А вот в моём детстве...

Сэм всё ещё улыбался после истории про коров, когда вдруг его лицо стало серьёзнее. — Кстати, раз уж мы про дачу и животных... есть ещё одна история. Менее смешная. Автоботы насторожились при изменении тона. — Что случилось? — осторожно спросил Оптимус. — Мы ели арбуз. Семьёй. На улице, в тени. — Сэм начал медленно. — Большой такой, сладкий. Съели почти весь, остались только корки. — И? — подбодрил Би. — И папа говорит: "Знаете что? Давайте отнесём корки свиньям. Они обожают арбузные корки". — Сэм изобразил энтузиазм отца. — Я такой: "Свиньям? Каким свиньям?" Оказывается, в нескольких домах от бабушки держали свиней. — Вы пошли кормить чужих свиней? — уточнил Рэтчет. — Ага. Собрали все корки в ведро и пошли. — Сэм показал руками. — Дошли до дома. Там высокий деревянный забор. За ним — хлев. И хрюканье. Громкое такое. — Ты видел свиней? — спросил Джаз. — Сначала нет. Только слышал. Папа подошёл к забору, заглянул через щель и сказал: "Вот они. Три свиньи. Большие". — Сэм помолчал. — Потом начал высыпать корки через забор. Одну. Вторую. Третью. — Свиньи ели? — поинтересовался Айронхайд. — Ещё как! — Сэм оживился. — Я слышал, как они набрасываются. Хрюкают, чавкают. Папа смеялся: "Видишь? Я же говорил, они обожают арбуз!" Би подъехал ближе. — "Это мило. Вы кормили животных." — Подожди, — Сэм поднял руку. — Это ещё не всё. Папа высыпал все корки, отряхнул руки и говорит мне очень серьёзным тоном: "Сэм, запомни. Свиньи едят всё. Абсолютно всё". Оптимус нахмурился. — "Всё"? — Я тогда подумал, что он про овощи и фрукты. Говорю: "Да, пап, понял. Они всеядные". — Сэм провёл рукой по лицу. — А он качает головой: "Нет, ты не понял. Они едят всё. Даже то, о чём ты не хочешь думать". Рэтчет выпрямился. — Сэм, куда ты клонишь? — Папа наклонился ко мне и говорит тихо, чтобы мама не слышала... — Сэм понизил голос, — "Как-то раз, давно, в этой деревне... маленький ребёнок забрался в свинарник. Родители не углядели. Ребёнок упал, не смог выбраться. А свиньи..." Он замолчал. В медотсеке стало очень тихо. — Нет, — медленно произнёс Би. — Да, — кивнул Сэм. — Папа сказал: "Свиньи съели ребёнка. Всего. Ничего не оставили. Когда родители нашли — только одежда осталась". Оптимус застыл. — Он рассказал тебе это? Сколько тебе было лет? — Шесть. Может, семь. — Сэм пожал плечами. — Он хотел, чтобы я понял опасность. Сказал: "Поэтому никогда не подходи близко к свиньям. Никогда не лезь в хлев. Никогда не просовывай руки через забор. Свиньи не домашние животные. Они опасны". Рэтчет массировал переносицу. — Твой отец... напугал тебя историей про съеденного ребёнка, чтобы научить технике безопасности? — Ага, — подтвердил Сэм. — И знаете что? Сработало. До сих пор побаиваюсь свиней. — Это понятно! — воскликнул Джаз. — Твой отец рассказал тебе ужастик про людоедских свиней! — Он сказал, что это правда, — тихо добавил Сэм. — Что это действительно случилось. Много лет назад, но случилось. И что поэтому в деревне все очень осторожны со свиньями. Держат их за крепкими заборами. Не подпускают детей. Айронхайд нахмурился. — А это действительно правда? Свиньи могут... — Да, — неожиданно ответил Рэтчет. — Свиньи действительно всеядны. И при голоде или агрессии могут напасть на человека. Особенно на маленького ребёнка, который не может защищаться. Были задокументированные случаи. Сэм кивнул. — Папа потом объяснял подробнее. Говорил, что обычно свиньи не агрессивны. Но если они голодные, или ребёнок упал и не может встать, или они испугались — инстинкты берут верх. Для них это просто еда. Би издал тревожный звук. — "Это ужасно." — Ага, — согласился Сэм. — Я остаток того дня ходил под впечатлением. Мама спросила, почему я такой тихий. Папа сказал: "Мы говорили о безопасности рядом с животными". Мама кивнула, не уточняя детали. — Она знала о той истории? — спросил Оптимус. — Наверное. Все в деревне знали. — Сэм задумался. — Потом, через несколько дней, мы снова проходили мимо того дома. Я инстинктивно отошёл подальше от забора. Папа заметил, положил руку на плечо: "Хорошо. Теперь ты понимаешь". — Травматичный, но эффективный урок, — резюмировал Рэтчет. — Очень травматичный, — подтвердил Сэм. — До сих пор, когда вижу свиней — даже по телевизору — вспоминаю те слова: "Они едят всё. Даже детей". Оптимус опустился на колено. — Сэм, это был жестокий способ преподать урок. Но... твой отец был прав в главном. Есть опасности, о которых дети должны знать. Даже если знание пугает. — Знаю, — кивнул Сэм. — Я не злюсь на него. Он хотел защитить меня. Убедиться, что я не полезу туда, куда не надо. — Как с горячей плитой, — добавил Джаз. — Можно долго объяснять "не трогай, обожжёшься". А можно дать один раз слегка коснуться — и урок усвоен. — Только папа не дал мне "слегка коснуться" свиней, — усмехнулся Сэм. — Он сразу рассказал про худший сценарий. — Мудро, — одобрил Айронхайд. — В бою я бы сделал так же. Лучше напугать один раз, чем потерять бойца по глупости. Би тихо