А вот в моём детстве...

Прошло несколько дней. Сэм отрабатывал своё наказание на базе — сегодня помогал Айронхайду с техобслуживанием оружейных систем. Работа была монотонной: проверить, записать показания, передать инструмент, повторить. Автоботы собрались в общей зоне — редкий момент относительного покоя. Оптимус просматривал отчёты, Рэтчет возился с каким-то сканером, Би и Джаз обсуждали музыку. Сэм сидел на ящике, вытирая руки тряпкой, и вдруг произнёс: — У нас в первом классе был мальчик. Дэнни Коллинз. Разговор затих. Что-то в тоне Сэма заставило всех насторожиться. — Был? — осторожно переспросил Рэтчет. — Он учился с нами только полгода, — продолжал Сэм, глядя на свои руки. — Потом его семья переехала. Или его забрали. Точно не знаю. Но я помню один день. Оптимус отложил датапад. — Что случилось, Сэм? — Дэнни не пришёл в школу. Это было странно, потому что он никогда не пропускал. Учительница сказала, что он болен. — Сэм помолчал. — Но на следующий день другие дети говорили... Он замолчал. Би подкатился ближе. — "Что они говорили?" — Что Дэнни сломал дома DVD-проигрыватель. Случайно. Уронил что-то на него, когда играл. — Сэм сжал тряпку в руках. — И его отец... его отец избил его сапогом. Тяжёлым рабочим ботинком. По голове. Рэтчет застыл. — По голове? — Рассёк кожу. Было много крови. Соседи вызвали скорую. — Сэм провёл рукой по волосам, словно проверяя собственную голову. — Когда Дэнни вернулся в школу через неделю, у него была повязка. Здесь. Он указал на область над правым виском. — Он сказал, что упал с велосипеда. Но все знали. Все. — Учителя? — резко спросил Оптимус. — Они знали? — Наверное. Миссис Хендерсон странно смотрела на него. Спрашивала, всё ли в порядке дома. Но Дэнни всегда кивал и говорил, что да. — Сэм горько усмехнулся. — Ему было шесть лет. Конечно, он лгал. Боялся. — И никто не вмешался? — в голосе Айронхайда звучала едва сдерживаемая ярость. — Не знаю. Может, пытались. Но через месяц Дэнни просто исчез. Учительница сказала, что семья переехала в другой штат. — Сэм посмотрел на автоботов. — Но я всегда думал... что если они не переехали? Что если его забрали? Или что-то случилось? Повисла тяжёлая тишина. — Ты пытался его найти? — тихо спросил Джаз. — Позже, когда вырос? Сэм покачал головой. — Боялся. Боялся узнать... — он не закончил фразу. Оптимус медленно опустился на одно колено. — Сэм, почему ты рассказал нам это сейчас? Сэм пожал плечами. — Не знаю. Просто... после разговора с отцом, после всего... я вспомнил. Вспомнил, как Дэнни сидел за партой с повязкой. Как вздрагивал, когда кто-то поднимал руку слишком резко. Как он всегда был тихим, тише всех в классе. Он сглотнул. — И вспомнил, что мой отец, при всём... при том, что он сделал со мной... он хотя бы остановился. Осознал. Никогда не бил меня по голове. Никогда не отправлял в больницу. — Сэм, — начал Рэтчет. — Дэнни было шесть, — перебил его Сэм, и его голос дрогнул. — Шесть лет. За сломанный проигрыватель. За вещь. Би издал тихий, скорбный звук. — "Спарклинг..." — Я иногда думаю, — продолжал Сэм тише, — что стало с ним. Жив ли он. Нормально ли вырос. Или его отец продолжал... — он не смог закончить. Оптимус протянул руку, осторожно коснулся плеча Сэма огромным пальцем. — Ты был ребёнком. Ты не мог ничего сделать. — Я мог рассказать родителям, — возразил Сэм. — Мог настоять, чтобы они что-то предприняли. — Ты рассказывал? Сэм кивнул. — Маме. Она сказала, что это ужасно, что она поговорит с другими родителями. Но... не знаю, поговорила ли она. И изменило ли это что-то. Рэтчет медленно присел рядом с Оптимусом. — Сэм, система защиты детей у людей... несовершенна. Иногда вопиюще несовершенна. Ты не можешь винить себя за её провалы. — Но я мог попытаться больше. — Тебе было шесть, — жёстко напомнил Рэтчет. — Что ты мог сделать? Что мог изменить шестилетний ребёнок в ситуации, которую не могут изменить взрослые? Сэм не ответил. Айронхайд, стоявший поодаль, вдруг заговорил: — Дэнни Коллинз. Калифорния. Примерно десять лет назад? Сэм поднял голову. — Да. А что? — Дай мне пять