Vinyl on the Sand

Приятный прохладный ветер дует в лицо, не давая расплавиться в летней жаре. На животе у Джисона лежит кот Минхо, довольно мурча после корма в виде рыбки. Сам Джисон расположился на гамаке в теньке, дожидаясь вечера. Кажется, он успел подремать, пока отдыхал и думал обо всём, что происходило с ним за последние недели. Парни уехали за покупками в местный магазинчик, поскольку еда начала заканчиваться. Джисон отказался ехать с друзьями, решив остаться наедине с собой и своими мыслями. Хотелось понять, разобраться: чего он хочет, к кому он хочет. Джисон ощущает себя странно. Прежде он никогда не влюблялся. Да, были симпатии, но не было той любви, о которой говорят и показывают в фильмах: когда мурашки бегут по коже от одного взгляда, когда мир переворачивается у влюблённых, и они больше не могут дышать друг без друга. И, кажется, теперь Джисон познал это чувство. Он утопает в карих глазах, специально мог лишний раз прикоснуться к чужим рыжим волосам, и сейчас, лёжа на гамаке, он вновь думает о нём. Сердце щемит от смеси тепла и тревоги — он уже скучает, и эта скука тянется где-то под рёбрами. После небольшого поцелуя от Минхо прошло уже полторы недели, они так и не обсуждали это. А в последнее время они вообще перестали встречаться на пляже так часто — Минхо ссылался на то, что очень занят подготовкой к ближайшему фестивалю. И сегодня тот самый день, когда он состоится. Но теперь Джисон уверен в одном точно: он хочет быть с Минхо, хочет обнимать его, хочет целовать его, хочет... Он просто хочет быть с ним рядом. Хан поставил себе ультиматум: если сегодня он не сможет признаться хотя бы в этом случае, сказать о том, как Минхо запал ему в сердце, рассказать о своих чувствах. Раз он не смог высказать всё против родителям, поступив по их инициативе в другой университет, не сказав им настоящих чувств об их выборе, о том, как его это не устраивает, — то хотя бы здесь он не должен прятаться и молчать. Он должен признаться ему сегодня же, на фестивале. От его размышлений оторвал чей-то стук по деревянному забору. Джисон повернул голову на звук и увидел в проёме Минхо. Лёгкие вновь сбились, не давая нормально дышать. Он незаметно поправил свои волосы на лице, надеясь, что выглядит более-менее нормально. — Привет, хён... — удивился Хан, не думая, что увидит Ли так рано, до фестиваля. — Ты чего здесь? Минхо, улыбнувшись, прошёл вперёд и приблизился к Хану. Уши кота начали шевелиться от звуков шагов, но глаза он так и не открыл. Ли прислонился к дереву, к которому был привязан гамак, и смотрел на приятную для него картину. — Теперь понятно, почему я его в последнее время нигде не видел, — ухмыльнулся Минхо, глядя на кота. Тот, кажется, услышал знакомый голос и всё же поднял мордочку, открывая глаза. — Да, Хиро? — Минхо протянул руку и аккуратно почесал кота за ухом. Тот прильнул к руке, позволяя себя ласкать. — Так его Хиро зовут? — изумился Джисон. — Это только я его так называю. А ты как его называл? — Честно? Никак. Просто кот, — издал смешок Джисон на пару с Минхо. Рыжеволосый оттолкнулся от дерева и встал рядом с Ханом, заглядывая в его глаза. — Пойдём, — сказал Ли. — Что? Куда? — Джисон сел на гамаке. Кот спрыгнул следом, понимая, что здесь ему больше не дадут поспать. — Готовиться к фестивалю, вместе. — А... хорошо, пойдём. Джисон уже расплавился от одной только улыбки старшего в его сторону, а сейчас вообще превратиться в лужу. Минхо начал разворачиваться в сторону забора, но вдруг Джисон что-то вспомнив, попросил его подождать и забежал обратно в дом. Хан копался в своих вещах, в том месте, куда спрятал снимки с Минхо. Наконец-то найдя их, он достал одну, ту в которой Минхо идёт с доской под мышкой. Волосы мокрые, на нём чёрный костюм, но