«Там, где драконы дышат жасмином»

Утро дня рождения Зуко началось с грохота. Сначала в дверь его покоев постучали слуги с подносом, на котором лежали десятки маленьких свёртков — подарки от знати, присланные заранее. Зуко, ещё сонный, с торчащими во все стороны волосами, открыл дверь и уставился на это богатство. — Что это? — спросил он хрипло. — Поздравления, Лорд Огня, — ответил старший слуга, почтительно склоняясь. — От герцога Ли, от графа Чена, от семьи Ми… — Уберите, — перебил Зуко. — Разберу потом. Слуги переглянулись, но спорить не стали. Свёртки исчезли в соседней комнате, а Зуко вернулся в спальню и долго стоял у окна, глядя на город, который уже проснулся и готовился к празднику. «Сегодня мой день рождения, — подумал он. — И я хочу только одного. Чтобы она была рядом». Началось облачение. В глубине гардеробной, на резной подставке, покоилось его церемониальное одеяние не просто наряд, а облачение, сотканное из истории самой Нации Огня. Зуко облачился в торжественные одежды. Его ханьфу было сшито из плотного шёлка цвета воронова крыла и алых языков пламени. В Зуко выбрал более строгий крой, напоминающий военные доспехи, но с традиционными широкими рукавами. Поверх была накинута короткая чёрная безрукавка дагуа, отороченная золотой парчой с вышитыми драконами, парящими среди облаков. На широком поясе с золотой пряжкой крепилась тяжелая цепь — знак высшей власти. Завершал образ традиционный головной убор Лордов Огня. Длинные волосы Зуко были собраны в высокий и тугой пучок на макушке, в который была вплетена его корона. Это был не венец в привычном понимании, а массивная золотая заколка «кандзаси» в виде пяти острых языков пламени, расходящихся в стороны — символ власти, передаваемый из поколения в поколение. Остальные же волосы, собранные у затылка, свободно и плавно ниспадали почти до пояса, как это было принято у знати Нации Огня, создавая контраст между суровой воинственностью короны и почти поэтичной мягкостью длинных прядей. Он не любил, когда волосы уложены слишком гладко, но сегодня был не его день. Сегодня он был Лордом Огня, а не просто Зуко. Когда всё было готово, он посмотрел в зеркало. На него смотрел незнакомец — величественный, холодный, с горящими золотыми глазами. Шрам на лице не портил, а дополнял образ. «Вылитый Озай», — мелькнула неприятная мысль, но он отогнал её. Он не отец. Он другой. — Готов, — сказал он, и голос его был ровным, как лезвие. Но внутри всё колотилось. Рико проснулась раньше обычного. В её покоях уже суетились служанки — три девушки, для помощи в подготовке. — Сегодня важный день, госпожа, — сказала старшая, с сединой в чёрных волосах. — Вы должны выглядеть как королева. — Я не королева, — ответила Рико, зевая. — Я исследовательница драконов. — Исследовательницы драконов тоже бывают на банкетах. И вы будете самой красивой. Рико не стала спорить. Началось с ванны. Вода пахла жасмином и розами, в неё добавили соли и масла, чтобы кожа сияла. Рико лежала, закрыв глаза, и думала о сегодняшнем вечере. «Он будет смотреть на меня, — поняла она. — И я буду смотреть на него. И мы оба будем притворяться, что ничего не происходит». После ванны кожа обёрнута в шёлк, волосы высушены и расчёсаны. Служанка взялась за причёску. — Что хотите? — Сложную, — сказала Рико. — Чтобы все поняли я не простая девушка из грота. Служанка усмехнулась и принялась за дело. Пряди поднимались, закручивались, переплетались, закалывались золотыми шпильками с рубинами. В итоге на голове Рико выросло настоящее сооружение — многослойные косы, образующие корону из волос. — Красиво, — оценила Рико, глядя в зеркало. — Это ещё не всё. Платье ждало на манекене — национальный костюм Нации Огня, сшитый по древним лекалам. Длинное, до самого пола, из плотного шёлка цвета спелой вишни. Лиф был глухим, с высоким воротником-стойкой, обшитым тонким золотым кружевом. Рукава — широкими, ниспадающими до кистей. Юбка — тяжёлая, с золотой вышивкой по подолу, сверкала нитями настоящего металла. «Скромно, но богато, — подумала Рико, глядя в зеркало. — Ни одного лишнего дюйма кожи. Как и положено девушке из благородной семьи». — Повернитесь, — скомандовала служанка. Рико повернулась. Юбка шелестела, как крылья дракона. — Идеально, — вынесла вердикт старшая служанка. — Теперь макияж. Макияж был лёгким тушь делала ресницы длинными и пушистыми, золотистые тени подчёркивали глубину глаз, а бледно-розовая помада едва окрашивала губы. Рико не любила краску на лице, но сегодня даже она признала выглядит хорошо. — Жемчуг или рубины? — спросила младшая служанка, поднося шкатулку с украшениями. — Рубины, — ответила Рико. — К платью. Тяжёлое колье легло на шею, серьги засверкали в ушах. Рико посмотрела в зеркало и не узнала себя. — Это я? — спросила она. — Это вы, госпожа. Самая красивая версия вас. Рико выпрямила спину, подняла подбородок. Она помнила уроки этикета, которые в детстве давали ей учителя как входить в зал, как делать реверанс, как улыбаться, не показывая зубов, как держать спину, будто к ней привязана палка. «Я справлюсь, — подумала она. — Я же росла во дворце». Зуко ждал в тронном зале. Просторное помещение с высокими потолками, расписанными сценами из жизни древних владык, сегодня было пустым. Гости ещё не пришли, слуги суетились в соседних комнатах, а он стоял у окна, перебирая бумаги, которых не читал. Каждую минуту он поглядывал на дверь. — Она скоро будет, — сказал Айро, стоявший в углу. — Ты же знаешь, женщины долго собираются. — Я не жду, — ответил Зуко слишком быстро. — Я просто проверяю, всё ли готово. Айро усмехнулся в бороду и ничего не сказал. Дверь открылась. Рико вошла. Она шла медленно, с достоинством, как учили спина прямая, плечи расправлены, взгляд перед собой. Юбка шелестела по каменному полу, рубины на шее сверкали, как капли крови. Зуко выронил бумаги. Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд. На её платье, на сложную причёску, которая делала её похожей на древнюю богиню. На её глаза, подведённые тушью, на губы, чуть тронутые розовым. Она была прекрасна. Не той красотой, которую он видел каждый день, когда она сидела в гроте, перепачканная соломой, или бегала по коридорам, смеясь, или пила чай, задумчиво глядя в окно. Другой. Парадной. Недосягаемой. «Моя, — подумал он. — Хочу, чтобы она была моей». Он не сказал это вслух. Но его лицо, наверное, говорило само за себя, потому что Рико, подойдя ближе, слегка покраснела. Она сделала реверанс — идеальный, как в старых свитках, — и произнесла: — С днём рождения, Мой Лорд. Он открыл рот, но не издал ни звука. Забыл слова. Забыл, как дышать. — Ты… — начал он, запнулся, кашлянул. — Ты выглядишь… — Как? — спросила она, поднимая голову. Он выдохнул, собрался. — Подобающе. Это было всё, что он смог выдавить. «Подобающе» — самое бледное, самое нелепое слово, которое можно было сказать женщине, только что вошедшей как богиня. Рико улыбнулась уголками губ, едва заметно. — Спасибо, — сказала она. — Ты тоже выглядишь… величественно. — Это моя работа, — ответил он. Они стояли друг напротив друга, и между ними было всего несколько шагов. Но эти шаги казались пропастью. — Гости ждут, — напомнил Айро из угла. Зуко вздрогнул, будто очнулся. — Да. Идём. Он протянул Рико руку — так требовал этикет. Она вложила свою ладонь в его, и он почувствовал, как её пальцы дрожат. Или это у него