Только б ночку почерней

Почему я решил писать эту книгу? Ведь никто меня об этом

не просил.

В первую очередь — те, к кому я обращаюсь.

И что с того? Я просто хотел бы заявить: мир полон идиотов.

И, констатируя этот факт, я собираюсь его подтвердить.

Во имя новой человечности...

Взаимопонимания...

Я верю в тебя, Человек...

Гендерные предрассудки...

Понять и полюбить....

Франц Фанон «Черная кожа, белые маски»

Параграф о Священном Писании и альфофобогенезе

Альфам, говорят, положено испытывать влечение. Звериное. Инстинктивное. Альфам, говорят, положено не спрашивать разрешения. Как устыдится тот, кто не есть человек? Альфам, говорят, положено брать на себя грехи человечества. Животное не нуждается в прощении. Животное не нуждается в искуплении. Животное не нуждается в том, чтобы не быть тем, что оно уже есть. Аз есмь альфа и омега, начало и конец, Первый и Последний. Аз есмь альфа и омега, волк и его агнец.       Люди не хотят быть жестокими сами и делают жестокими других. Не думайте, что они пришли принести мир на землю; не мир пришли они принести, но меч, ибо пришли они разделить человека с нечеловеческими корнями его. Люди говорят: «Мы овцы среди волков». Люди говорят: «Остерегайтесь же второго пола: ибо они будут отдавать вас на забвение и животной злобой своею будут угнетать вас». Активисты защиты прав обесчеловеченных и животных восклицают: «Ecce homo!», имея в виду Альфу. Им отвечают: «Распни, распни Его!», имея в виду обесчеловечить получеловека и весь род Его.       Главный герой здесь — человек целостный, человек полный, человек человечный. Другой суть объект и декорация; ему отказано в свободе и индивидуальности. У инструмента нет воли, только предназначение, и состоит оно в том, чтобы быть-для-Субъекта или вовсе не быть. Человек — и ничего, кроме него. Человек — и ничего, кроме его воли. Человек — и ничего, кроме цивилизации. Кровь Другого — удобрение. Плоть Другого — корм для свиней. А свиньи — корм для Людей.       Альфофобия — это страх перед биологическим. Поскольку альфы — это воплощение биологического. Существует два мира: мир животного и мир человеческого. Они пересекаются в точке, где нужно проявить насилие. Насилие неизбежно. Существует два мира насилия: мир насилия животного и мир насилия человеческого. Первое про дикость, второе про окультуривание. Второе, несомненно, применяется по необходимости: во имя жизни и преодоления смерти. Смерть — это забвение. Смерть — это конец Я и начало Другого. Смерть — это вытеснение Я из родившегося сознания Другого.       В правых углах инстинкты ведут. Животных научили языку нации. Язык — это про подавление. Говорить означает самоподавляться. Карикатура на Человека. Сними маску, чтобы увидеть волчонка, загнанного овцой.       Человеческая природа двойственна. Природа иных остается загадкой. Впрочем, ее легко разгадать. Но кто тогда будет козлом отпущения?       В нашем квадрате, обрамляющем круг, альфы производятся в борделях и продаются в монастыри. Келья как синоним казармы. Для солдат. Для верных сынов демократического государства, победившего рабов инстинктов, первертов и гуманоидов с генитальным уродством. Крестовые походы нынче приобрели характер стрелок. Группировки борются за влияние. Жертв и денег не сосчитать.