сам он выглядел неотразимо, улыбаясь в объектив. Фотография вышла немного размытой, но это придавало ей ещё больше очарования. Он спрятал его в карман и быстро закинул все вещи обратно в кучку. Две другие фотки оставил себе, решая сохранить их как память. И быстро вернулся обратно на улицу к Минхо, как ни в чём не бывало улыбаясь, глядя в его гипнотизирующие глаза. Они уже собирались идти к пляжу, когда Джисон вдруг резко остановился и нервно закусывал губу. — Хён, подожди. Минхо обернулся, приподняв бровь. Хан выглядел непривычно смущённым — он мял в руках край своей футболки, потом сунул руку в карман и достал ту самую фотографию. — Это... — Джисон протянул снимок, стараясь не смотреть в глаза. — Ты тогда мне амулет подарил. Вот, думал.. может, и тебе будет приятно. Если я что-нибудь тоже тебе подарю в ответ. Он так и стоял с вытянутой рукой, чувствуя, как горят кончики ушей. Минхо молчал несколько долгих секунд, а потом его пальцы аккуратно взяли фотографию, одновременно соприкасаясь с чужими пальцами. Он долго всматривался в неё и в уголках его губ проступила едва заметная, тёплая усмешка. — Спасибо, получилось красиво, — сказал он просто. И спрятал снимок во внутренний карман своих джинс. — Пойдём. Ты должен мне кое в чём помочь. Джисон кивнул и послушно пошёл следом, всё ещё пряча улыбку. А на шее под воротником всё так же висел амулет — тёплый и самый ценный. Они наконец-то вышли к пляжу, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в тёплые янтарные оттенки. В лёгкие снова попал приятный запах море, в перемешку лесными деревьями. Дом Минхо стоял в отдалении и напротив него, от дома к воде вела узкая деревянная дорожка. Здесь, на песке, Ли уже приготовил всё заранее: низкие бамбуковые подставки, маленькие свечи в прозрачных стаканчиках и несколько бумажных корабликов. Джисон с любопытством оглядывался, рассматривая, что здесь приготовил старший. Пока Минхо молча раскладывал свечи по спирали, поручил это делать и Хану. Потом Ли опустился на песок, держа в руке длинную тонкую спичку. Рядом стояла коробка с маленькими бамбуковыми свечами, похожими на крошечные фонарики. — Подойди сюда, — кивнул он Джисону на противоположную сторону импровизированной спирали. Хан послушно присел на корточки. Ветер трепал его чёлку, а в глазах горело искреннее любопытство. — Мы просто зажигаем их? Прямо на песке? — спросил Джисон, беря одну свечу и поворачивая её в руках. — Угу. — А зачем? Минхо чиркнул спичкой. Огонёк на секунду осветил его лицо — спокойное и очень умиротворенное. — Затем, что сейчас самое время. Как раз перед фестивалем. Я обычно так каждый год делал один, но теперь, мне есть с кем разделить это. Ли, украдкой глянул на Хана, который замер, но потом расслабился, улыбнувшись от слов старшего. Он тоже взял спичку. Первая свеча загорелась у него в руках — робко, чуть подрагивая. — А мы, что? Просто ставим их в круг? Больше ничего делать не надо? — Подожди, Хани. — попросил ласково Ли, поправляя свечу. Хан немного смущённо кивнул, опуская взгляд на огоньки. Прямо сейчас, в этом круге из свечей, рядом с парнем, который каждый раз заставлял его сердце сбиваться с пульса, хотелось сидеть так долго и желательно замедлить время, чтобы насладиться этим спокойным вечером. Атмосфера была странно-магической. Песок ещё хранил дневное тепло, волны мягко приберались на берег, а первый ветерок с моря трепал рыжие волосы старшего. — Загадай желание, — вдруг тихо сказал Минхо, когда последняя свеча занялась ровным пламенем. Он не смотрел на Джисона, но голос его звучал непривычно серьёзно. — Но вслух нельзя. Джисон почему-то не думал о себе, не думал о своём будущем. Его желание было только одно. И оно было связано с рядом находящемся с ним человеком. Он