тряслись руки? Они вышли из тронного зала и направились в большую приёмную, где уже собралась знать. Зуко теперь шёл первым, Рико чуть сзади, как и полагалось по протоколу. Но он постоянно оборачивался. Каждые несколько шагов — короткий взгляд через плечо: «здесь ли она, не споткнулась ли, не исчезла ли?» Рико чувствовала его взгляд. Он обжигал спину, плечи, затылок. Она шла ровно, не сбиваясь, улыбаясь слугам, которые попадались навстречу, но всё её внимание было приковано к его широкой спине, к идеальному пучку волос. «Он не может отвести глаз, — поняла она. — Так же, как и я». Двери в зал отворились. Гости зааплодировали. Зуко вошёл под звуки фанфар, Рико остановилась у своего места по правую руку от Лорда Огня. Она села, поправила юбку, подняла глаза. Он уже смотрел на неё. Их взгляды встретились. На долю секунды и оба отвели глаза. Большой приёмный зал дворца был украшен так, что даже старые стены, помнившие ещё владыку Азулона, казалось, приосанились. Тысячи свечей отражались в полированных колоннах, золотые драконы на стенах извивались в свете ламп, а длинные столы ломились от яств запечённые птицы, рыба в медовом соусе, горы фруктов, десертов, и, конечно, жасминовый чай в тончайших фарфоровых чашках — Айро проследил. Гости уже расселись. Герцоги в тёмно-красных ханьфу, графы в парчовых пао, генералы с медалями на всю грудь, их жёны в тяжёлых платьях с бриллиантами. Воздух гудел от светских бесед, смеха и звона посуды. Зуко сидел во главе стола на возвышении. Слева от него пустующее место, канцлер предлагал посадить туда какую-нибудь знатную даму, но Зуко коротко бросил: «Место занято». Справа — Рико. Её алое платье и рубины соперничали с огнями зала, но она держалась с такой естественной грацией, что казалась не гостьей, а хозяйкой. Она не суетилась, не поправляла причёску, не теребила украшения. Сидела прямо, как учили, и слегка улыбалась ни слишком радушно, ни слишком холодно. Взгляд её скользил по залу, отмечая каждую важную фигуру. — Ты сегодня молчалива, — заметил Зуко, наклоняясь к ней. — Наблюдаю, — ответила Рико, не поворачивая головы. — Канцлер уже три раза посмотрел на твою левую руку. Кажется, он всерьёз хочет подсадить к тебе кого-то. — Пусть смотрит, — усмехнулся Зуко. — Место не свободно. — А кому оно принадлежит? — спросила Рико, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Его заняла та, кто умеет обращаться с драконами. Это редкость. Она чуть наклонила голову, давая понять, что приняла комплимент. Первая волна гостей началась сразу после первого тоста. Молодые девушки дочери знати, одетые в лучшие наряды, с прическами, на которые ушли часы, начали подходить к столу Зуко с поздравлениями. Они кокетливо улыбались, делали реверансы, дарили маленькие подарки кто шкатулку, кто вышитый платок, кто золотой перстень. Зуко был учтив. Кивал, благодарил, клал подарки рядом на стол. Не флиртовал, не улыбался лишний раз, не задерживал взгляд. Рико наблюдала. Одна девушка, особенно настойчивая, с длинными чёрными волосами подозрительно похожими на причёску Рико и томным взглядом, задержалась у стола дольше других. — Лорд Зуко, — сказала она, опуская ресницы, — я так мечтала увидеть вас на этом празднике. Говорят, вы сами раздавали еду бедным. Это так благородно. — Это моя обязанность, — ответил Зуко. — Вы скромничаете, — девушка шагнула ближе и попыталась поправить воротник идеально сидевший без поправок. — Позвольте, тут складка… Зуко отодвинулся, мягко, но решительно. — Всё в порядке, благодарю. Девушка вспыхнула, отступила, бросила быстрый взгляд на Рико с едва заметной неприязнью и удалилась. — Осторожнее, — прошептала Рико, когда та отошла. — Она