Биографический очерк

      Наруто вырос в приюте. Его мать была шлюхой. Наверное. Его отец был видным деятелем из круга. Наверное.       Таких как он, ласково называют ублюдочками.       В монастырских приютах условия нормальные. Омег и бет еще в младенчестве продают в круг имеющим деньги. Уродов всяких оставляют. Типа альф. Типа слабоумных. Типа с еблетом, далеким от принятой конвенцией национальной красоты.       Наруто вырос в приюте как альфа. Был одинок по причине уродства. Говорят, мамаша испугалась его скорченной рожи и попыталась убить. Говорят, так на скулах появились полоски и на животе круглый шрам. По меркам цирка уродов Наруто достоин короны. Мог бы оказаться в прославленной труппе. Но пошел в группировку.       Не прогадал.       Злому мальцу пообещали карьеру, деньги, свободу и шлюх. Обязанности следующие: патрулировать правый нижний угол, пиздить закладчиков. Таких называют уборщиками. Обычно закладывают чурки. Расовые вопросы по сути своей просто бизнес. Наркотрафик контролируется слева. Здесь же за такое ебут. Не по понятиям типа.       Злой малец получил и карьеру, и деньги, и свободу, и шлюх. С последним, правда, случился проеб. Сношаться альфам можно только с теми, кто течет. Марать человеков не понятиям тоже.       В учебниках по социологии биологии пишут, что альфы — существа с эгоизмом. Им надо маточку, иначе помрут. Альфы не уживаются. Альфы берут. Сильная особь может влиять феромонами даже на бет. Омеги всегда в подчинении. Сильная особь убивает феромонами слабую. О внутривидовой конкуренции пишут в брошюрках ветклиник. Трахать омег заложено Богом. Не трахать омег девиантно и не соответствует природе зверья.       Итак, в чем проеб? Злой малец оказался неспособен к размножению. Он альфа, он сильный. Он ненавидит течных омег. И любит черные узкие глазки.       Наруто получил в управление неспокойный район и шестерых солдат из приюта. Один альфа, пять бет.       Альфы друг с другом обычно не ладят. Феромонами и руками душат соперников. Так пишут в книгах по биологии и социологии биологии.       На деле же альфы душат, только если хотят задушить. Феромоны маркируют намерения. Феромоны маркируют эмоции. Их сила зависит от силы намерения или эмоции. Слабый подчиняется сильному. А разве у людей все иначе? Человеку, однако, приятнее думать, что феромоны контролируют альф.       Альфам действительно сложно поладить. Их с детства учат борьбе. Слабый подчиняется сильному. Сильнее Наруто в группировке нет почти никого.

