Part 1.
2 июня 2026 г., 17:23
사람은 인연으로 만나고 마음으로 남는다
Сеул. 2013. — Нам точно нужно это делать? А если мы себе что-нибудь сломаем? — Сан-аааааааааааа.. — откуда-то снизу раздаётся задорный голос. — Я же сейчас с тобой. Что может произойти? — Действительно ни-че-го. — тянет старший, закатывая глаза, благо этого никто не видит. Сан знал, что пытаться хотя бы чуть-чуть начинать спорить с Чон Уёном бесполезно. Он нашёл бы миллион причин, чтобы оказаться правым. А если это окажется тем самым миллион первым случаем, то он и тут наверняка найдёт способ, чтобы выкрутиться. Сан был в этом уверен на все сто один процент. Чон Уён был ужасным человеком. — Ну ты там долго ещё будешь стоять? Давай, трусишка, время поджимает. — из-за камней появилась маленькая загорелая рука друга, который таким образом предлагал свою помощь, чтобы Сан уже наконец-то решился спуститься с этого каменистого обрыва. — Иду… Иду.. Уже через пару минут они сидели на огромном камне и наблюдали за Сеулом, утопающим в лучах закатного солнца. Небо окрасилось в невероятное сочетание красного и пурпурного с небольшим вкраплением оранжевого. Вся эта палитра цветов отражалась в реке Ханган и добавляла этому пейзажу ещё больше магии.. Вокруг было тихо, как будто весь мир погрузился в тишину, чтобы они могли насладиться моментом. В течение последних нескольких недель Уён настойчиво уговаривал Сана отправиться на хайкинг так далеко от родного района, чтобы воочию увидеть эту картину. Он просто наткнулся на кадры из какой-то программы по телевизору, а Сан, как обычно, просто последовал за ним. Он был не против. Потому что так получалось: вещи, которых так страстно желал Уён, спустя время становились важными и для Сана. Просто Уён слишком хорошо умел подбирать нужные слова. Они откладывались в голове, и после этого уже невозможно было избавиться от назойливой мысли обладать чем-то или сделать что-то. В такие моменты Уён становился слишком назойливым, а вкупе с его природным очарованием отказать ему старший просто не мог. Солнце спряталось за горизонтом, а они всё ещё сидели и, молча, наблюдали за городом. Им не нужны были слова. Им достаточно было просто быть рядом и наслаждаться моментом. Никто не решался нарушить эту тишину и идеальный момент. Им было всего по четырнадцать, и один из них верил, что впереди их ждёт как минимум несколько десятков лет рука об руку. Второй же думал о том, стоит ли оттягивать неизбежность момента, когда ему нужно было сообщить ужасные новости. Семья Сана планировала иммигрировать в Канаду в течение ближайшего месяца. Сан сам узнал, что отцу предложили новую должность, только вчера вечером за семейным ужином и ещё не сообщил об этом Уёну. Оказалось, что начальство его отца очень нуждалось в трудолюбивом Чхве-старшем, который уже шесть лет показывал отличные результаты, поэтому настаивало, чтобы именно он возглавил недавно открывшийся филиал их офиса в Ванкувере. Чхве Чанчёль до последнего не представлял, как расскажет своей семье о необходимости покинуть любимый дом и страну, поэтому и оттягивал этот момент до последнего, но к его удивлению семья довольно спокойно приняла эти новости и даже обрадовалась. А вот Сан нисколько не удивился этому, потому что его мама, Ким Намджи, которая была довольно успешным художником-иллюстратором детских книг в Корее, уже не раз говорила, что ей совершенно не важно из какой точки мира сдавать своему агенту материалы. А его старшая сестра Ханыль, хоть и планировала через два года поступать в Сеульский национальный университет на факультет искусства, всегда хотела пожить где-то за границей и сказала, что вполне готова просто вернуться в Сеул после окончания школы и пожить у бабушки во время учебы. Но оставался сам Сан, который просто не смог сказать что-то против, когда вся его семья была настолько воодушевлена этой новостью. Сан был послушным и тихим ребёнком, который никогда не перечил родителям и практически не ссорился с сестрой, следовательно, никогда не попадал в какие-то неприятности. Точнее раньше не попадал. До роковой встречи с Чон Уёном. Тем самым, который в первый же день, как Сан перевёлся к ним в класс два года назад, сказал, что они теперь лучшие друзья. После этого Сан стал слепо следовать за неугомонным Чоном. Чхве был почти уверен, что у Чона в штанах спрятан пропеллер, потому что других причин его постоянному желанию куда-то влипнуть попросту не находил. Поэтому и держался рядом, чтобы, если что, первым сорваться за помощью, оглашая округу своими воплями. Чхве на самом деле любил книги о любви и романтике и читал он их взахлёб, пока его друг с остервенением оттачивал танцевальные движения перед зеркалом едва ли не до изнеможения. А потом, спрятав книгу обратно в рюкзак, Сан едва ли не на себе тащил Чона