может тебя укусить. — Я не боюсь укусов. Я каждый день общаюсь с драконом. — Дракон хотя бы не флиртует. — Он иногда выпускает дым в форме сердец, — напомнил Зуко. — Это похоже на флирт. — Это он надо мной издевается, — сказала Рико. — Над нами обоими. Вторая волна была более организованной. Герцог Ан, старый лис с седой бородой и хитрыми глазами, подошёл к столу в сопровождении дочери высокой, бледной красавицы с идеальной осанкой и пустым взглядом. — Лорд Зуко, — начал герцог, кланяясь, — позвольте поздравить вас с днём рождения. Вы правите мудро и справедливо. Нация Огня процветает. — Благодарю, — ответил Зуко. — Но, — герцог сделал паузу, — как бы ни была сильна власть, она нуждается в продолжении. Пора бы Лорду Огня подумать о наследнике. Зал затих. Все взгляды устремились к возвышению. Рико не дрогнула. Её лицо оставалось спокойным, только под столом она сжала вилку. Зуко посмотрел на герцога долгим, тяжёлым взглядом. — Я сам решу, когда и с кем обзаводиться наследником, — сказал он ледяным тоном. — Благодарю за беспокойство. Герцог понял, что перегнул, и поспешно откланялся, уводя дочь. Девушка успела бросить на Зуко ещё один томный взгляд, но тот уже смотрел в свою тарелку. — Ты жёстко, — прошептала Рико. — Они лезут не в своё дело, — ответил Зуко. — Я не бык для случки. Рико чуть не поперхнулась вином. — Ты не должен так говорить на банкете. — Я сказал достаточно тихо. — Ты сказал «бык для случки». При свидетелях. — Ты не свидетель, ты соучастница. Она рассмеялась — тихо, не привлекая внимания, но Зуко услышал и улыбнулся краем губ. Третья волна была самой изнурительной. Жёны генералов, дамы в возрасте, с острыми взглядами и длинными языками. Они подходили к Рико, как только Зуко отвлекли на разговор с советниками. — Дорогая, — сказала одна из них, графиня Вай, с бриллиантовой диадемой на седых волосах, — как вам удаётся так близко стоять к Лорду Огня? Вы его родственница? — Я исследовательница драконов, — ответила Рико, улыбаясь. — Ах, драконы! — графиня взмахнула веером. — В наше время драконы были страшными тварями. Зачем их изучать? — Чтобы понять, что они не страшные, а мудрые, — спокойно ответила Рико. — И чтобы написать об этом книги. — И Лорд Зуко одобряет? — не унималась графиня. — Без него моя работа была бы невозможна. — ответила Рико. Графиня прищурилась, но отступила. Другая дама, помоложе, спросила: — А правда, что вы росли во дворце? Я слышала, вас воспитывала сама Урса. — Правда, — кивнула Рико. — Она была добра ко мне. — И обучила вас светским манерам? — Да, — Рико чуть склонила голову. — Надеюсь, я её не посрамила. Дама удовлетворённо кивнула и отошла. Рико выдохнула. Светские беседы были как бой с невидимым противником каждое слово должно быть точным, каждая улыбка выверенной. Но она справлялась. Потому что Урса научила её главному не показывать слабости. Зуко, краем глаза следивший за ней, заметил, как она выпрямила спину, когда подошла очередная группа гостей. Как её голос стал чуть ниже, чуть твёрже. Как она смотрела в глаза собеседнику, не отводя взгляда. «Она справится, — подумал он. — Она справляется лучше меня». В какой-то момент Рико отошла за десертом. Её место пустовало всего минуту, но этого хватило, чтобы одна из особо настойчивых девиц, дочь купца, торговавшего шёлком, плюхнулась на стул и принялась щебетать. — Лорд Зуко, а вы знаете, что я умею танцевать? После банкета будет бал, я надеюсь, вы пригласите меня на первый танец? Зуко посмотрел на неё так, что у девицы подкосились колени. — Место занято, — сказал он. — Но здесь никого нет! — Вернётся. — Но я могу посидеть… — Не можете. Девица поджала губы, встала и отошла, бормоча