А вот в моём детстве...

Сэм внезапно замолчал посреди очередного воспоминания, которое собирался рассказать. Посмотрел на автоботов, потом на свои руки. — Эм... ребят? Автоботы повернулись к нему с вниманием. — Да, Сэм? — отозвался Оптимус. Сэм неловко потёр затылок. — Я вас... не утомил? Своими историями? Повисла пауза. — Что? — переспросил Би. — Ну, я тут разговорился, — Сэм замялся. — Рассказываю всякие истории из детства, про школу, про болезни... А вы, наверное, заняты. У вас дела есть. Важные. Война, патрули, ремонт... Он сжался. — А я тут болтаю про саранчу, пиццу через окно и температуру. Вам, наверное, скучно слушать про биографию какого-то человеческого подростка. Джаз первым отреагировал — фыркнул так громко, что аж искры посыпались. — Чувак, ты серьёзно? — Сэм, — Оптимус опустился на одно колено рядом с ним, — посмотри на меня. Сэм нехотя поднял глаза. Прайм улыбался — тёплая, искренняя улыбка. — Мы слушаем твои истории не из вежливости. Мы слушаем, потому что хотим. — Но... — начал Сэм. — Никаких "но", — перебил Рэтчет, подходя ближе. — Сэм, ты понимаешь, сколько тысяч лет мы воюем? — Ну... много, — неуверенно ответил Сэм. — Миллионы, — поправил медик. — Миллионы лет войны, смерти, разрушения. Одно и то же. Сражаться. Выживать. Терять друзей. Снова сражаться. Он присел рядом. — И вот появляешься ты. Человеческий спарклинг, который рассказывает про жёлтые надувные круги, побеги через окна и саранчу. — Это же банально... — пробормотал Сэм. — Это жизнь, — жёстко сказал Рэтчет. — Настоящая, мирная, нормальная жизнь. То, о чём мы почти забыли. Би подъехал вплотную, обнимая Сэма. — "Твои истории напоминают нам, зачем мы сражаемся. Чтобы спарклинги могли ходить в школу. Переписывать домашку. Есть пиццу. Болеть и выздоравливать. Жить." Сэм моргнул, чувствуя, как защипало в глазах. — Правда? — Абсолютная правда, — подтвердил Оптимус. — Знаешь, что я чувствую, когда ты рассказываешь про отца, который забрал тебя из школы ради мультфильма? — Что? — тихо спросил Сэм. — Надежду, — просто ответил Прайм. — Надежду, что когда-нибудь на Кибертроне снова будут создатели, которые забирают спарклингов с занятий ради развлечения. Что будет мир, где можно позволить себе спонтанность и радость. Айронхайд подошёл, скрестив руки. — Плюс твои истории чертовски смешные. Ты видел, как Джаз давился от смеха, когда ты рассказывал про "неправильное вымя"? — Это было золото! — подтвердил Джаз. — Чистое золото! Я до сих пор хихикаю, когда вспоминаю! — И поучительные, — добавил Рэтчет. — История про пересказ научила меня, что иногда нужно объяснять очевидное. Потому что для кого-то это не очевидно. — А история про друзей, которые не сказали про половину стиха, — Би заиграл задумчивую мелодию, — "напомнила проверять информацию из нескольких источников." Оптимус положил большую руку на плечо Сэма — осторожно, нежно. — Сэм, твои истории — это не просто биография. Это окно в человеческую жизнь. В то, как вы растёте, учитесь, ошибаетесь, справляетесь. — Мы многое узнали о людях из твоих рассказов, — кивнул Рэтчет. — Больше, чем из любых учебников или наблюдений. Джаз подъехал, ухмыльнувшись. — Плюс это офигенно интересно! Я бы слушал весь день! — Но у вас же дела... — слабо возразил Сэм. — Которые подождут, — отрезал Айронхайд. — Патрули можем отложить на час. Ремонт — не срочный. А вот услышать, как ты в первый раз делал презентацию про саранчу — бесценно. — И между прочим, — Рэтчет поднял палец, — твои истории про болезни и травмы помогают мне лучше понять человеческую физиологию. Это важная медицинская информация. — Я рассказывал про то, как меня рвало после карусели! — возразил Сэм. — Какая там медицинская информация?! — Вестибулярный аппарат, — невозмутимо ответил медик. — Реакция на вращение. Всё полезно. Би прижался крепче. — "Сэм, пожалуйста, не останавливайся. Твои истории... они делают тебя ближе. Понятнее. Дороже." — Мы узнаём тебя, — добавил Оптимус. — Не просто как союзника в войне. Но как личность. Со своим прошлым, опытом, страхами и радостями. — Плюс мы теперь знаем, что нужно держать тебя подальше от свиней, — хмыкнул Джаз. — И от надувных кругов, — добавил Айронхайд. — И от медицинских игл, — вставил Рэтчет. — И от детских горок, — закончил Би. Сэм фыркнул сквозь слёзы. — Вы меня разыгрываете. — Немного, — признался Оптимус с улыбкой. — Но мы серьёзны насчёт главного. Твои истории важны. Для нас. Лично. — Каждая история — это кусочек тебя, — сказал Рэтчет. — И мы хотим знать все кусочки. — Даже про то, как я застрял в горке? — неуверенно спросил Сэм. — Особенно про горку! — воскликнул Джаз. — Ты ещё не рассказал подробности! Как тебя вырезали? Пожарные правда приезжали? — Была ли это пластиковая или металлическая горка? — добавил Айронхайд с неожиданным интересом. — Сколько времени ты там просидел? — спросил Би. — Были ли медицинские последствия? — уточнил Рэтчет. Сэм смотрел на них — на огромных инопланетных роботов, которые с искренним интересом ждали продолжения истории про застрявшего в горке ребёнка. И засмеялся. Настоящим, тёплым смехом. — Хорошо, хорошо! Расскажу про горку! Но только если вы точно хотите слушать! — Хотим! — хором ответили автоботы. Оптимус присел поудобнее. — Мы никуда не спешим. — Патрули могут подождать, — подтвердил Айронхайд. — Ремонт — не горит, — добавил Джаз. — А медицинская информация всегда полезна, — закончил Рэтчет. Би просто крепче обнял Сэма. — "Рассказывай. Мы слушаем. Всегда будем слушать." Сэм вытер глаза, улыбаясь. — Ладно. Так вот, мне было шесть лет, и была такая пластиковая горка в парке... И автоботы слушали. Внимательно. С интересом. С улыбками. Потому что это было важно. Не война. Не стратегия. Не битва. А история спарклинга. Который застрял в горке. И был так смущён, что попал в газету. Простая, человеческая, тёплая история. О жизни. Настоящей жизни. Которую они защищали. И которую хотели понять. Через рассказы Сэма. Через его воспоминания. Через каждую маленькую деталь его прошлого. Которая делала его им. Сэмом Уитвики. Не просто человеком. Не просто союзником. А их спарклингом. Со всеми его историями. Смешными. Грустными. Страшными. Тёплыми. Каждая важна. Каждая ценна. Каждая — часть того, почему они сражаются. Чтобы такие истории продолжались. На Земле. И когда-нибудь — снова на Кибертроне. Где спарклинги могут быть просто спарклингами. А не солдатами. Спасибо, Сэм. За каждую историю. Продолжай рассказывать. Мы будем слушать. Всегда.