минут. Оружейник развернулся и направился к компьютерному терминалу. Его пальцы заплясали над клавиатурой с удивительной для его размеров ловкостью. Остальные ждали в напряжённом молчании. Наконец Айронхайд отстранился от экрана. — Нашёл. Сэм соскочил с ящика. — Что? Правда? — Дэниел Коллинз, двадцать шесть лет. Живёт в Орегоне. Работает социальным работником. — Айронхайд повернулся к Сэму. — Специализируется на случаях домашнего насилия в отношении детей. Сэм застыл. — Он... что? — Закончил университет по социальной работе. Последние три года работает в центре помощи пострадавшим от домашнего насилия. — Айронхайд продолжал читать. — Есть несколько публикаций в местных газетах. Интервью о важности раннего вмешательства в случаях жестокого обращения. Оптимус подошёл к экрану, прочитал. — Он превратил свою боль в цель. — Он помогает другим детям, — тихо добавил Рэтчет. — Тем, кто прошёл через то же, что и он. Сэм почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза. — Значит, он... он в порядке? Он выжил? — Больше чем выжил, — Джаз подкатился к экрану. — Чувак сломал цикл. Не стал таким же, как его отец. Стал лучше. Би тихо заиграл мелодию — что-то светлое, обнадёживающее. Сэм опустился обратно на ящик, закрыл лицо руками. — Я так рад, — пробормотал он. — Так чертовски рад. Оптимус положил руку ему на плечо. — Видишь? Даже самые тёмные истории могут иметь светлый исход. Дэниел нашёл свой путь. — Как и ты, — добавил Рэтчет. — Ты тоже превратил свой опыт во что-то большее. Стал союзником автоботов. Защитником Земли. — Я просто подросток, который постоянно влипает в неприятности, — возразил Сэм. — Ты подросток, который знает цену боли, — поправил Оптимус. — И поэтому понимаешь, почему мы сражаемся. Не только против десептиконов. Но против любого насилия. Любой несправедливости. Он помолчал. — Сэм, хочешь... связаться с ним? С Дэниелом? Сэм поднял голову. — Что? Я... я не знаю. Прошло столько лет. Он может даже не помнить меня. — Или может помнить, — мягко сказал Джаз. — Может помнить мальчика, который пытался помочь. Который рассказал родителям. Который заметил. — Это твоё решение, — сказал Оптимус. — Но знай: если захочешь, мы поможем организовать встречу. Сэм долго молчал, обдумывая. — Можно... можно я подумаю? — Конечно. Айронхайд распечатал информацию, протянул Сэму. — На всякий случай. Если решишься. Сэм взял листок, сложил, спрятал в карман. — Спасибо. Рэтчет вздохнул. — Знаешь, что меня поражает в людях? — Что? — спросил Сэм. — Ваша способность к восстановлению. Вы такие хрупкие. Так легко ломаетесь. И всё равно находите силы подняться. Срастись. Стать сильнее в местах перелома. — Не все, — тихо возразил Сэм. — Некоторые ломаются навсегда. — Да, — согласился Рэтчет. — Но удивительно много — не ломаются. Как Дэниел. Как ты. Би подкатился вплотную, его радио тихо заиграло: — "Ты не один. Никогда не был. Никогда не будешь." Сэм улыбнулся, положил руку на капот скаута. — Знаю, Би. Знаю. Той ночью Сэм долго лежал в кровати, глядя в потолок. Листок с информацией о Дэнни лежал на прикроватной тумбочке. Он вытащил телефон, открыл новое сообщение. Набрал номер — Айронхайд включил его в распечатку. Начал писать. Стёр. Написал снова. Снова стёр. Наконец набрал: "Привет. Ты, наверное, меня не помнишь. Меня зовут Сэм Уитвики. Мы учились вместе в первом классе в Калифорнии. Я просто хотел сказать... я рад, что у тебя всё хорошо. И то, что ты делаешь — помогаешь детям — это важно. Это действительно важно." Он посмотрел на сообщение. Палец завис над кнопкой отправки. За окном тихо мурлыкал двигатель — Би на дежурстве. Сэм глубоко вдохнул. И нажал "Отправить". Ответ пришёл утром: "Сэм Уитвики. Конечно, я помню. Ты сидел через два ряда от меня. Всегда делился мелками на рисовании. Спасибо за твои слова. Знаешь, я всегда помнил, что ты пытался помочь. Рассказал взрослым. Это значило больше, чем ты думаешь. Как у тебя дела?" Сэм улыбнулся сквозь слёзы. Некоторые истории действительно имели счастливый конец. Не все. Но некоторые — да. И этого было достаточно, чтобы продолжать верить.