про «невежливых правителей». Рико вернулась с тарелкой маленьких пирожков. Увидела, что место свободно, села. — Меня кто-то пытался выселить? — спросила она, заметив странное выражение лица Зуко. — Одна надоедливая оса. — И что ты ей сказал? — Что место занято. Она не поверила, но ушла. Рико положила перед ним пирожок с малиной. — Держи. Ты сегодня мало ешь. — Нервничаю, — признался он. — Ты? Лорд Огня? — Даже Лорды Огня нервничают, когда на них смотрят пятьсот пар глаз и каждая хочет пристроить свою дочь. Рико рассмеялась. По-настоящему, не светским смехом, а тем, которым они смеялись в гроте, когда дракон чихал искрами. Зуко посмотрел на неё — на её раскрасневшееся лицо, на глаза, в которых отражались свечи, на пирожок, который она положила ему на тарелку. — Спасибо, — сказал он. — За пирожок? — За всё. Она не спросила — за что именно. И так знала. К концу банкета Зуко был измотан. Он улыбнулся последнему гостю, поднял последний тост, принял последний подарок ковёр ручной работы, который он уже мысленно приказал отправить в сиротский дом, и наконец объявил, что праздник продолжается на балу, а он удаляется переодеться. Гости зашумели, задвигались к выходу в танцевальный зал. Рико встала, поправила юбку. — Ты сегодня была… — начал Зуко, но замолчал. — Что? — Удивительной. Ты умеешь быть королевой. — Я не королева, — ответила она. — Я исследовательница драконов, которая умеет флиртовать со знатью. — Это сложнее, чем флирт с драконом? — Драконы честнее. Они не пытаются выдать за тебя дочь. Зуко усмехнулся. Они вышли из зала, и в коридоре, где никого не было, он остановился. — Рико. — Мм? — Я рад, что ты здесь. Не на банкете. Вообще. Здесь. Во дворце. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Я тоже, — сказала она тихо. И пошла к себе — переодеваться к балу. А он стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри разгорается что-то тёплое, то что он называл любовь. Бал должен был продолжаться до полуночи, но Зуко покинул его сразу после третьего танца. Он станцевал с женой генерала (по протоколу), с дочерью герцога (по настоянию канцлера) и с одной старой графиней, которая помнила его ещё ребёнком. Рико он не пригласил. Они оба знали почему если бы он пригласил её, это было бы слишком заметно. Слишком много взглядов. Слишком много шепотков. Поэтому он просто подошёл к ней, когда оркестр заиграл медленную мелодию, и тихо сказал. — Я ухожу в сад. Присоединишься? Она кивнула. Через десять минут они встретились у старого фонтана, где когда-то играли детьми. Зуко уже снял корону, распустил волосы они рассыпались по плечам, и он выглядел не как Лорд Огня, а как тот самый парень из грота, который утром менял дракону подстилку. Рико тоже переоделась — в простое тёмное платье, без украшений. Волосы распущены, причёска, над которой служанки трудились часами, исчезла, оставив только лёгкие волны. — Ты сбежала с бала, — сказал Зуко, когда она подошла. — Ты первый сбежал. — Я виновник торжества, мне можно. — А мне, значит, нельзя? — Тебе тем более. Ты была сегодня душой компании. Если бы тебя не было, гости заскучали бы и разъехались. — Ты льстишь. — Я наблюдал за тобой. Она села на край фонтана, он — рядом. Вода журчала, светлячки кружили над кустами жасмина. Где-то вдалеке играла музыка, доносились обрывки смеха. — Устал? — спросила Рико. — Очень, — признался он. — Притворяться целый день это тяжелее, чем сражаться. — Ты не притворялся. Ты был настоящим. Просто… парадным. — Есть разница? — Настоящий ты ругаешься, когда в чай попадает муха. Парадный ты улыбается герцогу, который хочет выдать за тебя дочь. — Я не улыбался. — Ты скрежетал зубами. Это почти одно и то же. Он