«Там, где драконы дышат жасмином»

Утро после банкета было тёплым, но не душным. Дождь, прошедший накануне, смыл пыль с листьев, освежил воздух, и даже солнце теперь не казалось таким беспощадным. Рико проснулась рано, долго лежала, глядя в потолок, и прокручивала в памяти вчерашний вечер. Фейерверк, танец под дождём, его пальцы на её щеке, смахивающие растекшуюся тушь. Их губы в сантиметре друг от друга. И гости, высыпавшие в сад в самый неподходящий момент. Она вздохнула, села на кровати и решила, что сегодня ей нужно отвлечься. Нельзя же всё время думать о нём. Поэтому Рико умылась, оделась и отправилась в библиотеку. В старом книжном хранилище было прохладно и тихо. Пахло пылью, пергаментом и воском. Она провела здесь весь день — разбирала, сортировала и раскладывала по полкам свитки, посвящённые древним вымершим животным обладающих магией. Ледяные барсы, гигантские львы-черепахи, пернатые птице-ящеры названия мелькали перед глазами, но мысли её всё равно были далеко. К обеду она наткнулась на один старый, совсем выцветший свиток. Края его обгорели, некоторые иероглифы стёрлись, но заголовок ещё можно было разобрать: «Драконий пирог». Рико заинтересовалась. Внутри оказался рецепт — жасминовая начинка, глазурь из мёда, тесто, которое нужно месить долго и с любовью. Внизу приписка «Тот, кто съест этот пирог с тем, кто испёк его, будет счастлив сто лет». Она усмехнулась и положила свиток в отдельную стопку — «взять с собой». — Драконий пирог, — прошептала она. — Почему бы и нет? До самого вечера она перебирала и упорядочивала свитки, пока глаза не начали слипаться. На полках воцарился порядок, которого здесь не было, наверное, со времён владыки Азулона. Вечер опускался на столицу Нации Огня медленно, как патока. Солнце уже скрылось за дворцовыми шпилями, оставив после себя полосу багрянца и золота. В комнате Рико горела одна свеча — хватило бы и тьмы, потому что она всё равно не смотрела по сторонам Она развернула свиток с рецептом, прочитала его ещё раз, список ингредиентов: мука высшего сорта, яйца свежие, масло сливочное, жасминовые лепестки, мёд липовый, немного корицы и цедра апельсина — для «драконьего характера». — Жасминовые лепестки есть, — пробормотала Рико, перебирая в уме запасы. — Мёд есть. Мука есть. Яйца… яйца, думаю на кухне найдутся. Она не заметила, как в комнату заглянула служанка. — Госпожа, вы ужинать будете? — Не сейчас, — ответила Рико, не поднимая головы. — Я… я пойду на кухню. Сама что-нибудь приготовлю. — На кухню, госпожа? — Служанка удивилась. — Там сейчас суета, повара готовят ужин для Совета. — Значит, найдётся уголок и для меня. Она отодвинула стул, свернула свиток и вышла из комнаты. Королевская кухня встретила её грохотом кастрюль, криками поваров и запахом жареного лука. — Левее, левее, я сказал — левее! — орал главный повар, размахивая половником. — Ты куда соль сыплешь? Это тебе не каша для солдат! — Господин повар! — позвала Рико, но её голос утонул в шуме. — Господин повар! — повторила она громче, пробираясь между столов, на которых рубили мясо, месили тесто, взбивали крем. Повар обернулся, вытер лицо полотенцем. Узнал Рико — та самая девушка, которая сидит по правую руку Лорда Огня и разбирается в драконах. — Госпожа! — он поклонился, насколько позволяло брюхо. — Вы к нам по какому вопросу? Ужин ещё не готов, но через час всё будет. — Я хочу что-то приготовить сама, — сказала Рико. — Но, как видите, здесь не развернуться. Повар оглядел свою территорию. Десять человек, три печи, дым коромыслом. Да, места для посторонних не было. — Есть одно место, — сказал он после раздумий. — В детском крыле. Там раньше готовили еду для маленьких принцев и принцесс. Своя кухня. Печь маленькая, зато чисто. Сейчас, конечно, пыльно — не пользовались никто много лет. — Мне не нужно много места, — ответила Рико. — Покажете? Он кивнул и провёл её через коридоры, которые она вспомнила. Старое крыло дворца, где когда-то бегали дети, а теперь было тихо и пусто. Детская комната Зуко Азулы, и Рико — закрыта. Комната Лу Тена — закрыта. А в конце коридора — маленькая дверь, обитая