зажмурился на секунду и загадал. Тихо. Почти неслышно. А потом Минхо опустил на воду первый кораблик. Маленький, хрупкий, с крошечной свечой внутри. Джисон сделал то же самое, наблюдая, как их огоньки медленно уплывают в темнеющее море — два рядом, почти касаясь. — Пошл, Джисон. Фестиваль должен был уже начаться. Он протянул руку Хану, и тот, крепко схватившись за неё, поднялся, но так и не отпустил её, и они пошли бок о бок к толпе людей, откуда уже доносились радостные возгласы и смех. *** — Попробуй это. — Минхо поднёс к губам Хана шарик из рисовой муки на шпажке. После взял себе такой же, оплатив сразу за двоих. — Я думаю, тебе понравится. — Спасибо. — поблагодарил его Хан, откусывая жареный шарик из чужих рук. — Мм, это божественно. Минхо издал смешок на слова Джисона и отдал его ему в руки, принявшись тоже поедать шарик на шпажке. Они ходили от одного место в другое, рассматривая разные стенды. В этом месте было по настоящему душевно и тепло: бумажные фонарики в форме рыб покачивались над головами, гирлянды из веревок с разноцветными треугольными флажками трепетали на ветру. Местные жители украсили весь этот фестиваль самостоятельно, при этом делая его таким разнообразным. В каждом прилавке можно было найти еду из культуры, которая тебе нравится. Фонари висели вдоль гравийных дорожках мягко освещая путь, а воздух пах карамелью и жареным тестом. Где-то вдалеке играла музыка на традиционных инструментах, а сцена была украшена веерами ручной работы. Стоя у какого-то игрового прилавка, парни наблюдали, как местные стреляли дротиками, пытаясь попасть в цель. Но Джисон давно отвёл взгляд, смотря в противоположную сторону. Чуть подальше проходила игра «Пеперо». В основном в неё играли парочки, которые должны были съесть как можно больше шоколадной палочки, одновременно двигаясь навстречу друг другу, стараясь не коснуться чужих губ. — Хочешь попробовать? — вдруг раздался чей-то голос над ухом, выдыхая, отчего Джисон слегка вздрогнул. — Во что? — В ту игру, за которой ты наблюдал. Можем попробовать вместе. Джисон подумал, что если это сон, то он искренне надеется, что его никто не разбудит и сам он останется в нём надолго. — Давай... — голос дрогнул, выдавая его взволнованность. Они подошли к столику, где для участников уже лежали длинные тонкие палочки «Пеперо» в красных упаковках. Девушка-волонтёр весело объяснила правила: нужно встать друг напротив друга, зажать один конец палочки губами и одновременно начинать её есть. Проигрывает тот, кто первым коснётся губами партнёра или уронит палочку. — Уверен? — тихо спросил Минхо, взяв одну палочку пальцами. — Ты ещё можешь отка.. — Нет, я хочу. — перебил его Джисон, покусывая свою губу, а потом взгляд упал на чужие приоткрытые розовые губы. Как-то стало резко очень жарко, чувствуя, как кончики ушей начинают гореть. Они встали близко лицом друг к другу. Джисон закинул свои руки за шею парня, сцепливая их. Минхо же аккуратно положил один конец палочки себе на нижнюю губу, а второй протянул к Джисону. Тот наклонился вперёд и прикусил пеперо с другой стороны. На счёт три они начали. Сначала движения были неуверенными. Джисон откусил слишком маленький кусочек, двигаясь навстречу медленно. Потом Минхо откусил уже чуть больше. Палочка хрустела между ними, становясь всё короче. Их носы почти соприкасались. Джисон смотрел своими большими глазами в глаза напротив — тёмные, с искорками от фонарей — и забывал, как дышать. Взгляд Джисона слишком сильно начал смущать Минхо. Из-за этого Хан вдруг перестал что-то видеть перед собой, почувствовав, как кто-то закрыл его глаза рукой. Он не мог ничего сказать на это, продолжая дальше откусывать палочку. Между их губами оставалось меньше сантиметра. Джисон непроизвольно облизал