рассмеялся устало, но тепло. — Ты принесла мне подарок? — спросил он, глядя на её пустые руки. — Принесла, — Рико достала из складок платья маленькую деревянную шкатулку, перевязанную алой лентой. — Это не золото и не драгоценности. Но, надеюсь, понравится. Зуко взял шкатулку, осторожно развязал ленту, поднял крышку. Внутри лежала толстая тетрадь в кожаном переплёте. Он открыл первую страницу и узнал почерк Рико — аккуратный, с лёгким наклоном. Это был не научный трактат и не отчёт. Это были её наблюдения — но не за драконом. «День первый: Зуко чихнул, и у него из ноздрей вылетела искра. Он не заметил. Но я заметила». «День седьмой: Мы меняли подстилку, и он улыбнулся, когда я назвала его «колючкой». Потом долго прятал улыбку». «День двенадцатый: Он заснул в гроте, и я накрыла его одеялом. Он притворился, что не проснулся. Я притворилась, что не заметила». Зуко перелистывал страницы, и на каждой были зарисовки — дракон, спящий Зуко, их руки, переплетённые во время уборки грота. Не портреты, а наброски, быстрые, живые, полные деталей: как он хмурится, как поправляет волосы, как чихает искрами. — Ты… рисовала меня? — спросил он, не поднимая головы. — Не только тебя. Дракона тоже. И Айро. Но тебя — больше. — Почему? — Потому что ты часто рядом. И потому что ты… интересный объект. — Объект, — повторил он, и в его голосе зазвучала усмешка. — Не в том смысле. Не как экспонат. Как… человек, за которым хочется наблюдать. Он закрыл тетрадь, погладил пальцами обложку. — Спасибо. Это лучший подарок. — Не льсти. — Я не льщу. Горы свёртков с драгоценностями я отправил в казну. Этот оставлю себе. Он спрятал шкатулку во внутренний карман одежды — туда, где сердце. Ночь была тихой, звёздной, и светлячки уже не кружили — сели на листья, готовясь ко сну. — Можно я тоже подарю тебе кое-что? — спросил Зуко. — Ты уже дарил, доступ к дракону… — Не то. Он протянул руку и снял с мизинца золотой перстень с маленьким рубином — тот, что носил с детства. — Это… — начала Рико. — Не обручальное, — быстро сказал он. — Не бойся. Просто… подарок. Чтобы ты помнила этот день. — Я его и без перстня запомню. — Тогда носи на здоровье. Он взял её руку, надел перстень на указательный палец. Рубин сверкнул в лунном свете. — Осторожнее, — сказала Рико. — Знатные дамы увидят и решат, что мы обручены. — Пусть решают что хотят, — ответил Зуко. — Я им ничего не обещал. А тебе — да. — Что ты мне обещал? Он помолчал, потом сказал: — Что когда-нибудь всё будет хорошо. Она не спросила — когда. Просто кивнула. Они сидели у фонтана, прижавшись плечом к плечу, и не замечали, как небо над ними начало темнеть. Не тучи даже — дымка, лёгкая пелена, которая выползла откуда-то с юга, незаметно, крадучись. Первая капля упала на лицо Рико. Холодная, неожиданная. Она подняла голову. — Дождь, — сказала удивлённо. Вторая капля ударила в лоб Зуко. Третья — в его руку, лежащую на колене. Он тоже поднял взгляд. — Впервые за лето, — сказал он. Дождь начинался не спеша, будто неуверенно. Капли падали редко, крупные, тяжёлые, и при каждом ударе о камень поднимались маленькие фонтанчики брызг. Воздух, который весь день был плотным и душным, вдруг стал свежим, прозрачным, и пахло мокрой землёй. Никто не спешил уходить. Они остались сидеть под открытым небом, под этим первым спасительным дождём, который пришёл наконец после долгой, изнуряющей жары. Дождь усиливался. Капли стучали по листьям, по камням, по их волосам, по рукам. Платье Рико промокло, прилипло к спине, волосы отяжелели и повисли сосульками. Зуко тоже промок насквозь — его тёмная одежда стал ещё темнее, а вода стекала с кончиков распущенных прядей на плечи. Рико почувствовала, как