Объятая крыльями пепла

1934 г.

      — Ох, милая мисс Вейл, вы обворожительны, — произнес Аро, вкладывая в каждое слово всю свою вычурную интеллигентность. — Вы покорили меня с первой нашей встречи, и я бы хотел, чтобы сегодняшний день был началом чего-то нового для нас двоих. Позволите? — сказал он и протянул мне руку.              Я улыбнулась самой вежливой из арсенала своих улыбок и приняла этот жест, протягивая свою руку в ответ. Я знала, что моё мнение на счет этого «романа» учитываться не должно, и самая моя главная задача — не подавать вида, что Аро Вольтури мне совершенно противен. Я — девушка, что росла для повышения статуса семьи за счет удачного брака, поэтому моя прямая обязанность — быть послушной и покладистой, хранить семейный очаг и добросовестно исполнять роль любящей жены и матери, если эта связь зайдет дальше простых прогулок по городу.       Маменька всегда говорила мне: «Моли Господа, что бы господин Аро на тебя посмотрел. Плевать, что он будет с тобой делать. Больно — терпи, грязно — убери, сложно — помоги. Поняла меня?»       И я молила. Каждый день я приходила в церковь и просила Всевышнего о счастье. О муже, что осчастливит и меня, и мою семью. Но втайне я мечтала не только об этом. Еще с двенадцати лет к моим просьбам добавилась еще одна: увидеть современный город.       Вольтерра не меняла своих облика и традиций еще со времён семнадцатого века, но горожане, изредка выбирающиеся за пределы городских стен, претерпели изменения в манере поведения, приблизившись к современным нормам. Чего не скажешь о правящем семействе: Вольтури ведут себя так, будто мы всё ещё носим кринолины под юбкой и пояса верности. Моя семья никогда не выбиралась за пределы стен, поэтому и воспитывали меня на манер Средневековья, но со своими уклонами. Двадцать четыре варианта улыбок под разные ситуации и происшествия были отточены до идеала, ходьба со стороны похожа на прогулку по облаку, настолько нежной и лёгкой она должна быть, вне зависимости от того, сколько весят платья и как сильно каблуки натирают ноги.       Я часто наблюдала за горожанами, за тем, как они ведут себя с семьёй, как здороваются, и понимала, что моя семья совершенно отличается от них. Приветствовать кого-то я имею право исключительно реверансом, а обнять маменьку считается неуважением её личных границ. Все время я задавалась вопросом, а считается ли наказание розгами нарушением моих границ? Наверное, нет, маменька, я уверена, обязательно сказала бы об этом папеньке. А музыка? Все эти современные группы, о которых я слышала, когда ходила с тётушкой Ризе, что служит в нашем доме горничной, по магазинам, как их можно слушать? Маты, крики! То ли дело Бетховен, его игра чарует, волнует! По крайней мере, маменька говорит считать именно так. Я думаю, она совершенно права. Она еще никогда не ошибалась!       Правда, когда я спросила маменьку о том, как исполнять супружеский долг, она ужаснулась и не стала отвечать. Я спросила у тётушки Ризе, на что она сказала, что вероятно до этого не дойдёт, ведь моим маменьке и папеньке должно быть стыдно, что только в одежде я выгляжу красиво. Но я совершенно не понимала, о чем она говорит. Разве мое тело не подходит господину Аро?       Так я думала, пока не повзрослела. Сейчас-то я понимаю, что, несмотря на то, что в одежде я выгляжу идеально, моё тело изувечено по всему периметру: на спине огромные и грубые шрамы, нанесённые розгами от отца. На предплечьях синяки от бесконечных ударов линейкой, что были нанесены матерью во время изучения этикета и манеры поведения, а также на уроках пения, игры на фортепиано, скрипке, флейте и арфе. На ногах от оттачивания походки на каблуках пальцы стерты в кровь, ступни изувечены мозолями, а колени покрыты мелкими шрамами от стояния на гречке.       