Импульсный рейд

Возвращение в гнездо прошло спокойно. Главная арена находилась в центре города, а потому поездка от неё составляла всего 40 минут: тридцать из которых были потрачены в пробках, а остальные десять — по магистрали. Академия Эдгара Аллана находилась на отдельной территории за городом, где учились и тренировались студенты университета. Автобус въехал на территорию академии, медленно проезжая через шлагбаум центрального въезда. Проехав к главной части здания, транспорт остановился возле ворот. Все взяли свои сумки и послушно вышли из автобуса. Эвермор встречал команду пасмурным небом и зябким воздухом. Подойдя к воротам замка, тренер достал из кармана идеально отглаженного пиджака золотую карточку, которая имелась только у него и пресс-секретаря. Спустившись по темной лестнице, где единственным источником света были неоновые полоски, располагавшиеся в промежутке между ней и стеной, команда почувствовала, как атмосфера этого места давит, и ещё больше нагнетает тишина, через которую прорезались выступающие шаги и лакированных туфель Тэцудзи. В конце этой спирали их встречал небольшой холл, утопающий в полумраке, будто само время здесь замедляло ход. Темные стены, уходящие ввысь на несколько ярусов, напоминали архитектуру древнего храма, переосмысленного руками нового бедующего. В центре, под лучами света, стоял бонсай с огненно-красными лепестками. Каждый отправился по своим комнатам, всё так же соблюдая тишину, лишь изредка поглядывая на тренера, требующего зайти к нему в кабинет капитана команды. Коридор до кабинета простирался узкой дорожкой, где по обе стороны вдоль стен возвышался бамбук. Рико стоял в конце коридора возле огромной двери, сделанной из дорогого дерева и покрытой эмалью. Серые стены и потолки давили своими размерами, заставляя скукожиться на месте. Стук в дверь. — Войдите. Рико открыл дверь и шагнул внутрь. Фасад комнаты восхищал с первого взгляда: по четыре стороны в центре комнаты стояли «рю-басира» — с устремлёнными вверх, восходящими драконами — «нобори-рю» . В японской культуре такие выгравированные рисунки встречаются крайне редко. Можно лишь представить, как после сделанной одной такой работы, хориси и торё мечтают о совместном харакири. У каждого столба стоял один стул — риббон и небольшой столик из красного дерева. На них находился японский чайный сервиз. Рико не смел садиться ни на один из них: эти места были предназначены для почетных гостей. Тэцудзи сидел у дальней стороны комнаты, опираясь на трость. На низком столе перед ним стоял компьютер, а рядом лежали записи прошедшей игры. Он, не поднимая взгляда, взял одну из них, пробегаясь по ней глазами. — Вы победили, — произнес он спокойно. — Но смотреть на твою игру было утомительно. Рико молчал, не смея двигаться с места, казалось, что он даже не дышал. — Слишком много лишнего. Тихий стук трости разнесся по комнате. — Ты тратишь энергию там, где должен ее экономить. Слишком сильно сжимаешь плечи перед ударом, даже твои шаги стали тяжелее. Он поднялся со своего кожаного кресла и обошел стол. — Капитан команды обязан быть безупречным. Люди должны смотреть на тебя и видеть уверенность, а не усилие. Остановившись напротив Рико, резкий удар трости пришелся по его бедру. Рико вздрогнул от боли, которая прошлась по всему телу, но остался стоять прямо, держа руки за спиной. — Победа — это минимум, который вы должны выполнять. Еще удар. На этот раз по плечу. — Я не воспитывал посредственность. Тэцудзи говорил тихо, без эмоций, и от этого становилось только хуже. Будто для него происходящее было чем-то естественным, почти рутинным. Трость медленно поднялась к подбородку Рико, заставляя того поднять голову выше. Несколько секунд Тэцудзи просто смотрел. Его свободная рука неожиданно коснулась волос Рико, убирая темную прядь со лба. Движение было плавным, заботливым и совершенно неуместным рядом с тяжелой тростью в другой руке. Рико почувствовал, как внутри всё болезненно напряглось. Тэцудзи продолжал смотреть внимательно, будто пытался найти что-то знакомое в линии скул, в разрезе глаз, в том, как свет ложился на чужое лицо. — Когда молчишь, ты выглядишь лучше, — тихо произнес он. И резко деревянная трость со свистом ударила его по ребрам, выбивая весь воздух из легких, заставляя Рико согнуться пополам, стиснув зубы. Ладонь неожиданно легла на щеку Рико — холодная, сухая. Большой палец медленно проскользил вдоль скулы и затем стер выступившую на губах кровь. — Сегодня с тебя хватит. Иди и приведи себя в порядок, вечером нас пригласили на банкет, и почему-то в письме указали твое обязательное присутствие. Тэцудзи явно не устраивало такое обстоятельство, но против указа главы семьи никуда не пойдешь. Выйдя из кабинета тренера с немым шумом в голове, он продолжал прокручивать в мыслях последние слова дяди. Приглашение? За двадцать лет жизни семья ни разу не удосужилась не то что увидеться — отец не отправил ни единого письма, а тут целое приглашение на банкет, куда соберутся ближайшие родственники и доверенные люди семьи. Перешагнув через порог комнаты, Рико закрыл за собой дверь и медленно сполз на пол. Тело продолжало болеть после беспощадных ударов тренера, не давая ему возможности нормально шевелиться. Пустота в комнате нагоняла еще большей тоски, заставляя вспоминать о соседе, проживавшем здесь раньше. С ухода Кевина прошло уже полгода, и за это время многое изменилось: Жан перестал все время забиваться в угол от страха, начав показывать свои зубы. Грэйсон, на удивление, успокоил свой нрав и уже не встревает в споры с Зейном. Тея после разрыва их отношений решила полностью уйти в учебу, желая в будущем вступить в ЦКР. Тренер же начал больше внимания уделять Рико, что сильно его беспокоило. Медленно поднявшись, он направился к кровати, но не к своей, а к той, что стояла напротив. Усевшись на нее, Рико стал разглядывать вещи названного брата, которые все еще лежали на своих местах. Хоть Рико и знал, что тот больше не вернется в стены общежития, в глубине души тешились надежда и желание вернуть все назад, но этому никогда не суждено было сбыться. Ведь тем, кто выгнал Кевина, был Рико.                                         