железом. — Здесь, — сказал повар, открывая замок. — Я распоряжусь, чтобы вам принесли продукты. Что нужно? Рико назвала ингредиенты. Повар кивнул и ушёл, бросив на прощание: — Ключ оставлю в двери. Запритесь, чтобы никто не мешал. Она осталась одна. Кухня была маленькой, но уютной. Окно выходило во внутренний двор, где уже зажигались фонари. Печь — из красного кирпича, с чугунной дверцей, на которой был выбит дракон. Столы грубые, деревянные, покрытые слоем пыли. На полках посуда: глиняные миски, железные противни и кастрюли. — Ничего, — сказала Рико, закатывая рукава. — Сейчас здесь будет красота. Она нашла тряпку, ведро, налила воды из кувшина. Протёрла столы так, что они засверкали. Протёрла полки. Помыла посуду — тёплой водой из бака, который принесли слуги. Печь пришлось разжигать самой. Дрова лежали в углу, щепки и угли — в корзине. Она поколдовала с кремнем, и через несколько минут в печи весело заплясал огонь. — Хорошо, — сказала она, приоткрыв заслонку, чтобы воздух поступал. Слуги принесли продукты. Мука в холщовом мешке, яйца в корзинке, масло на блюдце, жасминовые лепестки в берестяном туеске, мёд — в кувшинчике, с плотной крышкой. Рико разложила всё на столе, проверила, всё ли на месте. Не хватало только апельсина. — Ладно, обойдусь, — решила она. — В следующий раз. Зуко искал Рико везде. Сначала заглянул в грот — дракон рыл землю он, посмотрел на Зуко с выражением «она не здесь, иди ищи дальше», и снова принялся копать. — Ты бесполезен, — сказал Зуко. Дракон чихнул искрой в его сторону. Потом он обошёл библиотеку — пусто. Тренировочный зал — никого. Её покои — служанка сказала, что госпожа ушла на кухню. — На кухню? — переспросил Зуко. — Зачем? — Пирог печь, — ответила служанка, пожимая плечами. Он спустился в королевскую кухню — там стоял шум и гам, повара носились с кастрюлями, никто не обращал на него внимания. Главный повар, увидев Лорда Огня, побледнел и вытянулся во фрунт. — Госпожа Рико, — сказал он, — в детском крыле. Там старая кухня, она хотела испечь что-то в одиночестве. Зуко кивнул и пошёл в детское крыло. Он не был здесь много лет. Коридоры, когда-то полные детского смеха, теперь пустовали. Комната, где он учился читать, комната, где Азула тренировалась, и комната Лу Тена — запертая, с табличкой на двери. Дверь в старую кухню была приоткрыта. Изнутри пахло мукой, жасмином и чем-то ещё — теплом, уютом, домом. Зуко заглянул. Рико стояла у стола, закатав рукава до локтей, волосы её были собраны в высокий пучок, из которого выбились несколько непослушных прядей. Он прислонился к косяку, скрестил руки на груди. — Ты что здесь делаешь? Рико подняла голову. Глаза её блестели, на лбу выступила испарина. — Пеку пирог, — ответила она — А ты что здесь делаешь? — Ищу тебя. Ужин без тебя невкусный. — Ужин без меня такой же, как и всегда. Ты просто ищешь повод не есть с канцлером. Он усмехнулся. — Может быть. Она смотрела на него, ждала, что он уйдёт. Но он не ушёл. Подошёл ближе, заглянул в миску. — Помочь? — спросил он. — Ты умеешь печь? — Я Лорд Огня. Я умею всё, что связано с огнём. — Пироги не имеют отношения к огню. Это тесто, а не дрова. — А печь? Печь имеет отношение к огню. Я могу поджечь дрова одним пальцем. — Ты можешь поджечь кухню одним пальцем. Иди лучше сядь в угол и не мешай. Но он не сел в угол. Он встал рядом, и она почувствовала его плечо у своего плеча. — Показывай, что делать. — Надень фартук. — Я Лорд Огня, я не ношу фартуки. — Тогда ты будешь весь в муке. Он вздохнул и взял с крючка второй фартук — Зуко надел его, поморщившись. — Если кто-то увидит, я тебя уволю. — Ты меня не уволишь. Я не работаю на тебя. — Я найду причину. — Иди лучше муку просей. Она протянула ему сито и мешок с мукой. Зуко взял, насыпал, начал сеять. Но делал это слишком быстро и энергично — мука взметнулась облаком, осела на его фартуке, на лице, на волосах. Рико посмотрела на него — нос белый, щёки белые, брови белые. — Ты похож на привидение. — Не критикуй. Она хотела ответить, но увидела, что он ссыпает муку не в ту миску. — Стой! Это не сюда! — Куда? — В большую