Маменька и папенька прекрасно знали, что мое тело тоже должно выглядеть нежно и ангельски невинно, но не могли не прибегать к воспитательным методам, что наверняка стоит им головы, если об этом узнает Аро. Впрочем, их, видимо, не то что бы это заботит, особенно если учитывать, сколько наслаждения было в их глазах, когда они занимались моим воспитанием. От всего этого меня спасают лишь молитвы, что я пою Господу каждое утро и каждый вечер. Я прошу его о счастье, о настоящей любви и отсутствии боли в моей жизни. Я верю, что когда-нибудь Он услышит мои просьбы и избавит меня от мучений.       — Очень интересно, — протянул Аро, ухмыльнувшись.       — Что вас заинтересовало, господин Вольтури? — изобразила я искренний интерес. На самом деле, мне глубоко плевать, что ему интересно и мне хотелось бы просто развернуться и уйти, но я не могла себе этого позволить. Что бы я не думала, моё лицо автоматически подстроилось под ситуацию, демонстрируя улыбку номер четырнадцать « приветливое внимание».       — Я не могу прочитать ваши мысли, дорогая, — произнес он, нахмурившись. — Впервые за две тысячи лет чьи-то мысли сокрыты от меня. Вы явно не так просты, как кажетесь, милая.       Я насторожилась. Совершенно не понимаю, о чём он говорит. О Господи, неужели он душевнобольной? Мне всё больше перестает нравиться происходящее.       — Простите за мою глупость, господин Вольтури, я не совсем понимаю, о чем вы говорите, — ответила я, внутренне паникуя.       — Пойдёмте, дорогая, пойдёмте же! — воскликнул Аро, ускоряя шаг. Его рвение меня испугало, но я послушно поспешила за ним.       Мы завернули за угол и оказались в просторном коридоре, что ведет к Восточному крылу замка. Мне стало страшно оставаться с ним наедине. Я вспомнила о том, что тётушка Ризе после легенды об изгнании семейством Вольтури вампиров из города вскользь упомянула, что после экскурсии по замку, она ни разу не видела, как туристы возвращаются. Но не успела я связать эту мысль с происходящим, как меня с силой вжало в стену. Острые лопатки звучно столкнулись с бетоном, отдав резкой болью вдоль спины. Охнув, я заглянула Аро в глаза и на миг мне показалось, что они стали гораздо темнее.       — Вы поистине невероятна! Ваша внешность, ваш запах! Ох, милая Кассия, вы просто не представляете, как трудно сохранять самообладание при виде вас! — он сильнее надавил на мои плечи, скалясь всё больше.       — Господин Вольтури, я всё еще не понимаю, о чем вы. Я начинаю бояться ваших действий, — дрожь пронзила тело. Я изо всех сил старалась не кричать, прося о помощи. В голове, стучались по стенкам сознания наказы маменьки, что я обязана исполнить.       — Ох, что вы, дорогая! Не бойтесь, я постараюсь не причинить вам вреда. Я лишь хочу, чтобы вы стали одной из нас. Чтобы вы были моей. Я думаю, что унаследованный вами дар, будет главным образцом моей коллекции! — протянул он, накручивая локон моих волос на палец, и продолжил: — Быть может, вы не разделяете моих чувств?       Он поднял бровь, добавляя в свой голос нотку грусти и обиды, даже не рассматривая вариант отказа.       Моё предназначение — стать его суженной, вне зависимости от того, что он собирается со мной делать. Так что у меня не осталось выбора, кроме как сказать:       — Что вы, вы не представляете, как я того жажду! Всё, чего я хочу — быть вашей вовек! — закончила я, сама себе противясь, но не показывая этого. Нужно просто побыстрее закончить этот разговор и уйти, пока не стало поздно.       — Тогда давайте же сделаем вас моей, — произнес он и вдруг вцепился зубами в мою шею. Я закричала, изнемогая от боли, но не в силах двинуться с места. Я пыталась оттолкнуть его, но он возрос камнем надо мной, даже не шелохнувшись. Мне было так больно и невероприятно приятно одновременно, что я невольно закатила глаза. Это было безумное ощущение судорожной боли и подкашивающего ноги экстаза. Мой крик эхом отбивался от стен, раскатываясь волной по всему замку. Аро неотрывно держал сомкнутые зубы на шее и прижимал мои руки к стене, не позволяя даже шелохнуться.       