***

(авт.: С этого момента,

история начинается с детства

когда мальчику было 10.

Прошу заметить!

больше временных

промежутков не будет!

Приятного чтения ✨)

Ему было десять, когда за ним приехал Тэцудзи. Утро выдалось холодным и сырым. Над поместьем Морияма висел тяжелый туман, скрывая дальние сады и черные крыши главного корпуса. Огромный дом казался не местом, где живут люди, а холодной «ямой», где проживало полчище змей. Комната Рико находилась в западной части крыла, достаточно далеко от основной резиденции. Иногда ему казалось, что его поселили вдали от всех, чтобы скрыть позор семьи от чужих глаз. За все время проживания здесь ему ни разу не удалось увидеться с отцом или братом. Лишь изредка удавалось из окна комнаты увидеть, как среди охраны и водителей появляется фигура: высокая, статная, внушающая страх. Кенго Морияма никогда не смотрел в сторону западного крыла, просто садился в машину и исчезал за воротами, растворяясь за кронами деревьев. В день отъезда он особенно долго стоял у окна, надеясь, что кто-нибудь придет из главной ветви семьи. Позади тихо открылась дверь впуская незнакомца внутрь. — Пора. Тэцудзи стоял на пороге в длинном темном пальто, опираясь на трость. Его присутствие сразу делало комнату меньше и холоднее. Вещи уже были собраны и аккуратно сложены. Было почти смешно, что вся его жизнь смогла уместиться в одном маленьком чемодане. Молча кивнув и пойдя следом, они спустились через пустые коридоры. Ни слуг. Ни прощаний. Только тихий звук шагов и стук трости о мраморный пол. У выхода дядя остановился и внимательно посмотрел на мальчика. — Воротник. Рико замер. Медленно, аккуратно проводя пальцами вдоль складок рубашки, Тэцудзи сам поправил ткань у его шеи, затем стряхнул невидимую пылинку с плеча. — В Эверморе ты будешь представлять имя Морияма, — произнес он спокойно. — Выглядеть жалко тебе не позволят. Бросив последний раз взгляд в сторону главного дома, едва различимого между деревьями, будущий тренер это заметил. Несколько секунд он молчал, а потом неожиданно положил ладонь на затылок Рико, удерживая чуть дольше, чем требовалось. — Не смотри туда так, будто надеешься, что кто-то придет, — тихо сказал он. Отпустив глаза, он уселся в машину. Теплый салон встретил запахом кожи и дорогого табака. Мужчина устроился рядом, спокойно сложив ладони на набалдашнике трости. Машина медленно тронулась. Здание, в котором он прожил десять лет, осталось позади почти сразу,а главный корпус виднелся еще несколько минут — далекий, совершенно равнодушный к тому, что один мальчик только что навсегда покинул его пределы. Никто так и не заметил его исчезновения.                                      