губы, и в этот же момент Минхо чуть качнулся вперёд. Палочка хрустнула в последний раз, их губы разделяла тонкая шоколадная крошка — и всё же не коснулись. Почти. — Мы выиграли, — выдохнул Минхо одними губами, не отстраняясь. Он убрал свою руку с глаз Джисона, давая увидеть всё своими глазами. Джисон отстранился первым, когда стал чувствовать на своих губах не только чужое дыхание, но и увидев вблизи, непроизвольно красивое лицо старшего. Жаль. Проиграть, наверное, хотелось больше, чем выиграть. Хан кашлянул, облизывая губы от крошек, кидая взгляд на чужие губы. Бабочки в животе уже порхали во всю, не давая о себе забывать. А внизу отдавало жаром вдвойне. Хотелось прямо сейчас взять волосы Лино в охапку и затянуть в долгий поцелуй. И плевать, что на них бы смотрели все. Он бы продолжал изучать эти сладкие губы (а он уверен, что они сладкие), проникая глубже и пробовать его внутри, уже не просто душевно. Я должен ему признаться. Не ожидая конца праздника, Джисон тащил Минхо за собой, ловко петляя между людьми. Пальцы сжимали запястье парня так крепко, будто боялись, что тот потеряется в толпе. Где-то сзади ахнул первый фейерверк, рассыпаясь золотыми хризантемами, но Хан даже не обернулся — Джисон! Стой, куда мы? — Минхо запыхался, но не вырывался. — Фейерверк только начался. Ты разве не хочешь посмотреть? — Плевать на фейерверк. — Хан резко свернул в переулок, где толпа сразу поредела. — Есть кое-что важнее. Лино остановился, удерживая их на месте и смотрел на нервного парня перед собой. — Хочешь, пойдём ко мне? — вдруг спросил он тихо, глядя куда-то в сторону. У Джисона перехватило дыхание. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Минхо пошёл первым, ступая по старой каменной лестнице, что вела вверх от набережной. Хан шёл следом, не сводя глаз с его тёмного силуэта. Фейерверки вдалеке уже не имели значения, оставаясь позади. Рядом показался дом Ли, но они не зашли внутрь, а обошли его дальше. Вскоре лестница кончилась, и они оказались на небольшой скале. Здесь было разложено какое-то покрывало, рядом лежали ещё не зажжённые свечи, но вид был... завораживающим. Волны разбивались где-то далеко внизу, и их шум заполнял всё пространство. Минхо присел на ткань, смотря на море, которое разлеталось брызгами. Его волосы иногда трепались по ветру, прикрывая его лицо. Решая больше не тянуть время, Джисон присел рядом и молча уставился на профиль Минхо. Это оказалось намного сложнее, чем казалось до этого. Сейчас почему-то все слова казались несуразными, а в горле застрял ком, не давая произнести то, что уже поселилось с первой встречи в сердце парня. Минхо же, ни о чём не подозревая, продолжал смотреть на пейзаж, в глазах которого пылал восторг. Сделав пару вздохов с выдохами, Джисон подполз поближе, соприкасаясь с Ли коленками и плечом, и непроизвольно прошёлся языком по губам. — Хён.. — позвал его Джисон, чтобы Минхо обратил на него своё внимание. Тот медленно повернул голову и посмотрел прямо в глаза, выбивая оставшиеся силы из груди Хана. — Мне надо тебе признаться. Я.. — Я знаю. — ответил Минхо раньше него. — Что? Рыжеволосый улыбнулся, смотря в растерянные круглые глаза перед собой и издал слабый искренний смешок, умиляясь лицу перед собой. — Но как.. Я ведь.. — оборвал сам себя Хан, когда Минхо приблизился к нему. Минхо положил свою руку ему на щёку, заглядывая в эти глаза, откуда отдавало такой нежностью ещё с их самой первой встречи. Он нежно провёл ею, потом опустился на скулу. Он изучал, рассматривал и в конце зарылся пальцами в тёмные волосы, слегка сжимая, и приблизился к левой щеке, оставляя медленный поцелуй прямо на маленькой родинке. Честно, Джисон пытается дышать и не задохнуться к этой чёртовой матери. В голове происходит такой