А вот в моём детстве...

— О! — внезапно воскликнул Сэм, хлопнув себя по лбу. — Раз уж мы заговорили про коз, вспомнил про коров! Автоботы переглянулись с выражением "а что на этот раз?" — Это тоже на даче было. Я был совсем маленький — лет пять или шесть. — Сэм устроился поудобнее. — И утром меня разбудил странный звук. Такой... гул. Мычание. Много мычания. — Стадо, — догадался Оптимус. — Целый табун! — Сэм развёл руками. — Хотя правильно это называется стадо, но для меня тогда это был именно табун. Как лошади, только коровы. Их собирали со всей деревни и вели на пастбище. — Сколько их было? — поинтересовался Джаз. — Много. Наверное, штук тридцать? Может, больше. — Сэм показал руками. — Они шли прямо мимо бабушкиного дома. По дороге. Медленно, вразвалку. Мычали. Звук был громкий. Би заинтересованно попискивал. — "Ты испугался?" — Нет, я был заворожён! — Сэм просиял. — Выбежал во двор в одних трусах — даже одеться не успел — и встал у забора, смотрел. А они огромные! По крайней мере, для пятилетнего ребёнка. — Насколько огромные? — уточнил Рэтчет. — Ну, мне казалось, что каждая корова размером с автомобиль, — Сэм задумался. — Сейчас понимаю, что преувеличивал. Но тогда они были просто гигантские. Головы на уровне забора. Глаза большие, влажные. Рога у некоторых. — Ты трогал их? — спросил Айронхайд. — Папа не дал! — возмутился Сэм. — Выбежал за мной, схватил, оттащил от забора. Говорил: "Сэм, нельзя! Они могут боднуть!" Я орал: "Но я хочу погладить корову!" Оптимус усмехнулся. — Твоя тяга к контакту с потенциально опасными существами проявилась рано. — Ага, — согласился Сэм. — Коровы прошли мимо, я весь остаток дня ходил расстроенный. Не дали погладить. — Но ты их ещё видел, — подсказал Джаз. — Ты сказал "во второй раз". — Да! — Сэм оживился. — Через пару дней папа сказал: "Хочешь посмотреть на коров вблизи?" Я, конечно, согласился. Мы пошли на луг, где они паслись. — И? — подбодрил Би. — И я увидел их на поляне. Жующих траву. Спокойных. Некоторые лежали. — Сэм улыбнулся. — Мы стояли на безопасном расстоянии. Папа показывал: "Смотри, вот эта коричневая. А вон та пятнистая". — Идиллия, — заметил Рэтчет. — До определённого момента! — Сэм фыркнул. — А потом я увидел большую корову. Чёрную. С рогами. И... и с очень странным выменем. Повисла пауза. — О нет, — простонал Джаз, уже предчувствуя. — Я такой смотрю и говорю папе: "Пап, а почему у этой коровы вымя какое-то странное? Не такое, как у других". — Сэм изобразил детское недоумение. Оптимус прикрыл лицо рукой. — Что ответил твой отец? — Сначала он не понял, о чём я. Спросил: "Какое вымя?" Я показал: "Вон у той большой! Смотри, оно не такое!" — Сэм показывал жестами. — Папа посмотрел, куда я показываю, и... — И? — подбодрил Би, хотя уже понимал. — И начал ржать! — Сэм расхохотался. — Просто согнулся пополам от смеха! Я стою, не понимаю, что смешного. Спрашиваю: "Пап, что? Что не так?" — Бедный ребёнок, — пробормотал Рэтчет, но тоже улыбался. — Папа отсмеялся минуты три, вытер слёзы и говорит: "Сэм, это не корова. Это бык". — Сэм передразнил терпеливый тон отца. — Я: "А в чём разница?" Папа: "Ну... это мальчик-корова. А вымя... это не вымя". Айронхайд захохотал так, что его корпус сотрясался. — О боже! — Я так серьёзно смотрю и говорю: "А что тогда?" — Сэм изобразил озадаченное детское лицо. — Папа пытается подобрать слова, краснеет, и наконец выдаёт: "Это... мужские части. У быка". — Как он объяснял? — заинтересовался Джаз. — Очень осторожно! — рассмеялся Сэм. — Говорил про то, что есть мальчики-коровы и девочки-коровы. У девочек — вымя с молоком. У мальчиков — другое. Для других целей. — Ты понял? — спросил Оптимус. — Не сразу, — признался Сэм. — Я кивнул, типа "ага, понятно", но на самом деле не очень понял. Просто запомнил: у коровы вымя нормальное, у быка — странное. Би издал звук, похожий на сдавленный смех. — "И что было дальше?" — Дальше мы стояли, смотрели на стадо, и папа показывал: "Вот эта — корова. Эта — корова. А вон та большая чёрная — бык. Видишь разницу?" — Сэм показывал. — Я смотрел очень внимательно и торжественно объявлял: "Да! У этой вымя правильное, а у этой — неправильное!" — Ты так и называл? — Рэтчет вытирал оптику. — "Правильное" и "неправильное" вымя? — Ага! Целый день! — подтвердил Сэм. — Папа пытался поправить, объяснить правильные термины, но