***

Университет Эдгара Аллана был огромным, он умещал в себе несколько кампусов для студентов старших классов и школьников младшего звена, в том числе общежития, в которых проживали спортсмены. Прямо в центре всей территории находилась большая Эхо-Арена, предназначенная для тренировок и проведения матчей с другими командами. Дав Рико ключ-карту от его комнаты, тренер что-то скомандовал своему секретарю и ушел по направлению к главному корпусу. Скорее всего, все главные переговоры проходили именно там, но интересоваться, какие люди были частыми посетителями, парень не горел желанием. Дойдя до апартаментов в сопровождении секретаря, он, поблагодарив ее, зашел внутрь. Комната была просторной, с интерьером по новым меркам современности: плазменный телевизор, большой круглый диван в центре и небольшая обеденная зона. Отдельно, чуть дальше, находилась комната с двумя кроватями и письменным столом, на каждом из которых стоял компьютер. Интерьер был достаточно мрачным в своих темных тонах, и в этом минимализме выделялись тонкие неоновые полоски по всему потолку и стенам. Первая промелькнувшая мысль в голове мальчика была такова: хоть на улице и был май, в помещении было очень холодно. Завалившись на кровать и приняв удобную позу, вороненок погрузился в сон. Сегодняшний день сильно вымотал, а потому он уснул сразу. На следующее утро Рико пришлось проснуться рано, следуя графику, висевшему на стене возле входа. Подъем: 5:00 утра; Тренировка: с 5:20 до 6:50; Завтрак: 7:00; Учеба: с 8:00 до 15:00; Между учебой. Обед: 12:00; Тренировка: с 17:00 по 20:00; Отбой: 22:00. В счёт молодого возраста, график был щадящим по меркам Воронов, ведь в сравнении с ним у старшей группы тренировка начиналась в четыре часа дня и длилась до десяти вечера. Сколько ни смотри, для нормального человека такой режим является ненормальным, а для ребёнка тем более! Быстро переодевшись в спортивную униформу висевшей в шкафу ,он направился прямиком в зал. Тренировочный комплекс уходил глубоко под землю, превращаясь в лабиринт из комнат с необходимым оборудованием для анализа, контроля резонаторов, спорт зоной и медицинским сектором. Вдали располагался главный зал, освещённый мертвенно-белым светом. Здесь не было окон, только экраны, на которых широким планом отображалось поле, а вокруг него — посадочные ряды. Макеты Ядро-носителей, которые от оригинальных не сильно-то и отличались,стояли наготове прямо на арене, воздух вокруг них пах озоном и перегретыми механизмами. Тэцудзи называл это место «Порт-Ройал» Рико предпочёл этому другое название — клетка. Первые месяцы он почти не видел дневного света: подъём в пять утра, пульсовая синхронизация, контроль импульсного рейда, физическая подготовка, тренировка реакции и выход на Порт-Арену, завтрак, учёба, обед и снова на тренировки. К концу дня сил не хватало даже на ужин, а тут необходимо делать ещё домашнее задание, которое давали в школе. Импульсный рейд давался не каждому. Чтобы использовать его, тело должно было выпускать частицы, улавливающие квантовый импульс. Большинство игроков применяло простое квантовое состояние «монохроматического импульса» с чётко определённой частотой и длинными волнами, практически не локализованные в пространстве, и «когерентное состояние» с гармоническими колебаниями. Для игры в ЭКСИ большего и не требовалось, превышать этот лимит было опасно для жизни. Профессиональные резонаторы использовали более высокие стадии для сражений в разломах, и без особой подготовки это могло