миску, а не в малую! — Они одинаковые! — Они разного размера! Он посмотрел на миски, покрутил их в руках, пересыпал муку. Половина попала на стол, половина — на пол. Рико вздохнула. — Ладно. Давай яйца. Он взял яйцо, стукнул о край миски — неудачно. Яйцо разбилось не пополам, а на куски, и скорлупа посыпалась в тесто. — Мы это вытащим, — сказала Рико, ловя пальцами осколки. — Ты главное не перемешивай. Он взял венчик и начал мешать так быстро, что тесто выплеснулось из миски ей на рукав. — Зуко! — Что? — Аккуратнее! — Я аккуратен! — Ты разрушитель. Она забрала у него венчик, отодвинула миску подальше. На столе теперь было муки больше, чем в мешке. На полу — тоже. — Знаешь что, — сказала Рико. — Просто стой и не двигайся. — Я хочу помочь. — Ты помогаешь. Ты создаёшь творческий беспорядок. Он фыркнул, но слушаться не стал. Взял масло, начал резать его ножом — куски получились разного размера, и один улетел на пол. Рико покачала головой, забрала у него масло и сама нарезала тонкими пластинками. Она уже пожалела, что позволила помогать, но когда он в очередной раз чихнул (от муки) и чихнул искрой, чуть не подпалив полотенце, она не выдержала — рассмеялась. — Ты ужасен, — сказала она, вытирая глаза. — Знаю. Он улыбнулся, и она снова засмеялась. Тесто нужно было месить долго, чтобы оно стало мягким и эластичным. Рико всыпала муку горкой, сделала углубление, разбила туда яйца, влила растопленное масло чуток молока. Руками, чистыми, тёплыми, она начала замес. Пальцы вминали муку в яйца, соединяли, месили. Зуко стоял рядом, смотрел на её руки. — Попробуй ты, — сказала она, отступая. Он запустил пальцы в тесто. Жидкое, липкое, оно приставало к коже. Он пытался месить, но делал это неуклюже — слишком сильно давил, слишком резко рвал. — Нежнее, — сказала Рико. — Тесто любит, когда с ним ласково. — Я воин, а не пекарь. — Сегодня ты пекарь. Она встала рядом, показала: не давить, а складывать. Края теста поднимать и загибать внутрь. Круговыми движениями, мягко, терпеливо. Зуко пытался подражать, но тесто рвалось. — Как у тебя получается? — спросил он, глядя на её руки. — Практика. Она снова запустила пальцы в тесто, а он стоял рядом и смотрел на то, как они двигаются — уверенно, плавно, почти нежно. И вдруг он подошёл сзади. Обхватил её руки своими, положил ладони поверх её. Пальцы к пальцам. И начал помогать — не отнимая, а вместе с ней, давя на тесто, складывая, переворачивая. Она замерла. Его грудь прижалась к её спине тёплая, широкая. Его дыхание касалось её щеки, виска, уха. Пахло от него чем-то, от чего у неё подкашивались колени. — Вот так? — спросил он тихо. — Да, — прошептала она. — Примерно так. Он не убрал руки. Она не отстранилась. Они месили тесто вместе — её пальцы направляли, его пальцы следовали. Их движения слились в одно: плавное, ритмичное, почти гипнотическое. — Тяжело быть Лордом Огня? — спросила она, глядя в миску. — Раньше было тяжелее. — А сейчас? — Сейчас — легче. Она почувствовала, как его пальцы чуть сжались на её руках. Или ей показалось. — Почему? — Потому что ты рядом. Она не ответила. Они месили молча. Тесто становилось мягким, податливым, переставало липнуть к рукам. Соединилось в один гладкий шар. — Готово, — сказала Рико. Он отпустил её руки. Не сразу. Сначала разжал пальцы, потом отступил на шаг. Она вытерла лоб тыльной стороной ладони — мука осталась на коже. — Теперь нужно поставить в печь. Он подошёл к печи, приоткрыл дверцу, подул — угли загорелись ярче. Рико переложила тесто в смазанную маслом форму, поставила на противень. Зуко закрыл дверцу, задвинул заслонку. — Через час будет готово, — сказала она. Она повернулась к нему. Он стоял в шаге от неё — запылённый, с мукой на носу. Она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. Она села на табурет у окна. Он сел рядом. За окном темнело. В печи потрескивал огонь. Они молчали. Пирог пёкся. В маленькой кухне детского крыла стало тепло и уютно. Огонь в печи потрескивал, отблески пламени плясали на стенах, на их лицах. Пахло жасмином, сдобой и тишиной. Рико сидела на табурете у окна, Зуко на соседнем. Их разделяло