взрыв вперемешку с беспорядком, что он боится пошевелиться. Не останавливаясь на этом, Минхо обвил свою вторую руку за шеей Хана, не давая возможности в случае чего отстраниться. Он начал оставлять маленькие следы губами по всему лицу, но так и не целуя самое заветное — уже готовые, чуть приоткрытые губы Джисона, на которых он молился, чтобы его уже засосали и протолкнули свой горячий язык. Минхо, будто играясь и не давая самое главное, начал спускаться ниже. Джисону пришлось откинуть голову назад, чтобы Минхо было удобнее целовать загорелую кожу на солнце. Но потом Хан почувствовал, как кое-кто прикусил его шею, а потом губами обходил нежную кожу, специально оставляя бордовый цвет на видном месте. Будто оставляя метку, что этот человек занят именно им. По коже табуном побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом. В этих чёртовых шортах и так было тесно, а сейчас Минхо хотел точно свести его с ума. Джисон, не отдавая отчёта своим действиям, перебрался на колени Минхо, садясь без разрешения вплотную. И тут его прошибло во второй раз, когда он почувствовал, что ему в зад начало упираться чужое твёрдое возбуждение. Уже после этого Минхо больше тоже не сдерживался, поднял лицо и остановился в миллиметре от чужих — нет, теперь от губ, которые принадлежали Ли, и только ему одному. Он медлил, будто не решаясь, будто всё, что они делали сейчас до этого, было не так интимно и важно, как последнее действие, у которого не будет возврата на путь назад. — Можно?.. — начал было Минхо, но Джисон заткнул ему рот поцелуем. Будто изголодавшиеся звери, Хан пытался съесть любимые губы — мягкие и, как он и думал, сладкие. Он мял, всасывал, пробовал на вкус, затягивая в свой рот и проводя по ним языком. Минхо ничуть не отставал, сжал упругие ягодицы Джисона, толкаясь в ответ в поцелуе. Губы уже болели, кожа горела, а пульсирующее возбуждение дёргалось, трясь о боксёры. Затем настойчивый язык ворвался внутрь, сшибая всё внутри. Кажется, Джисон чуть не кончил, когда Минхо начал не только вылизывать его рот, но и толкнулся вверх упираясь сильнее, буквально выбивая все лёгкие из Хана. — Стой.. Рыжеволосый парень тут же замер, отстраняясь от припухших губ и в растерянности заглянул в глаза напротив, боясь, что сделал что-то не так. — Не хочу здесь, — успокоил его Хан, увидев растерянность на лице Минхо и вновь не удержавшись, чмокнул его в нос, взъероша его яркие волосы. В домике Минхо было темно и пахло деревом и сушеными водорослями. Где-то за открытым окном, шумело море. Уже лёжа на футоне, их поцелуи были медленными, как текучий песок в часах. Будто это единственное, что им нужно в данный момент (а это так и есть). Они утопали в друг друге, изучали друг друга и просто наслаждались. Джисон дрожал не от холода, а от того, что Минхо вел себя так: нежно, заботливо. Будто каждый сантиметр его тела стоило благодарности. Джисон наконец-то мог прикоснуться к этим губам, мог жадно их вылизывать так по собственнически. Больше ничего не имело значение, крышу сорвало, а руки сами тянутся за край одежды, избавляясь от ненужных вещей. Минхо помог ему в этом, нависая сверху, почти вплотную к чужому телу, после чего, футболка Ли, также полетела следом куда-то на пол. — Ты такой красивый.. — выдохнул Минхо, сходя с ума только от одного вида парня под собой. Хан лёжа снизу поёрзался, специально задевая чужое возбуждение через шорты своим и толкнулся вперёд, слыша чужой тихий стон. Потом на мгновение остановился, рассматривал мускулистое тело над собой, татуировка немного виднелась на плече, уходя дальше назад по спине. Джисон ничего не стесняясь, положил свои руки по обе стороны на плечи Минхо и медленно, провёл ими вдоль, до низа. Джисон не торопился, давая себе время почувствовать