нанести существенный вред. Тренировки строились не только на элементальном уровне, упор также был и на физическую подготовку: кардио, силовые — всё это повышало вероятность победы, но даже это казалось недостаточным для Тэцудзи. — Недостаточно чувствовать арену, — говорил он, наблюдая с верхнего яруса. — Ты должен стать её частью. Иногда Рико запускали в Эхо-Арену, где среди разрушенных платформ бродили тренировочные роботы, чьи ядра нужно было добыть за ограниченное время. Малейшая ошибка — и металлические конструкции атаковали с такой силой, что синяки потом неделями не сходили с тела. Самое страшное было, когда хозяин отключал костюм прямо посреди боя. Это состояние нельзя было описать словами: отключение костюма вело за собой полное исчерпание способностей, а отключение способностей на арене в центре битвы, вело к неминуемому поражению, если не к несчастному случаю. Но Тэцудзи это никак не останавливало. — Если твой импульс зависит от техники, ты уже проиграл. Он учился двигаться почти вслепую, слышать арену, чувствовать, как вибрирует земля под ногами перед появлением робота, как меняется давление воздуха перед атакой, как ядра начинают резонировать внутри металлических тел за секунду до вскрытия корпуса. К одиннадцати годам, он перестал двигаться как ребёнок. Хозяин выбивал из него всё лишнее: страх, суету, неуверенность. Каждый шаг Рико стал точным, каждый вдох — рассчитанным. Даже боль со временем превратилась в нечто привычное, почти фоновое. — Ты слишком шумный, — говорил Тэцудзи после четырёхчасовой тренировки, и он продолжал тренироваться до тех пор, пока его шаги не переставали звучать на металлических поверхностях. — Слишком медленно. И тогда мальчик учился вскрывать корпус робота раньше, чем тот завершал боевой алгоритм. — Слишком живой. После этих слов тренировки обычно становились особенно тяжёлыми, но у Рико не было другого выбора, кроме как выходить за рамки своих возможностей, ведь страх перед тем, что хозяин может сделать с ним, пугал его сильнее, чем какая-то усталость. К концу года имя Рико уже знали среди всей команды — Вороном. Мальчик, которому не было и восемнадцати, тренировался как ненормальный. Закон гласил, что официально человек не может участвовать в играх до достижения им восемнадцатилетия, а начать физподготовку можно было только с пятнадцати, тогда как использование рейда — с семнадцати. После тренировок Рико тошнило кровью, в душе его тело трясло в конвульсиях не в силах пошевелиться, казалось, сделай хоть один шаг, упадет на месте. Выйдя из душевой направившись прямиком к шкафчику, чтобы переодеться в сменную одежду, он услышал в раздевалке , находившийся там состав "Воронов". Обычно их тренировки заканчивались позднее, но из-за отъезда всех тренеров в Управление Министерства спорта, они закончили раньше. Пройдя через всю эту толпу под пристальными взглядами старшиков, хотелось невольно сжаться и руками закрыть своё тело. Единственная вещь, которая хоть как-то прикрывала его, — было полотенце, повязанное на бёдрах. Наконец-то дойдя до места, он быстро переоделся, пытаясь не обращать внимания на всю толпу этих людей. Накинув на себя рюкзак, мальчик поспешил выйти из комнаты, но сзади его кто-то окликнул. — Эй, малой! К нему подошёл невысокий парень ростом полтора метра, но всё равно на фоне Рико он был гораздо выше. Его коротко стриженные волосы и пирсинг по всему лицу выделялись на фоне остальных ребят, а непонятная татуировка в области шеи притягивала внимание. Она явно