что-то горячее защипало глаза — нет, не слёзы, просто тушь потекла от влаги. Она провела пальцами по щеке, но только размазала. — У тебя… — сказал Зуко, глядя на её лицо. Она посмотрела на него вопросительно. Он протянул руку и большим пальцем осторожко, почти невесомо, стёр чёрную полосу под её глазом. Кожа его пальца была шершавой, но тёплой, и Рико замерла, чувствуя это прикосновение. — Теперь чисто, — сказал он. — Спасибо, — прошептала она. Из дворца доносилась медленная, тягучая музыка — оркестр не прекращал играть, даже когда дождь застучал по крышам. Мелодия плыла над садом, смешиваясь с шумом воды. Зуко встал, протянул ей руку. — Потанцуем? — Под дождём? — спросила Рико, усмехаясь. — А почему нет? Вода не кусается. Она вложила ладонь в его, и он помог ей подняться. Их пальцы переплелись, и он повёл её к площадке перед фонтаном, где камни уже покрылись тонким слоем воды. Они танцевали под дождём. Не так, как танцуют на балах чинно, с выверенными шагами. А как танцуют, когда забываешь обо всём на свете. Зуко кружил её, она смеялась, и брызги разлетались в стороны. Он подхватил её за талию, приподнял над землёй лёгкую, мокрую, смеющуюся. Она вскрикнула от неожиданности, потом рассмеялась снова, и её голос звенел, как струна. — Ты меня уронишь! — крикнула она сквозь смех. — Не уроню, — ответил он и поставил её на землю, но не отпустил, прижал к себе — так, что их мокрые одежды слиплись. Она чувствовала, как бьётся его сердце — часто, гулко, в такт каплям. Он чувствовал, как её пальцы вцепились ему в плечи, не желая отпускать. Музыка плыла над садом. Они двигались медленно теперь, не в ритм, а просто покачиваясь, прижавшись друг к другу. Вода стекала по их лицам, смешивалась, падала на землю. Рико подняла руку и убрала с его щеки прилипшую мокрую прядь. Волосы были тяжёлыми, холодными, но под ними кожа горела. Она провела пальцами по его скуле, по шраму, по подбородку. И поцеловала — сначала в щёку. Там, где капли дождя собирались в маленькие реки. Потом в другую щёку. Потом в лоб. Зуко стоял не дыша. Её губы были холодными от воды, но он чувствовал их жар. Он тоже поднял руку, откинул с её лица мокрые волосы, заправил за ухо. Провёл пальцами по её виску, по скуле, по подбородку. И поцеловал — лоб, закрытые веки, нос, уголок губ. Она замерла. Он замер. Их лица были в сантиметре друг от друга. Дождь шумел, музыка играла, гости смеялись где-то далеко — но они ничего не слышали, видели только друг друга. Её губы приоткрылись. Его губы дрожали. Он медленно, очень медленно, наклонился ближе. Она приподнялась на цыпочки или он её притянул. Не понять. Их носы коснулись. Дыхание смешалось горячее, частое, сбивчивое. Он чувствовал на своих губах её дыхание. Ещё дюйм. Ещё миг. И в этот момент из зала высыпали гости. Кто-то громко закричал: — Смотрите! Фейерверк начинается! Зуко и Рико отшатнулись друг от друга. Не резко, не испуганно медленно, будто нехотя. Но расстояние между ними стало больше. Дождь уже кончился. Так же внезапно, как начался. Последние капли падали с листьев, с их ресниц, с кончиков пальцев. Небо очистилось, и в нём уже вспыхивали первые огни фейерверка золотые, красные, зелёные, синие. Гости ахали, хлопали, дети визжали от восторга. А Зуко и Рико стояли в стороне, мокрые, сбитые с толку, с горящими щеками и бешено колотящимися сердцами. — Надо идти, — сказал Зуко. — Надо, — ответила Рико. Но никто не двинулся с места. Они стояли, глядя на фейерверк, и их руки, висевшие между ними, почти касались. Почти. Как их губы минуту назад. Как слова, которые никто не сказал. Фейерверк грохотал над столицей, а они молчали. И это молчание было громче любых признаний.