Такой-то месяц такого-то года

      Предположим, весна       Предположим, герою семнадцать       Этот район приграничный: слева нейтральная зона и территория чурок, справа бордель. Каменный занавес и два пропускных пункта. Но это для тех, кто имеет власть. У закладчиков, потребителей и маленьких шлюшек есть секретные ходки.       За занавесом и пропускными простирается лес, разделенный посередине дорогой. Указателей нет, но ищущий нужное место найдет. По правую сторону, в километрах трех от дороги и десяти от стены, располагается заброшенный аэродром. Теперь это рынок и известное место для стрелок — Нассау. Водка, сижки, импортный товар и даже гаш. Потяжелее и позаебистей можно отыскать, только если знаешь людей. Жители квадратов торгуют вместе, но в основном пытаются друг друга наебать. Букмекеры и сутенеры имеют здесь своих. Работают прозрачно и жестоко. Разведывательные группы, набранные из осиротевшей шпаны, оценивают новых торгашей и доносят в штаб. Штаб уже решает, кого убрать, а кого прибрать. За красные купюры или информацию левым продают купоны на секс. Безбилетников отлавливают и пиздят. Впрочем, билетников тоже — все зависит от настроения уборщиков и мерзости кинков. С голосами сертифицированных шлюх народ привык считаться.       Слева от дороги неизведанные территории: болото, заброшенные склады времен Второй мировой и поле, когда-то бывшее минным. Особо отбитые лазают в поисках артефактов, но то, что не было разграблено еще пару десятков лет назад, спрятано глубоко под землей. Сеть подземных тоннелей и шахты исследованы энтузиастами процентов на тридцать. Лабиринты, проседания грунта, обвалы, ловушки. Можно не вернуться живым. Молодняк, однако, частенько тусует на ближайших к дороге складах. Там в основном безопасно.       Стрелки не на потеху и по понятиям забитые проводятся в районе моста через речку-вонючку — километра три вдоль стены. В 80-х там обосновались цыгане, но ненадолго: синтетика сменила герыч, а квадраты перестроили. Табор оттеснили к азиатской границе вместе со всем наркотрафиком. Палатки снесли, хижины разравняли — остался пустырь, кое-где подпираемый каменным фундаментом. Мост еще в военные годы был подорван диверсантами и реставрации не подлежал, а речка совсем обмельчала.       Одна из ходок располагается аккурат напротив пустыря. По правую сторону от занавеса — французский квартал. Бордель с репутацией, за ним перелесок и жилые дома. Контроль здесь неофициальный: доносчики из местных и осиротевшей шпаны. Впрочем, покупается все. Имеющие деньги предпочитают въезжать на майбах, а не пролезать через дыру в стене. Порой, однако, грязные делишки требуют соответствия. Некоторых закладчиков и дельцов здесь знают в лицо. Таких пропускают, если штаб не выдал приказ об уничтожении. Их товар обычно чистый, но за любой производственный косяк или запрещенку отдуваться курьеру. Если нарушения регулярные, впрягаются вышестоящие. По товару все просто: легкач по типу шмали, медикаменты из опиоидов, виагра. Остальное под строгим запретом. Иногда девчонки просят снег или молли, но это всегда по согласованию и редко.       Эту ходку, в народе известную как пустырка, контролирует Наруто. За годы он нажил себе репутацию: теперь не дерется, а бдит. Драки ему не по статусу, но без выхода в поле жизни не мыслит. Строй внутри группировок строго иерархичный. Самоволка приравнивается к измене и карается соответственно. Новобранцев сразу кладут мордой в пол — мол, это вам не детский сад, тут порядки сугубо армейские. Тотальная мобилизация и прочее. Впрочем, есть варианты похуже. Перебежчиков, скрывшихся в противоположных углах, отлавливают и прилюдно линчуют. А ведь на другой стороне жизнь не лучше: белым людям дорога только в зловонные производственные подвалы — сортировать синтетику и отходы, дышать парами, на себе тестировать меф. С наркокурьерами, особенно нелицензированными и из числа соотечественников, разговор у Наруто короткий. Перевоспитанием тут никто не занимается: проштрафился — беги, кролик, или будешь наказан. Законы военного времени, хули.       За девочек Наруто горой. Говорят, поебывает омегу из управленцев борделя, но в лоб такие вопросы задавать чревато. Поебывает и поебывает — альфа же. Зато не дичает. Вроде. Тут мнения расходятся: одни клянутся, что глаза разгневанного командира краснеют, радужка съедается, зрачок вытягивается, а рык из горла рвется прямо-таки звериный, как у оголодавшего волка; другие посмеиваются, мол, враки все и страшилки — пуганных проще в узде держать. О шрамах на лице тоже складывают легенды: грешат то на обезумевшую мать, то на гнилую кровь и родимые пятна, то на неудачливых киллеров. Истина, надо сказать, известна одному лишь Богу.       Самого Наруто слухи интересуют мало. Пусть говорят, все равно до правды не докопаются. А то что глаза краснеют, так это правда. Такова природа доминантного альфы. Его команда, собранная из детдомовских бет и одного альфы, к нему относится с большим уважением. Решают сила и принцип: в драке равных ему уже нет, да и слову верен всегда. Продажных уборщиков, закладчиков, узкоглазых первертов и пидорковатых кошельков здесь презирают. Омега, бета или тем более альфа — все одно: создающий проблемы ответит. Закон касается всех, но особенно чурок. Бывает, что оттуда рвутся сюда в поисках жизни свободной, без предрассудков и гнета, но попадают в чистилище. Из ада. Впрочем, девчонок в борделях не хватает всегда.       Всяк в пустырку входящий знает, что на любую деятельность, законную или нет, управ района должен дать твердый ответ — да-нет, а остальное уже не по понятиям. Торговаться и биться бессмысленно. Принцип активного (не)согласия.       Итак, весна. Такой-то месяц такого-то года. Герою семнадцать.       На район заявляется патлатый. Требует (не просит) аудиенции у короля. Мол, вопросы достоинства и чести надо обкашлять. Король охуел и ответил отказом. Патлатый вернулся. Но не один. Нахальный уебок с маньячной улыбкой и черными узкими глазками без билета прошел через ходку с командой таких же нахальных чурко-чертей.