему приходится забежать в мужскую раздевалку, чтобы захватить свою лётную форму, а затем помчаться к точке аппарации. Лишь там он вспоминает, что забыл палочку, и возвращается обратно. И, хотя найти её не составляет труда, ведь она оказывается ровно там, где он её оставил, Драко всё равно задерживается в раздевалке дольше, чем планировал, ведь из вентиляции, соединяющей женскую и мужскую раздевалки, он внезапно слишком отчётливо слышит «Драко», сказанное почти отчаянно и с придыханием. Голос Гермионы Грейнджер, прерываемый звуками льющейся воды в женской душевой, заставляет его прислушаться, а её стоны отпечатываются в его сознании. Он знает, что должен уйти, что не должен слушать, но не может пошевелиться — ноги становятся слишком тяжелыми. — Салазар, Грейнджер, — бормочет он себе под нос, крепко, до побелевших костяшек пальцев, сжимая древко своей палочки. — Ты меня погубишь. Драко находит в себе силы сдвинуться с места только спустя несколько долгих минут и всё же спешит на тренировку, а её сладкие стоны преследуют его весь оставшийся день, и он не жалеет ни секунды потраченного времени.* * *
Гермиона вспоминает, почему не любит публичные мероприятия и предпочитает тихие затворнические будни в своём кабинете, когда, войдя в зал под руку с Драко Малфоем, сталкивается со вспышками колдокамер и вопросами журналистов, которые сыплются со всех сторон. Драко, уверенно держась под столь пристальным вниманием, умело переводит внимание на себя и сам отвечает на нескончаемый поток вопросов. Щелчки колдокамер не прекращаются, и он, мягко, но решительно прижимая Гермиону к себе, помогает ей принять более выигрышные позы. И, хотя колдографии почти не заботят её, она не может не отметить этот жест. Какой женщине может не понравиться, что мужчина, находящийся рядом с ней, заботится о том, чтобы она хорошо вышла на колдографиях, верно? — Ты слишком серьёзная, — замечает Драко, когда один из журналистов просит их повернуться в его сторону, чтобы сделать необходимый кадр. — Я на работе, — шепчет Гермиона в ответ, но всё же заставляет себя расслабиться и улыбнуться камере. — Как-то ты, мистер Малфой, совсем не похож на человека, которого терроризирует сумасшедшая фанатка. Драко склоняется к её уху, и на его лице появляется усмешка. — Это потому что я с тобой, мисс Грейнджер. Ты ведь точно не дашь меня в обиду, — шепчет он, и его горячее дыхание, щекоча чувствительную кожу, вызывает мурашки. — Знаешь, очень люблю сильных женщин. Гермиона открывает рот, чтобы что-то ответить, но не находит нужных слов. Её щёки розовеют, а близость Драко и его игривый тон навевают воспоминания о недавней тренировке и отзываются жаром во всём теле. Его слова, сочащиеся намёками, не должны остаться без ответа, и Гермиона чувствует необходимость пресечь весь этот флирт, но голова оказывается удивительно пустой. — Почему вы пришли вместе с Гермионой Грейнджер? Кем вы приходитесь друг другу? — спрашивает уже другой журналист, привлекая внимание к себе, и Гермиона готова поблагодарить его за смену темы, хотя смысл заданного вопроса, дойдя до неё, заставляет девушку напрячься. Драко, ощутив, как она распрямляет плечи, и уловив боковым зрением то, как Гермиона вздёргивает подбородок, прижимает её к себе за талию чуть сильнее, а его большой палец аккуратно, словно успокаивающе, поглаживает её кожу сквозь прохладную ткань её шёлкового платья. Это, вопреки ожиданиям, делает только хуже, потому что она напрягается сильнее, слыша стук собственного сердца в ушах. — Мы с Гермионой очень хорошие друзья, — не раскрывая сути их взаимоотношений, но делая слишком говорящие намёки, отвечает Драко и, последний раз обольстительно улыбнувшись колдокамерам и журналистам, уводит свою спутницу ближе к невысокой сцене. Вскоре организаторы забирают его на сцену, и Гермиона, даже не заметившая, что в присутствии Драко дышала поверхностно и почти через раз, словно боясь глубже вдохнуть аромат его одеколона, наконец-то может выдохнуть. Лицо снова становится сосредоточенным, а взгляд — цепким, внимательным, и Гермиона возвращается к своим основным обязанностям — обеспечению безопасности. Оглядывает помещение, пытаясь выделить кого-то слишком подозрительного, но не замечает ничего, что могло бы её встревожить. Кроме, разве что, Драко Малфоя, который неизменно привлекает её внимание, со сцены рассказывая что-то о том, что уже успел оценить всю мощность новой «Молнии» ещё до её официальной презентации, и, хотя Гермиона совершенно не разбирается ни в мётлах, ни в их характеристиках, она ловит