Когда он оторвался от моей шеи, разум помутился. Я не поняла, что это было. Шею тянуло от боли, будто в открытую рану залили жидкий свинец, расплывающийся такой же болью по всему телу. Я с грохотом упала на пол, расцарапывая собственные плечи. Всё тело билось в конвульсиях, как в припадке. Голос пропал от разрывающих грудь криков и изо рта вырывался лишь отчаянный хрип. По пальцам начала стекать кровь – настолько сильно я расцарапала плечи. До моего сознания донёсся рык и я с трудом посмотрела на источник. Глаза Аро светились красным. Он хищно улыбнулся и в следующий миг, набросился на меня с невероятнейшей скоростью. Он припал лицом к правому плечу, как бешеный пёс разрывая плоть. Кровь хлынула мощным потоком. Я чувствовала, как рвутся вены и связки, как по частицам Аро выгрызает мышцы и единственное что я могла делать это кричать, что бы не слышать эти мерзкие, чавкающие звуки. Тело изворачивалось под Аро, я бешено вырывалась, но конечности почти не слушались. Боль была настолько невыносимой, что я чувствовала, как держусь на грани. Последнее, что я увидела, это как Аро поднялся, смотря на остатки моей руки так, будто только вернулся в сознание, и всё это делал не он.       – Ох, прошу прощения, милая. Я совсем не ожидал, что не смогу удержаться. А в прочем в этом есть и ваша вина, не стоило демонстрировать свою кровь перед вампиром. Но могу вас обрадовать, вы – самая вкусная из тех, что я пробовал. Если бы я не начал обращение с самого начала, то точно доел до конца, – он двумя большими пальцами вытер дорожку слез с моего лица и встал на ноги, сложив руки за спиной.        — Скоро боль пройдет, и вы станете вампиром. Таким же, как я и вся моя семья. Вы закончите своё человеческое существование именно сейчас, когда так молоды и прекрасны! Вы, должно быть, рады этому, не так ли, милая? — спросил он, но у меня не было сил на ответ. Окончательно сдавшись этой боли, я потеряла сознание.       Только открыв глаза, я почувствовала странное облегчение. Не было совершенно никакой боли. Размытое пятно прояснилось, и я увидела трёх Вольтури – Маркус, Аро и Кай.       — Что произошло, господин Вольтури? — недоумённо спросила я, поднявшись на локтях. Я лежала на каменном полу, посреди тронного зала замка Вольтури. Ощущения были странными. Я почуяла сильный и вкуснейший запах и вдруг встала на ноги, ища глазами то, от чего исходит аромат.       — Вы стали вампиром, милая Кассия. Теперь вы одна из нас, — сказал он, разведя руки в стороны, указывая на свою семью. Господин Кай, вздернув подбородок, произнёс: — Вы удостоились чести стать членом нашей семьи, вы должны быть благодарны, а не валяться без сознания трое суток. Мы даже приготовили вам ужин. Так что, будьте добры, приступайте к трапезе.       Он отошел чуть в сторону, открыв взор на рассматривающих картины туристов. Я обомлела. Резкая и сильная жажда охватила мой разум. Сорвавшись с места, я мигом оказалась подле них, но замерла. Почему мне хочется впиться зубами им в глотки? Почему я слышу их сердцебиение, циркуляцию крови?       И вдруг в голову ударили воспоминания. Укус, боль, конвульсии, Аро перегрызает мне плечо. Я резко перевела взгляд на руку, где увидела чистый медицинский бинт, повернулась и посмотрела на Вольтури. Меня окатило дрожью. Слова про вампиров пролетели мимо ушей.       