олицетворяла глубокий смысл, раз находилась на таком видном месте, но Рико не мог разобрать слов — казалось, это был русский язык. Единственное, что он мог различить, — это буквы, которые изучал на уроках: «Ф», «И», «Г», «А». Может, это тайный шифр или часть воспоминания. У него не было времени об этом подумать, как к ним подошёл ещё один — высокий, очень высокий! Обычно именно у таких спрашивают: «Как погода сверху?» Парень, приблизившись, начал болтать на непонятном языке с брюнетом. Слова, которые выходили из его рта, казались диковатыми, ещё более странным было то, что собеседник подхватывал речь и болтал на том же, хотя, кажется, они различались. — Эй, Эш дітей бити не можна! — Ты чё придурошный ?Да я его пальцем не тронул, парень сам в штаны обделался! Скажи ему, узкоглазик! — Він весь переляканий. — Ляканый, не ляканый — ничего, жить будет. — Эй, шкет, я слыхал, ты типа у нас тут внучек хрыща.Не чё так чилово живется да? Рико, стоявший в оцепенении, пытаясь понять, о чём вообще идёт речь, уловил суть вопроса и переключившись он начал возмущается. Легко? Ему-то! Да если бы можно было собрать всю ненависть в один комок и вместить в одного человека, то этот кто-то явно был бы Тэцудзи. Он всеми изощрёнными способами пытался выплеснуть все неудачи на Рико, не давая тому шанса встать. Если бы ему сейчас дали пять минут на сборы, чтобы улететь на другой конец земли, а лучше — на другую планету, то Рико бы без колебаний это сделал! Злость покатилась по всему телу, всё то, что копилось много лет, стало беспощадно пожирать мысли и желать вырваться наружу. — Легко мне! Ты ничего не знаешь, как ты можешь тогда судить! Сам-то ты чего добился, обезьяна? В диком крике, уже не ощущая границу между реальностью и ярости, он начал перебирать все возможные оскорбления, пытаясь как можно сильнее пройтись по чувствам собеседника. Парни стояли в изумлении. Смотреть, как маленькое подобие чихуахуа пытается изображать взрослую ярость, было крайне интересно, местами даже смешно. Но весь этот шум привлекал слишком много ненужного внимания, а потому этот фарс надо было заканчивать. — Эй, эй, угомонись уже, заканчивай эту фигню. Видишь, мы и так стоим, пуганые, — проговаривал Эш с явным похуизмом. Одной рукой он придерживал мальчика за макушку, пытаясь остановить дикие видодвижения . Его явно не беспокоило, что ребёнок может что-то сделать, а потому он даже не смотрел в его сторону. — Мамаше этой своей скажи, — выкрикнул Рико, — родить такое ничтожество была явной её большой ошибкой! Неожиданно в глазах брюнета отобразился шок, а потом злость. Он замахнулся рукой, что держал его ранее, и ударил со всей силы, отшвыривая парня в сторону. Лицо Джейсона побелело мгновенно. Потрясение от случившегося вывело из остолбенения, заставляя быстро пытаться остановить конфликт. — Слышь, говнюк, ты что-то попутал, раз харю не поласкаешь. Рико, лежавший на полу с окровавленным лицом и явными признаками сотрясения, он пытался прийти в себя. Задетая гордость не позволила продолжить сидеть на месте и так просто принять это. Подобно дикому зверю, он набросился на парня, не беспокоясь о травмах, полученных на тренировках; казалось, он и вовсе забыл про них. — Эш, прекрати! — с беспокойством в голосе кричал кудрявый блондин. Пытаясь обороняться от одичавшего парня, Эш откинул его настолько далеко, что тот отлетел на десять метров в сторону, стукнувшись об стену прямо головой. Перед глазами всё поплыло, веки начали тяжелеть, погружаясь в полную темноту...