себя на том, что ей хочется слушать Малфоя дальше. Не из-за интересной информации или её важности, а из-за его голоса, заставляющего сердце замирать, и умения держаться на сцене, захватывая внимание всех вокруг. В какой-то момент, когда ему становится слишком жарко, он снимает пиджак, откидывая его на спинку своего стула, и закатывает рукава своей белоснежной рубашки практически до локтя, оголяя предплечья, и Гермиона, наблюдая за этим почти с жадностью, облизывает губы. Она уже хочет мысленно отругать себя за этот совершенно неуместный жест, но замечает взгляд Драко, направленный прямо на неё, и готова поклясться, что видит, как его кадык дёргается, а глаза мутнеют, приобретая какой-то стеклянный отблеск. Стыд, тронувший её щёки румянцем, не успевает поглотить её полностью, потому что следом её накрывает осознание того, что она тоже влияет на него, и губы растягиваются в довольной усмешке. Официальная часть заканчивается демонстрацией метлы, а Драко снова оказывается рядом с Гермионой, пользуясь тем, что внимание всех собравшихся сосредоточено на «Молнии». — Удалось заметить что-то необычное, мисс Грейнджер? — спрашивает он, когда подходит к ней, держа перекинутый через плечо пиджак одним пальцем за воротник. — Нет, — коротко отвечает она, снова проходясь языком по нижней губе, и серые глаза Драко тут же с характерной жадностью ловят этот жест. — А мне показалось, что тебя заинтересовало что-то на сцене, — говорит он, всё ещё глядя на её губы, и его собственные трогает ухмылка, делающая его лицо ещё красивее. Дракклов засранец, знает же, что именно её привлекло на сцене, и всё равно издевается! — Переживала, что твоё раздутое эго вот-вот лопнет, поэтому не могла свести с тебя глаз, мистер Малфой, — в ехидной манере, слишком похожей на малфоевскую, отвечает Гермиона и раздражённо закатывает глаза, ненавидя то, каким внимательным оказывается Драко, когда дело касается её реакций. — Что ж, что-то действительно могло бы лопнуть, — бормочет он себе под нос и опускает свободную руку на свой ремень, цепляясь за него большим пальцем. Этот совершенно недвусмысленный жест заставляет Гермиону шумно вдохнуть и поспешно отвести взгляд, тряхнув волосами, и приводит к самой настоящей катастрофе — её волосы запутываются в бегунке молнии её платья, расположенной на спине. Она дёргает волосами снова, пытаясь высвободить их самостоятельно, но запутывает лишь сильнее, и с уст срывается недовольное шипение. — Позволь побыть джентльменом, — говорит Драко и, отложив пиджак на ближайший стул, встаёт за спину Гермионе, чтобы помочь. В этот момент время словно замедляется для них обоих, а все чувства разом обостряются. Руки Драко, нежно перебирая кудрявые волосы, высвобождают их из ловушки застёжки и перекидывают локоны через тонкое женское плечо, и этот жест заставляет Гермиону повернуть голову вбок. Она чувствует тепло его пальцев, почти невесомо скользящих по её спине вниз, и неосознанно отклоняется назад, будто боясь потерять этот контакт. — Ты сегодня просто потрясающе выглядишь, — говорит Драко с лёгкой хрипотцой в голосе и подаётся вперёд, словно встречая её движение. Его рука опускается ниже, легко касаясь красной шёлковой ткани, и замирает на пояснице в опасной близости к ягодицам. — И при всей моей нелюбви к любым оттенкам красного, платье смотрится восхитительно. — Спасибо за помощь, — шепчет Гермиона в ответ, едва разлепляя губы, и ясно понимает, что пора отстраниться, ведь с каждым мгновением ситуация становится всё сложнее. Она даёт себе ещё несколько мгновений, потому что хочет насладиться этой близостью, а затем всё же, извинившись, отходит к столику с напитками. В горле слишком пересыхает, и ей необходимо побыть на расстоянии, чтобы хотя бы попытаться унять дрожь во всём теле. — А теперь, дамы и господа, когда официальная часть завершена, предлагаю нам насладиться этим вечером! — используя чары увеличения громкости голоса, говорит ведущий, и взгляд Гермионы, скользя по обилию алкогольных и безалкогольных напитков, останавливается на воде. Подхватив бокал за ножку, она оборачивается и тут же сталкивается с серыми глазами Драко, который, хотя и разговаривает с группой людей, явно не хочет терять её из вида. Когда он, поймав ответный взгляд, самым наглым образом подмигивает ей, Гермиона выпивает свою воду залпом, жалея о том, что слишком принципиально относится к употреблению алкоголя на работе, и надеется, что вечер не продлится дольше пары часов, ведь каждая минута пребывания здесь теперь кажется ей самым настоящим испытанием.
