Волк, который завоевал

Нетрудно понять, почему двух королей объединённого Вестероса, удостоенных прозвища «Завоеватель», так часто сравнивают между собой исследователи истории. Оба были втянуты в свои завоевания по воле случая и из-за глупости своих врагов, и оба в конечном итоге одержали верх — один, чтобы объединить континент, другой — чтобы воссоединить его вновь. ВЕРНЫЙ СЛУГА Усталый мейстер почувствовал, как дрожат его руки, когда он читал послание из Королевской Гавани, скреплённое королевской печатью дома Баратеонов. Он перечитал его. Затем — ещё раз. Король мёртв. Да здравствует король. Если бы только этим всё и ограничивалось. Его добрый господин, Эддард Старк, был заключён в темницу за государственную измену, обвинён в попытке узурпировать трон у законного сына и наследника покойного короля Роберта. Безумие. Он не верил в это ни на мгновение. Даже если письмо и было выведено рукой юной Сансы, слова в нём были ланнистерскими. Сердце его сжималось при мысли о том, что столь нежную и чистую леди вынудили повторять столь гнусную ложь против собственного отца, равно как и при размышлении о судьбе его справедливого и честного господина. Он поспешил через замок к юному Роббу — нынешнему Старку Винтерфелла, настолько быстро, насколько позволяли чувство приличия и стареющее тело. — Я знаю, что там написано, мейстер. Тёмные крылья и самые тёмные слова. Юный лорд Старк прямо посмотрел на него, когда тот вошёл в солнечную горницу, ничуть не удивлённый его внезапным появлением. — Милорд? — откликнулся он, нахмурившись в недоумении. Смысл сказанного ускользал от него. — Послание, мейстер. То, что у тебя в руке. Из Королевской Гавани. Тело жирного короля ещё едва остыло, а мой отец уже в цепях. И теперь меня призывают туда, чтобы я принёс клятву верности тому самому мальчику, по чьему приказу его заковали. Королевский приказ, от которого я едва ли могу отказаться. — Значит, вы намерены откликнуться на призыв, милорд? — сама мысль об этом была столь тревожной, что он едва мог остановиться, чтобы задуматься о странной осведомлённости своего сюзерена. — О да, мне и в голову не придёт отказываться. — Он усмехнулся — с выражением, в котором смешались покровительство и теплая ирония. — Но не в одиночку. Я отправлюсь туда, имея за спиной не меньше двадцати тысяч человек — всю военную силу Севера. Созывай знамёна, мейстер. И да — все до единого. — Немедленно, милорд. Каковы бы ни были его сомнения, он оставался верным слугой Винтерфелла и его законного господина. Кивнув и надеясь, что тревога не отразилась на его лице, он поспешил исполнить приказ. Возвращаясь через замок, старый мейстер не мог не подумать, что за всю свою долгую и в целом ничем не примечательную жизнь он ещё никогда не ощущал тяжесть своей цепи так остро, как сейчас. Даже в те дни, когда он был молодым, неопытным аколитом и впервые прибыл в Цитадель, руки его не дрожали так, как теперь, когда он переписывал послания, созывающие всю боевую мощь знаменосцев Старков. Гловеры из Темнолесья, исполинские Амберы из Последнего Очага на самом краю обжитого мира, родичи-Карстарки из Кархолда, дальние и разрозненные Флинты, сомнительно верные Болтоны из Дредфорта. И так далее, и далее. Он прожил на Севере столько лет, что знал их всех почти как родных. Какофония щебета и хлопанья крыльев, когда все вороны разом взмыли в воздух, пробрала его до костей. Он ощутил суеверное предчувствие — чувство, недостойное его образования. Он невольно задумался о своём юном сюзерене. Сегодня — как и в последние дни — тот вёл себя странно. Совсем не так, как мальчик, которого он видел растущим, которому помог появиться на свет. Многое можно было списать на бремя власти, внезапно возложенное на плечи почти ещё ребёнка. На нём лежала судьба Вестероса — или, по меньшей мере, значительной его части. Но дело было не только в этом. Примерно три недели назад он впервые заметил перемену, когда юного лорда почти никто не видел на протяжении трёх дней. Он слышал, как одна из служанок говорила о большом переполохе, случившемся тем утром. С тех пор, как он вышел из этого добровольного затворничества, юный лорд словно обрёл неиссякаемый источник энергии. Он принялся обучать гарнизон Винтерфелла каким-то странным приёмам, и с какой целью — не знал никто. К занятиям привлекли даже молодых людей из соседнего Зимнего городка. А затем были письма. Бесконечный поток, расходившийся, казалось, во все четыре стороны света, без какой-либо различимой системы. Только на этой неделе ему пришлось отправить воронов более дюжины раз. Одно письмо — лорду Риду в Перешеек, другое — лорду Ройсу из Рунного Камня, затем — деду его сюзерена в Риверране, и ещё в более странные и едва объяснимые места. Харлоу из Десяти Башен на Железных островах — куда менее алчные, чем их безрассудные кузены Грейджои. Не успел сварливый, резкий и на редкость неприятный Уолдер Фрей ответить на первое послание, как в Близнецы уже отправили длинный ответ. Каждый раз ему строжайше приказывали не заглядывать ни в сами письма, ни в ответы на них, кроме как в той мере, в какой это требовалось для исполнения долга. Не его дело было перечить законному господину или подвергать сомнению его приказы. И всё же он не мог не размышлять. В последнее время ему часто казалось, будто его опережают — словно юный лорд знал, что он собирается сказать, ещё до того, как он открывал рот. Мысль нелепая и недостойная, и всё же… откуда он заранее знал содержание послания, ещё не получив его? Его настолько захлестнуло тревогой веление созвать все знамёна, что он не сразу осознал всю странность происходящего. Как мейстер Винтерфелла, он заведовал всей замковой воронятней. Через него проходили почти все послания — за исключением тех, которые ему было запрещено видеть. И казалось невероятным, чтобы такой человек, как Уолдер Фрей, мог узнать о событиях в Королевской Гавани достаточно быстро, чтобы передать весть за то время, что прошло между самими событиями и диктовкой письма юной Сансы. Ничто из этого не сулило добра. Он был столь далёк от суеверий, насколько это вообще возможно, давно отвергнув всякие мысли о магии и предзнаменованиях после глупых опытов своей юности. И всё же он чувствовал это своими старыми, уставшими костями. Долгое лето подходило к концу, и он слишком долго служил Старкам, чтобы не знать правды, заключённой в словах их дома. Зима близко — и только это было несомненно. Но вместе с ней, казалось, надвигался новый и пугающий призрак войны. Лишь боги могли знать, какие ужасы это теперь принесёт.