каждое движение пальцев — тепло чужой кожи, лёгкую дрожь, пробегающую по телу Минхо от его прикосновений. В комнате было тихо, только дыхание сбивалось на что-то общее, одно на двоих. Минхо опустился ниже, утыкаясь лицом в изгиб шеи Хана, и Джисон почувствовал, как чужие губы оставляют там невесомый след, но обжигающий. Он прикрыл глаза, позволяя себе просто быть здесь, в этом моменте, где больше не было слов, только жадные прикосновения, только жар и то, как ладони Ли скользили по его телу, запоминая каждый изгиб. Одна из его рук, опустилась всё дальше до ходя до низа, сжимая через боксёры уже давно твёрдый член. Он медленно начал водить пальцами по злополучному месту, давая небольшую разрядку. Джисон схватился сильнее руками за шею Ли, толкаясь навстречу, одновременно обжигая чужую кожу своим сбивчитым дыханием. Темп начинался с каждым разом ускоряться и не выдерживая, Джисон издал протяжной стон, но тут же сжал губы плотнее. — Не сдерживайся, — хрипло сказал Минхо и в ответ вместо слов, получил укус в плечо, чтобы тот не отвлекался. Они двигались в каком-то своём, замедленном ритме, где не было спешки — только желание чувствовать друг друга ближе, чем возможно. Где-то на грани реальности осталась одежда, остатки которых они стянули друг с друга, не разрывая поцелуя, только на секунду отстраняясь, чтобы восстановить сбивчитое дыхание и потом вновь вернуться. В данный момент, все слова кончились. Потом была только кожа на коже, тяжелое дыхание, влажные пальцы, запутанные в рыжих волосах. Хан чувствовал тяжесть тёплого тела сверху и то, как чужие пальцы осторожно, почти благоговейно касаются его поясницы. В какой-то момент Минхо отстранился, чтобы посмотреть на него — серьёзно, сбито дыша, с припухшими губами и влажными глазами — и Джисон понял, что не променял бы этот взгляд ни на что. — Иди сюда, — тихо позвал его Джисон. Ему было мало, ему было очень мало. И Минхо послушно припал к его губам, позволяя Хану вести, перелетая их языки, отпуская контроль ровно настолько, насколько хотел сам. А дальше были снова только их сбитые выдохи, спутанные простыни и то, как мир сузился до размеров этой комнаты и двоих, наконец нашедших друг друга. Лишь фотография на тумбочке — улыбчивый рыжий парень, безмолвно напоминала о том самом дне, когда они впервые нашли друг друга. *** Проснувшись от чувства, что к твоему лицу кто-то приблизился, Хан приоткрыл глаза и увидел рядом с собой чужую мягкую шерсть. Хиро пробрался в дом Минхо и теперь будет Хана, который спит уже несколько часов без задних ног. Кот, заметив, что человек проснулся, приблизился вплотную, прося, чтобы его погладили, что, собственно, и начал делать Джисон. Пристав на локтях и сев на футоне, запуская свои пальцы в рыже-белую шерсть. Только сейчас заметил, что рядом нет одного важного человека. Где Минхо? — Стой, Хиро, — парень в последний раз почесал кота по голове и встал с футона — в комнате никого, кроме них, больше не было. Рядом на стуле висела новая футболка с шортами и бельём, поэтому, воспользовавшись этим, Хан натянул на себя чёрные боксёры, следом шорты, футболку так и оставил висеть, когда Джисон вышел из комнаты, не закрыв до конца дверь — для Хиро. Завернув на кухню, около небольшого островка стоял Минхо спиной к Джисону. Стараясь идти тише своими босыми ногами, Хан подошёл сзади к парню и отвёл свои руки за его торс в кольцо, прижимаясь голой грудью к спине. Внутри снова разлилось по всему телу тепло от чувства, что с тобой рядом есть близкий и любимый человек. Минхо слегка вздрогнул, повернул голову через плечо, встречаясь с чужим лицом. Джисон расплылся в улыбке как довольный кот и сразу же чмокнул Минхо в его острый носик. — Как себя чувствуешь? — первое, что спросил