придвинулся к Сэму. — "Ты больше не подходил к свиньям?" — Нет. Обходил стороной. — Сэм покачал головой. — Один раз мальчишки из деревни звали меня посмотреть на поросят. Маленьких, милых. Я отказался. Они смеялись, говорили, что я трус. Но мне было всё равно. — Ты помнил урок, — сказал Оптимус. — Да. Помнил, что маленькие поросята вырастают в больших свиней. Которые едят всё. — Сэм обхватил себя руками. — Мальчишки полезли к хлеву. Один просунул руку, хотел погладить поросёнка. Свиноматка зарычала и рванула к забору. Они все отскочили, испуганные. — Что случилось? — спросил Рэтчет. — Ничего. Свинья не достала через забор. Но они больше не лезли. — Сэм слабо улыбнулся. — А один из мальчишек потом подошёл ко мне и сказал: "Ты был прав. Не стоило лезть". Я только кивнул. Оптимус положил руку на плечо Сэма. — Твой отец дал тебе знание, которое, возможно, спасло тебе жизнь. Или как минимум пальцы. — Наверное, — согласился Сэм. — Хотя до сих пор жутковато думать о том ребёнке. О том, что случилось. — Это было давно? — осторожно спросил Би. — Очень давно. Лет тридцать назад, наверное. Может, больше. — Сэм пожал плечами. — Папа сказал, что после того случая в деревне ужесточили правила. Заборы сделали выше. Детей строго запрещают подпускать. Хлевы держат на замках. — Разумно, — кивнул Рэтчет. — Но история осталась. Как предупреждение. — Сэм посмотрел на автоботов. — Папа сказал: "Это как легенда теперь. Все родители рассказывают детям, чтобы они понимали серьёзность". — Страшная сказка с моралью, — резюмировал Джаз. — Именно, — согласился Сэм. — "Не ходи к свиньям, а то съедят, как того мальчика". Айронхайд задумчиво посмотрел на Сэма. — Знаешь, пацан, у нас на Кибертроне тоже были такие истории. Про опасных существ в Ржавом море. Про механоидов, которые заходили туда и не возвращались. — Правдивые? — спросил Сэм. — Некоторые — да. Некоторые — преувеличены. Но все служили цели: держать молодых мехов подальше от опасности. — Айронхайд пожал плечами. — Страх — эффективный учитель. — Но жестокий, — добавил Оптимус. — Я предпочитаю обучение через понимание, а не через страх. — Но иногда понимание приходит только через страх, — возразил Рэтчет. — Сэм понял опасность свиней не через лекцию об их пищевых привычках. А через историю про съеденного ребёнка. — Это правда, — тихо признал Сэм. — Если бы папа просто сказал "свиньи опасны" — я бы кивнул и забыл. Но та история... она врезалась в память. Би обнял его. — "Ты больше не ешь арбузы?" — Ем, — улыбнулся Сэм. — Но корки выбрасываю в мусор. Никаких свиней. — Мудрое решение, — одобрил Оптимус. Сэм помолчал, а потом добавил: — Знаете, что самое странное? После той истории я стал осторожнее вообще со всеми животными. Даже с милыми. — Потому что понял, что любое животное может быть опасным, — кивнул Рэтчет. — Правильный вывод. — Ага. Козы милые — но бодаются. Коровы спокойные — но могут затоптать. Свиньи... ну, свиньи могут съесть. — Сэм перечислял на пальцах. — Папа научил меня уважать животных. Не бояться, но уважать их силу и инстинкты. — Полезный навык, — заметил Оптимус. — Особенно сейчас, когда ты окружён гигантскими инопланетными роботами. Сэм фыркнул. — Вы намного безопаснее свиней. — Сомнительный комплимент, — пробормотал Айронхайд, но улыбался. — Хотя, — задумчиво протянул Сэм, — если подумать... вы тоже можете быть опасны. Если захотите. Би может раздавить меня случайно. Рэтчет — уколоть не той дозой. Айронхайд — застрелить по ошибке. — Сэм, — начал Оптимус с тревогой. — Но вы не делаете этого, — перебил Сэм. — Потому что вы не животные, действующие по инстинктам. Вы разумные. Вы контролируете себя. Вы заботитесь. Би крепче прижал его. — "Всегда будем заботиться. Обещаем." — Знаю, — Сэм обнял металлическую руку. — Вы безопаснее любых свиней. Даже самых голодных. Рэтчет хмыкнул. — Опять сомнительный комплимент, но я приму. Оптимус улыбнулся — тёплая, мягкая улыбка. — Сэм, твой отец научил тебя важному уроку в тот день. Не просто "бойся свиней". А "понимай опасность, уважай её, но не позволяй страху парализовать". — Да, — согласился Сэм. — Я не боюсь свиней до дрожи. Просто держусь на расстоянии. И никогда не лезу, куда не надо. — Что, кстати, не всегда работает, — заметил Джаз. — Учитывая, что ты постоянно влипаешь в истории с нами. — Это другое! — запротестовал Сэм. — Вы же не свиньи! — Спасибо за уточнение, — сухо ответил Рэтчет. Все рассмеялись, и напряжение спало. Но Сэм знал, что история про свиней останется с ним навсегда. Как и осторожность. Как и уважение к опасности. Как и понимание, что даже милые с виду существа могут быть смертельны. Урок, который папа преподал через страх. Жестокий. Но эффективный. И, возможно, спасший жизнь. Потому что Сэм никогда — никогда — не лез к свиньям. И это было правильно. Даже если арбузные корки теперь навсегда ассоциировались с той историей. О ребёнке. Который зашёл не туда. И которого не стало. Только одежда осталась. И память. Страшная, но полезная память.