не больше локтя, но она чувствовала его присутствие всем телом тепло, исходящее от его плеча, дыхание, которое, казалось, касалось её щеки. За окном уже стемнело. Внутренний двор опустел, только редкие слуги пересекали его с фонарями. Звёзды высыпали на чёрное небо, и луна, ещё тонкая, как лезвие, висела над шпилями. — Спасибо, — сказала Рико, не поворачивая головы. — Что помог. — Да без проблем, — ответил Зуко. — Тесто месить — не налоги считать. Она усмехнулась. — Не только за это. Он замер. — За всё, — продолжила она. — За эти месяцы. За то, что ты… был рядом. Я не знаю, что бы было, если бы тебя не было. Тишина стала гуще. Огонь потрескивал громче. — Я должен кое-что сказать, — сказал Зуко. Голос его был низким, почти хриплым. — У меня есть причина быть с тобой рядом. Очень корыстная. Рико повернулась к нему. Его лицо было в полумраке, но глаза горели золотые, напряжённые, как у дракона перед прыжком. — Что это значит? — спросила она. Он смотрел на неё долго, так долго, что она перестала дышать. Потом отвернулся, провёл рукой по лицу, смахивая муку или что-то другое. — Это значит, что я идиот, — сказал он глухо. — Я думал, если буду рядом, если буду помогать тебе с драконом, и печь эти дурацкие пироги… я перестану чувствовать вину. — Вину за что? — её голос дрогнул. Он не ответил сразу. Встал, отошёл к печи, приложил ладонь к нагретому кирпичу. — За свои желания, — сказал он, не оборачиваясь. Рико встала. — Зуко… — Да, я понимаю, — он резко повернулся, и его лицо было жестким, почти злым. — Я всё понимаю. Ты любишь моего брата. Ты всегда любила его. И ты не виновата, что я… Он не договорил. Махнул рукой, развернулся и зашагал к выходу. До двери оставалось пять шагов. Четыре. Три. Рико молчала. Её руки висели как плети. В груди всё сжалось, будто кто-то сдавил сердце. Он дошёл до середины кухни. И остановился. Постоял секунду, другую. Потом резко развернулся — так, что полы его рубахи взметнулись. — Нет, — сказал он громко. — Нет, знаешь что? Если уж я и буду чувствовать вину, то лучше за это. Он шагнул к ней. Быстро, решительно, не оставляя времени на раздумья. Подошёл, взял её лицо в ладони — большие, горячие, с мукой на пальцах. Приподнял, заставляя смотреть в глаза. — За это, — прошептал он. И поцеловал. Это было не похоже на тот случайный поцелуй под дождём, когда они оба дрожали от холода и неловкости. Не похоже на то, как он целовал её пальцы в нише — медленно, почтительно. Другое. Жёстче. Но не грубо. Его губы накрыли её — твёрдые, настойчивые, требующие ответа. Он не спрашивал разрешения. Он брал. И она не сопротивлялась. Рико закрыла глаза. Её руки, ещё секунду назад беспомощно висевшие, поднялись и обхватили его за шею — сами, без команды. Пальцы зарылись в его волосы, выбившиеся из хвоста, спутанные, пахнущие дымом. Он притянул её ближе за талию, за поясницу, не разрывая поцелуй. Их тела встретились, и она почувствовала его сердце — частое, гулкое, бьющееся в такт её. Поцелуй длился. Секунду? Минуту? Вечность? Она не знала. Она чувствовала только его губы — на своих губах, его язык, скользнувший по её нижней губе, его дыхание, смешавшееся с её. Он целовал так, будто хотел запомнить её вкус навсегда. Или будто прощался. Когда он наконец оторвался, оба тяжело дышали. Его лоб прижался к её лбу, носы коснулись. — Спокойной ночи, — сказал он хрипло, не открывая глаз. И отпустил её. Рико стояла, не в силах пошевелиться. Она слышала его шаги — быстрые, твёрдые. Слышала, как открылась дверь, как закрылась. Осталась одна. Печь всё так же потрескивала. Пирог пёкся, наполняя кухню запахом жасмина и чего-то ещё — сладкого, тягучего, похожего на… Она поднесла пальцы к губам. Они горели. Всё лицо горело. Сердце колотилось где-то в горле. — Что это было? — прошептала она. Она села на табурет — вернее, упала на него. — Дурак, — сказала она в пустоту. — Какой же ты дурак. Ей хотелось плакать. Или смеяться. Или бежать за ним и крикнуть: «Постой!». Но она не побежала. Сидела, смотрела на огонь в печи и ждала, когда пирог испечётся. Пирог, который она хотела испечь одна. А испекла с ним.