Минхо, скрывая лёгкое смущение за беззаботной улыбкой. — Отлично. Только поясница немного болит. Услышав его слова, Минхо хмыкнул и продолжил делать что-то за стойкой. Джисон прижался ещё сильнее, зарываясь лицом в затылок старшего, вдыхая его приятный запах. Кажется, он никогда им не насытится. — Ты знал, что очень вкусно пахнешь? — сказал на выдохе Джисон. — Щекотно, — Ли немного отстранился, посмеиваясь над прилипчивым Ханом, и развернулся к нему лицом. Минхо прильнул первым, целуя парня в губы, обвив свои руки вокруг его поясницы; одна рука немного съехала вниз, останавливаясь на ягодицах. Джисон ответил на поцелуй, зажимая Минхо поясницей между собой и кухонной стойкой. Почувствовав сзади лёгкую боль, Минхо сжал ягодицу Джисона, чтобы тот пришёл в себя и не давил так сильно. — Джисон, аккуратнее, у меня поясница тоже не железная, — едва отрываясь от мягких губ, проговорил Минхо. Джисон, не заметив, как сильно зажал своим телом не менее крупного парня, отстранился, тяжело дыша. — Прости, не заметил. — он нежно погладил того по пояснице и насовсем отпустил парня. Взгляд Ли упал на голый торс парня, быстро пробежался по нему, цепляясь за каждый изгиб. Минхо непроизвольно облизал свои губы и слегка нахмурился. — Надень футболку. — Зачем? — удивился Джисон. — Мне и так хорошо. — Всё равно надень, — настаивал на своём Ли, отвернувшись обратно к стойке и начав перемешивать что-то в стакане. — Но сейчас такая жарища, я же задохнусь в ней, — явно преувеличивая, ответил Джисон не понимая, в чём проблема. — Что-то не так с моим телом?.. Вроде ночью жалоб никаких… — В этом и дело, болван. Оно слишком привлекательное. Я ведь долго теперь сдерживаться не собираюсь, — с усмешкой на лице сказал Минхо, не зная, в каком ахуе сейчас стоит Джисон. Это было настолько прямолинейно и настолько сексуально, что Джисон был готов зажать его по новой у этой стойки. Рыжеволосый развернулся обратно к парню и протянул ему тот самый стакан, который тщательно перемешивал всё это время. — На, выпей. Из стакана веяло чем-то сладким, тёплым и уютным: мягкий паровой запах варёного риса смешивался с нежным молочным оттенком — как рисовое молоко, только гуще и спокойнее, с едва уловимой ноткой свежего хлеба. — Что это? — спросил Джисон, принюхиваясь к содержимому в стакане. — Пахнет, чем-то сладким. — Амадзаке. Сладкий рисовый напиток, — Минхо просто улыбнулся: — Попробуй, сладко. Джисон с неприкрытым любопытством поднёс стакан к губам. Тёплый пар коснулся лица — мягкий, паровой, с молочной сладостью, — и он сделал небольшой глоток. Выпив всё до дна, Джисон опустил стакан и на мгновение замер, проходясь языком по губам. Тёплое, густое и нежное скользнуло по горлу, оставляя после себя сладость — не приторную, а зерновую, как если бы рисовое молоко смешалось с мёдом. По всему телу разлилось то самое уютное, домашнее тепло, от которого хотелось закрыть глаза и никуда не уходить. — Вкусно, — выдохнул Хан, поставив стакан на стол. — Что это было? — Амадзаке, — повторил Минхо, склонив голову к плечу и наблюдая за реакцией Джисона с лёгкой, почти незаметной нежностью. — Говорят, его надо пить после важных событий. Ну или когда нужно восстановить силы. Джисон вдруг почувствовал, как к щекам прилило тепло — уже не от напитка, а от осознания того, как Минхо молча, без лишних слов, позаботился о нём с самого утра. — Спасибо, — тихо сказал Джисон, опуская взгляд на пустой стакан в своих руках. Минхо ничего не ответил, только забрал стакан с стола и поставил его в раковину. Потом подойдя ближе, легонько провёл костяшками пальцев по обнажённому плечу Джисона. — А теперь иди надевай футболку, пока я не передумал. Рассмеявшись, Хан поймал его руку и поцеловал в костяшки, и после удалился за дверью спальни.