я настаивал на своём. "Правильное вымя" и "неправильное вымя" звучало логично для пятилетнего меня. — Твоя мама узнала? — спросил Джаз. — О да! — Сэм захихикал. — Вечером я прибежал к ней, весь взволнованный, и заявил: "Мам, мам! Я сегодня научился отличать коров от быков! У коров правильное вымя, а у быков — неправильное!" — Что она сказала? — Оптимус явно сдерживал смех. — Сначала не поняла. Спросила: "Что значит неправильное?" Я попытался объяснить, показывая руками. — Сэм изобразил жесты. — Она посмотрела на папу. Папа кивнул, краснея. Мама закусила губу, чтобы не рассмеяться, и сказала: "Да, сынок, ты абсолютно прав. Молодец, что заметил разницу". Айронхайд вытирал оптику. — Они не стали углубляться в детали? — Нет! Слава богу! — Сэм покачал головой. — Сказали, что когда подрасту, объяснят подробнее. А пока достаточно знать, что есть коровы и быки, и они разные. — Мудрое решение, — одобрил Оптимус. — Зато я после этого каждый раз, когда видел стадо, гордо комментировал: "Смотрите, вон корова! А вон бык! Я теперь знаю разницу!" — Сэм ухмыльнулся. — Родители каждый раз переглядывались и улыбались. Би придвинулся ближе. — "Когда ты узнал правильные термины?" — Лет в десять, наверное? На уроке биологии. — Сэм почесал затылок. — Учительница рассказывала про домашних животных, показывала картинки. И тут я вспомнил: "А, точно! У быков же не вымя, а совсем другое!" Сказал это вслух. — Вслух, — повторил Рэтчет обречённо. — Ага. При всём классе. — Сэм скривился. — Все засмеялись. Учительница покраснела, но спокойно объяснила правильную анатомию. Я сидел красный как рак, понимая, что пять лет называл это "неправильным выменем". Оптимус положил руку на плечо Сэма. — Но ты же был ребёнком. Это простительно. — Знаю. Но всё равно стыдно было. — Сэм улыбнулся. — Зато теперь я точно знаю разницу между коровами и быками! — Прогресс, — кивнул Джаз. — Хотя иногда, когда вижу быков, всё равно думаю: "Вот это у быка...выыымя". — Сэм рассмеялся. — Детская логика въелась намертво. Рэтчет покачал головой, но выглядел растроганным. — Знаешь, Сэм, в этом есть определённое очарование. Ты видел анатомическую разницу, но интерпретировал её в понятных тебе терминах. "Правильное" и "неправильное" — простая, детская категоризация. — Ага. Мир был проще, когда всё делилось на "правильное" и "неправильное", — согласился Сэм. — Некоторые вещи до сих пор так делятся, — заметил Оптимус. — Добро и зло. Правда и ложь. Автоботы и десептиконы. — Только у десептиконов точно "неправильное вымя", — ляпнул Сэм, а потом осознал, что сказал. — Я имею в виду... то есть... в смысле они плохие! Не что у них там внизу что-то не так! Автоботы взорвались смехом. Айронхайд буквально лёг на бок, сотрясаясь. — "У десептиконов неправильное вымя"! — выдохнул он. — Это лучшее, что я слышал за всю войну! — Сэм, пожалуйста, больше никогда не произноси эту фразу, — попросил Оптимус, вытирая оптику. — Особенно в присутствии врага. — Хотя представьте, — Джаз давился от смеха, — Мегатрон готовится к битве, а Сэм ему: "У тебя неправильное вымя!" — Джаз, не надо, — простонал Би, но тоже смеялся. Сэм закрыл лицо руками. — Я хотел сказать совсем другое! — Но сказал это, — напомнил Рэтчет, улыбаясь. — И теперь мы все будем помнить эту фразу вечно. — Отлично, — пробормотал Сэм. — Просто замечательно. Теперь каждый раз, когда увидите Мегатрона, будете думать о вымени. — Спасибо за этот образ, — сухо заметил Оптимус, но глаза смеялись. — Очень... ценный вклад в нашу боевую подготовку. Сэм выглянул из-за рук. — Вы меня разыгрываете? — Абсолютно, — подтвердил Прайм. — Но мы тебя любим. Даже с твоими странными классификациями коровьей анатомии. Би обнял Сэма. — "Правильное вымя или неправильное вымя — не важно. Главное, что ты наш спарклинг." — Би, пожалуйста, не надо, — взмолился Сэм. — Хватит про вымя! — "Никогда не хватит про вымя," — торжественно объявил скаут. И это стало внутренней шуткой автоботов. Когда что-то шло не так, кто-нибудь обязательно бормотал: — Это определённо "неправильное вымя" ситуация. А всё благодаря Сэму. Который в пять лет открыл собственную систему классификации. И который даже в семнадцать умудрялся создавать незабываемые моменты. Такие странные. Такие смешные. Такие по-человечески тёплые. Даже если речь шла о коровах. Быках. И очень, очень неправильном вымени.