А вот в моём детстве...

Сэм замолчал после истории про горку, задумавшись о чём-то. — Есть ещё одна история, — медленно начал он. — Тоже с детской площадки. Но... менее смешная. Автоботы насторожились при изменении тона. — Что случилось? — осторожно спросил Оптимус. — Карусель, — коротко ответил Сэм, и его лицо стало серьёзным. — Железная. Я чуть не погиб. Рэтчет мгновенно выпрямился. — Расскажи. Сэм глубоко вдохнул. — Мне было лет шесть. Может, семь. Я играл на детской площадке. Обычный день, солнечный, тёплый. — Ты был один? — уточнил Би. — Нет, — покачал головой Сэм. — Со мной был маленький мальчик. Сын маминой подруги. Крошка такой, лет двух, наверное. — Ты присматривал за ним? — спросил Джаз. — Типа того, — кивнул Сэм. — Мама с её подругой сидели на скамейке, болтали. Попросили меня поиграть с малышом. Я согласился. — Хороший спарклинг, — одобрил Оптимус. — Я решил покатать его на карусели, — продолжал Сэм. — Знаете такие? Железные, круглые, с сидениями по краям. Садишься, ногами отталкиваешься от земли, крутишься. — Видел такие на игровых площадках, — кивнул Рэтчет. — Продолжай. — Я посадил малыша себе на колени, обнял одной рукой, второй держался за перила, — Сэм показывал жестами. — Начал потихоньку крутить карусель. Ногами толкался, аккуратно. Малыш смеялся, ему нравилось. Би тихо заиграл спокойную мелодию. — "Звучит мило." — Было мило, — согласился Сэм. — Минуты три. А потом... Он замолчал, сжав кулаки. — Что? — тихо спросил Айронхайд. — Пришли старшеклассники, — Сэм сглотнул. — Человек пять. Больших, по меркам шестилетнего меня. Лет четырнадцать-пятнадцать им было. Оптимус нахмурился. — Они хотели покататься? — Да, — кивнул Сэм. — Подошли к карусели, увидели нас с малышом. Я подумал, что они подождут, пока мы слезем. — Но не подождали, — констатировал Рэтчет. — Они даже не спросили, — горько сказал Сэм. — Просто запрыгнули на карусель. Сели на свободные сиденья вокруг. И начали крутить. — С вами на карусели?! — возмутился Джаз. — Ага, — подтвердил Сэм. — Я не успел и крикнуть. Они не слушали. Или не слышали. Или плевать хотели. Би издал тревожный звук. — "Они раскрутили быстро?" — Очень быстро, — Сэм закрыл глаза, вспоминая. — У взрослых детей свой стиль катания. Они не толкаются ногами аккуратно. Они разгоняют. Со всей силы. — О нет, — прошептал Рэтчет. — Карусель начала крутиться быстрее. Намного быстрее, — голос Сэма дрогнул. — Я вцепился в перила одной рукой. Второй прижимал малыша к себе. Ветер свистел в ушах. Мир превратился в размытое пятно. Оптимус наклонился ближе. — Ты пытался слезть? — Не мог! — Сэм открыл глаза. — Слишком быстро крутились! Если бы отпустил перила — вылетел бы сразу! Я кричал: "Остановите!" Но они не слышали! — Центробежная сила, — пробормотал Рэтчет. — На такой скорости ты не мог удержаться. — Я пытался! — Сэм сжал кулаки. — Держался изо всех сил! Но пальцы соскальзывали! Малыш на коленях! А карусель крутилась всё быстрее! Би прижался к нему. — "Что случилось?" — Я потерял хватку, — тихо сказал Сэм. — Пальцы разжались. И меня вышвырнуло. Автоботы застыли. — Вышвырнуло? — переспросил Айронхайд. — С карусели. На полной скорости, — Сэм кивнул. — Я пролетел... метра два, может. С малышом на руках. Всё произошло так быстро. Помню только ощущение полёта, ветер, страх. — Ты упал, — это был не вопрос от Оптимуса. — Упал, — подтвердил Сэм. — На землю. На спину. Малыш сверху, на мне. Я его не отпустил ни на секунду. Рэтчет схватил сканер. — Травмы? Переломы? — Выбило дыхание, — Сэм провёл рукой по рёбрам. — Лежал, не мог вдохнуть. Секунд десять, может. Потом воздух вернулся. Спина болела. Но ничего не сломалось. — А ребёнок? — тревожно спросил Би. — Смеялся, — Сэм слабо улыбнулся. — Малыш думал, что это часть игры. Он упал на меня, мягко приземлился. Смеялся и хлопал в ладоши. А я лежал под ним и стонал от боли. — Мамы видели? — спросил Джаз. — Прибежали через секунду, — кивнул Сэм. — Моя мама была в ужасе. Схватила меня, спрашивала, всё ли цело. Подруга забрала малыша, проверяла его. — А старшеклассники? — опасно тихо спросил Айронхайд. — Остановили карусель. Стояли, смотрели виновато, — Сэм поморщился. — Мама на них наорала. Сказала, что они могли убить детей. Оптимус выпрямился, его оптика светилась холодно. — Они могли. Легко могли. — Знаю, — тихо согласился Сэм. — Потому что... потому что мне чертовски повезло с местом падения. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Рэтчет. Сэм встал, начал рисовать схему в воздухе. — Карусель была здесь. Вокруг неё — качели. Железные, на цепях. Вот тут — конструкция для лазания. Металлическая, с трубами и перекладинами. А здесь — фонарный столб. Железный. Автоботы начали понимать. — Ты упал между всем этим? — тихо спросил Би. — Я упал в единственное место, где была просто земля, — Сэм обвёл руками воображаемое пространство. — Маленький участок, метр на метр, без препятствий. Упади я в любую другую сторону... Он не закончил. Рэтчет закончил за него. — Ты бы врезался в металл на полной скорости. С массой ребёнка на руках. — Да, — выдохнул Сэм. — Травма головы, — продолжал медик механически. — Или позвоночника. Или грудной клетки. На такой скорости... — Фатально, — закончил Оптимус. — Особенно для шестилетнего ребёнка. Повисла тяжёлая тишина. — Но ты упал на землю, — наконец сказал Джаз. — Просто на землю. — Просто на землю, — повторил Сэм. — Мама потом говорила, что это чудо. Что ангел-хранитель направил меня. Би обернулся вокруг него. — "Судьба. Снова судьба." — Или везение, — Сэм пожал плечами. — Один к четырём шанс упасть в безопасное место. И я попал. Айронхайд покачал головой. — Пацан, у тебя запас везения как у древнего прайма. — Или запас невезения, который компенсируется везением в последний момент, — возразил Рэтчет. — Сначала попал в опасную ситуацию, потом чудом выжил. — История моей жизни, — согласился Сэм. Оптимус опустился на колено, положил руку на плечо Сэма. — Ты сказал, что не отпустил ребёнка. Всё время держал. — Да, — кивнул Сэм. — Даже когда вылетел, даже когда падал. Держал его крепко. — Ты защитил его своим телом, — продолжал Прайм. — Упал на спину, чтобы он приземлился на тебя. Смягчить удар. Сэм моргнул. — Я... я не думал об этом. Просто инстинктивно. — Инстинкт защитника, — сказал Оптимус. — В шесть лет. Ты уже знал, что нужно защищать слабых. — Он был совсем маленький, — пробормотал Сэм. — Двух лет. Я не мог его бросить. — Конечно не мог, — согласился Би. — "Потому что ты хороший. Всегда был." Рэтчет делал записи в датападе. — Боль в спине прошла? — Через пару дней, — кивнул Сэм. — Были синяки. Большие. Мама мазала мазью какой-то. Но ничего серьёзного. — Тебе невероятно повезло, — жёстко сказал медик. — Падение с высоты, с вращением, на спину... Ты мог сломать позвоночник. — Знаю, — тихо согласился Сэм. — Мама плакала потом. Говорила, что могла потерять меня. — А малыш? — спросил Джаз. — Его родители узнали? — Его мама тоже плакала, — вспомнил Сэм. — Благодарила меня. Говорила, что я спас её сына. Я не понимал тогда от чего спас — он же просто упал мягко. — Ты спас его от металлических конструкций, — пояснил Оптимус. — Направил падение так, чтобы приземлиться на безопасный участок. И принял удар на себя. Сэм задумался. — Хм. Наверное, да. Не осознавал тогда. — Шесть лет, — повторил Прайм. — Ты принял решение защитника в шесть лет. Би прижался крепче. — "А теперь защищаешь целую планету. Вырос масштаб." — Немного, — согласился Сэм с кривой улыбкой. Айронхайд хмыкнул. — Хотя теперь у тебя есть мы. Если ты вылетишь с чего-нибудь — поймаем. — Спасибо, — Сэм улыбнулся шире. Рэтчет закрыл датапад. — Сэм, обещай мне: больше никаких каруселей. — Обещаю, — рассмеялся Сэм. — С тех пор я их избегаю. Даже в парках развлечений. — Мудро, — одобрил медик. Оптимус задумчиво посмотрел на Сэма. — Ты сказал, что малыш смеялся. После падения. — Да, — кивнул Сэм. — Он думал, что это весело. Хотел ещё раз. — Потому что был в безопасности, — сказал Прайм. — Благодаря тебе. Ты принял боль, страх, опасность на себя. А он остался невредим и счастлив. Сэм почувствовал тепло в груди. — Это... хорошо, да? — Это прекрасно, — ответил Оптимус. — Это суть защитника. Принять удар, чтобы другие могли смеяться. Би тихо заиграл мелодию. — "Как мы. Принимаем удары, чтобы люди могли жить." — Да, — согласился Прайм. — Как мы. И как ты, Сэм. Ты всегда был одним из нас. Даже до встречи. Сэм вытер внезапно появившиеся слёзы. — Вы меня смущаете. — Мы говорим правду, — возразил Рэтчет. Джаз подъехал ближе. — Эй, чувак, а ты видел тех старшеклассников потом? — Пару раз в районе, — кивнул Сэм. — Они издалека кивали виновато. Один раз подошли, извинились нормально. Сказали, что не подумали. — Хоть совесть проснулась, — буркнул Айронхайд. — Ага, — согласился Сэм. — Хотя урок я усвоил. Никогда не сажусь на аттракционы, если рядом старшие дети. Они не контролируют силу. — Разумная предосторожность, — одобрил Оптимус. — Плюс теперь я всегда смотрю, куда упаду, если вылечу, — добавил Сэм. — Оцениваю окружение. Рэтчет поднял бровный гребень. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — кивнул Сэм. — Привычка осталась. Даже когда Би несёт меня на руках во время боя, я смотрю вниз, оцениваю: куда упаду, если он споткнётся. Би возмущённо попискивал. — "Я не спотыкаюсь!" — Мало ли, — пожал плечами Сэм. — Лучше быть готовым. Оптимус улыбнулся. — Снова урок из детства. Всегда оценивай риски. — Всегда, — подтвердил Сэм. И подумал: Та карусель научила многому. Что сильные должны думать о слабых. Что защита — это инстинкт. Что везение существует. Что один к четырём — хорошие шансы, если веришь. И что иногда падение на землю — это лучшее, что может случиться.