Двое человеческих мужчин всполошились и бросились к выходу, но я преградила им путь. Дикая несдерживаемая улыбка растеклась по лицу, и я накинулась на первого. Одной рукой я оттянула его подбородок, оголяя шею и тут же вгрызаясь в неё. Мощный поток крови окатил моё лицо. Мужчину заколотила дрожь и сразу же отпустила. Безвольное тело упало на пол, и я повернулась ко второму. Он отчаянно дёргал ручку двери и кричал о помощи, но дверь не поддавалась. Я кинулась на него и, схватив за волосы, со всей дури ударила головой об косяк. Он обмяк и тоже рухнул на пол, застыв в неестественном положении. Опустившись следом, я вцепилась зубами в его живот прямо с тканью рубашки и резким движением вспорола его. Внутренности выпали наружу. Я схватила длинную трубку кишечника и дернула на себя, она оторвалась, и я отшвырнула её на пол, измельчая оставшиеся органы.       Когда двое были выжраны до капли, я обернулась. Аро шёл ко мне, Кай и Маркус ухмылялись. Повернувшись обратно, я увидела, что передо мной везде была кровь. На моем лице, волосах, одежде, на полу и на стенах. Две кучки кровавого месива источали все тот же аромат, но он не отзывался во мне прежней жаждой. В первой куче, я смогла разглядеть зубы и волосы, что окончательно отбило желание доесть.       Тишину нарушил звук удара. Я посмотрела в сторону звука и увидела кристаллик, затем, с моего лица упал еще один. Я недоуменно смотрела на то как они падают на землю, пока Аро подошедший со спины, не произнёс:       — Почему ты плачешь, дорогая? Тебе не понравился ужин?       Я вздрогнула от его внезапного перемещения, но вытащила из себя ответ:        — Я не плачу.       Послышался всхлип.       — Правда? А алмазы, что падают с твоих глаз, это не слёзы? — хмыкнул Аро, присаживаясь на корточки рядом.       — Это. Мои слёзы? — я повернула к нему голову, посмотрев на него с удивлением.       — Да, милая. Вампиры не те, кто умеют плакать. Большинство из нас в принципе на такое не способны, но в тебе еще есть человечность, раз ты новообращённая, поэтому плачешь алмазами. В теле вампира нету никакой влаги, у нас нет крови, нет сердца, нет ничего. Мы состоим из этих самых алмазов, наше тело твёрдое, хоть и выглядит похожим на человеческое, — пояснил Вольтури.       Я промолчала, будучи не в силах ответить. До сих пор я думала, что изгнание вампиров из города семейством Вольтури — это лишь миф. Видимо, изгнать удалось не всех, раз друг друга они оставили целыми.       Увидев мой полный шок, Аро помог мне встать. Затем кивнул головой человеческой девушке, зашедшей в залу, на высушенные тела, и та вмиг начала собирать останки в мешки, что принесла с собой. Меня бы, возможно, стошнило, будь я человеком, но сейчас меня не выворачивает даже от той мысли, что я их сожрала, оставив часть плоти, голову и зубы. Отвернувшись, я вновь посмотрела на Аро. До меня постепенно доходило осознание того, что я только что делала. Я совершила самый страшный грех, что только могла сделать. Стала дьявольским отродьем, продав душу Люциферу. И пусть вампиром я стала не по своей воле, но людей я буквально расчленила лишь из желания есть. У меня просто не укладывается в голове в какую же тварь я превратилась. Но больше всего, я ненавижу себя за то, что мне было вкусно.       Это не может так продолжаться. Я не хочу жить с Вольтури. Как бы мне не хотелось умереть от ненависти к себе, сначала, я должна искупить грехи перед Господом. Но не с Вольтури. С этими грешными культистами, я лишь запятнаю себя сильнее.        Нужно бежать из Вольтерры. Но без знаний о себе я вряд ли успею искупить грехи прежде чем умру от чего- то. Да и бежать некуда. Если я останусь в Италии, не думаю, что им будет трудно меня найти. Так что лучшим вариантом будет остаться с ними и собрать о себе и в принципе о Вампирах как можно больше информации, а уже потом выстраивать план действий.       Вдруг мне подумалось о маменьке с папенькой. Как же они меня накажут, если найдут меня? В прочем, я и сама смогу себя наказать, когда придёт время. Сейчас мне нужно стараться так, будто я действительно хочу жить.