домой. Правда, силёнок у него всё же не хватало, чтобы нормально взвалить на спину это худое, но неожиданно тяжёлое после бесконечных тренировок тело. Но он не жаловался. Он скорее беспокоился, что без него друг пропадёт, так как перестанет следить за временем, забывая пополнять водный баланс и делать необходимые ему перерывы на отдых. Кто же будет это делать, когда Чхве будет на другом конце света… Но пока, они так и сидели бы дальше на том камне, каждый думая о своём, если бы не услышали, как у них обоих начали стучать зубы от холода. Вставая с насиженного места, Сан решил, что лучше момента нет и тут же выпалил «В конце этого месяца моя семья переезжает в Ванкувер..» и в этот же самый момент нога его друга соскочила с влажного камня, ведь буквально пару минут назад успел пройти небольшой дождик. Не ожидавший этого Сан, даже не успел протянуть руку, чтобы ухватиться за Чона, как тот кубарем покатился с холма. И на всю округу раздался громкий вопль Чхве, который стал звать на помощь, попутно пытаясь разглядеть, где именно слышно немного приглушённое хныканье его лучшего друга. Он всегда любил повторять «Мужчины не плачут!», в то время как Сан аккуратно стирал слезинки с его щек, когда Уён умудрялся разбить коленку, катаясь на велосипеде, или поцарапаться, пробираясь через кусты. Но сейчас Сан не мог также быстро прийти на помощь, чтобы скрыть от всех эти злосчастные следы.***
По прошествии двух недель уже все в школе знали, что всеобщий любимчик и милашка Чхве Сан уезжает в далекую Канаду. На каждой перемене вся параллель и даже некоторые учителя и ученики других классов старались подойти и сказать ему хотя бы пару слов напутствия. Сан хоть и был скромным, но благодаря дружбе с Чоном, очень быстро нашёл общий язык со всеми одноклассниками, а учителя отмечали его ум и стремление учиться. Он их всех благодарил и говорил, что будет скучать. И только один нахохлившийся, как воробей, Чон Уён сидел поодаль и старательно делал вид, что не слышит всех этих разговоров. Ведь ему просто необходимо было делать вид, что он очень занят тем, что пытался хоть что-то начеркать на своём гипсе, который украшал его правую руку. В тот вечер на горе Ачасан Чхве умудрился позвать на помощь какую-то пару, которая прогуливалась недалеко от места, где они сидели. Мужчина смог осторожно спуститься к зарёванному Уёну, который прижимал к себе правую руку, сидя на земле. Он зацепился за какой-то куст и тем самым спас себя, но пострадала рука и по всему телу было множество царапин от острых камней. Скорая очень быстро приехала и забрала мальчиков в отделение, где Чону наложили гипс и обработали раны. Они с Саном больше не разговаривали. Персонал больницы связался с родителями и те как можно скорее приехали, чтобы забрать их. Обе мамы охали и ахали над непутевыми друзьями, одновременно с этим продолжая ругать их, потому что они уехали, никому не сказав и слова. Это была не первая их ссора, но обычно они уже на следующий день переставали дуться друг на друга, но в этот раз всё было серьёзно. Уён не отвечал на сообщения и звонки Сана, в школе они не разговаривали, а ещё он не открывал дверь сам или просил свою маму говорить, что либо его нет дома, либо он спит, когда Сан приходил к нему домой. Чон Ынкен не смела перечить сыну, так как знала его характер, а ещё она знала о переезде семьи Чхве, поэтому лишь с грустью во взгляде провожала расстроенного Сана, который, поджав губы, в очередной раз уходил в сторону дома.***
Вечером перед отъездом Сан в очередной раз постучался в дверь семьи Чон. Он знал, что Уён не выйдет. Он знал, что его больше никогда не захотят видеть, но он не думал, что всё закончится именно так. Но он решил, что обязан передать Чону кое-что очень важное для них двоих. Чхве знал, что тот не выкинет это. По крайней мере он верил в это. Открывшая дверь миссис Чон, приняла коробку, которую в руках держал Сан, а потом, молча, очень крепко обняла грустного мальчишку, которого уже успела полюбить, как собственного сына. Сан, хмыкнув носом, отстранился от женщины и напоследок сделал почтительный поклон в 90 градусов. Миссис Чон всегда с улыбкой наблюдала, как её сын-сорванец выбегал из своей комнаты с криком «Маааам, я с Саном гулять. Буду не поздно!» и громко хлопал входной дверью, пока названный даже не успевал толком поздороваться. Сана тут же хватали за руку и волокли за собой, по пути рассказывая о новой танцевальной связке, которую готовы были сейчас же продемонстрировать. Ынкён поставила коробку перед дверью сына и вернулась к приготовлению ужина. Она знала, что каждый раз, когда Сан приходил к ним, тот стоял и подслушивал, а иногда и подглядывал, поэтому выглянув с кухни через 5 минут и не обнаружив коробку там, где её оставила, нисколько не удивилась.
