Волк, который завоевал

Большая часть Вестероса не ожидала от Робба Старка многого. До Риверрана он почти не принимался в расчёт южными вершителями власти. Но после битвы у Божьего Ока Молодой Волк приковал к себе внимание всего королевства — от Дорна до Стены. КИВАН До Трезубца оставалось всего несколько дней марша, размышлял он. Лишь поколение назад десятки тысяч людей месили грязь Речных земель, и на кону стояла судьба всего королевства. Теперь они готовились повторить это вновь. Действующие лица сменились, как и всегда, но ставки были ничуть не ниже. Киван не видел Битвы на Трезубце собственными глазами — интриги Тайвина позаботились об этом. И всё же он невольно задавался вопросом, сколько седобородых ветеранов по ту сторону поля сражались там много лет назад. Он признавался себе — хотя бы самому себе — что испытывает тревогу. Война была ему знакома, конечно. Ещё с юности. Подростком он вместе с Тайвином участвовал в разгроме алчных Рейнов и их тарбекских прихвостней. Но то не было настоящим сражением — лишь бойней. Так же, как и конец мятежа Роберта, когда столицу взяли хитростью. Да и эта кампания, если уж быть честным. Грядущая битва обещала стать совсем иным зверем — генеральное сражение двух огромных армий, у каждой из которых есть что доказать и что потерять. По крайней мере Тайвин выглядел готовым. И всё же Киван знал: это не входило в его изначальный план. Мальчишка Старк вынудил его действовать. Вторая — и на тот момент единственная — армия Ланнистеров после катастрофы под Риверраном отступила к Харренхоллу, не считая отрядов сира Григора и разрозненных гарнизонов. Там они надеялись дождаться, пока кузен Стаффорд соберёт новое войско, либо пока обстоятельства сами повернутся в их пользу. Не вышло. Всего через месяц после Риверрана Старк собрал силы и двинулся на восток по речной дороге. Тогда это сочли доброй вестью: Западные земли будут пощажены, а Харренхолл удачно расположен, чтобы преградить путь врагу. Если мальчишка осмелится штурмовать сам замок — станет ясно, что Риверран был случайностью. Но и здесь Старк вновь разрушил их надежды. На полпути по речной дороге враг резко повернул на юг. Либо он намеревался обойти их и выйти к Золотой дороге, либо хотел, чтобы они так подумали. Хитро. Они не могли оставаться в Харренхолле, пока северяне угрожают столице — это означало бы крах их положения. Местность вокруг была ровной и зелёной — пожалуй, единственная часть Речных земель без удобной реки, на которую можно было бы опереться в обороне. Их командная позиция едва тянула на холм, но хотя бы давала обзор предполагаемого поля битвы. Уже случилось несколько стычек. Два дня армии кружили друг вокруг друга. Малые отряды конницы схлёстывались, прощупывая слабости. Сегодня утром пятьсот северных всадников проверили бдительность часовых, посеяли беспорядок и поспешно отступили. Теперь всё должно было решиться по-настоящему. Обе армии выстроились на широкой травяной равнине. Тайвин фыркнул и передал ему мирийскую трубу. Одинокий всадник мчался вдоль строя северян — Молодой Волк, воодушевляющий людей. То, что сперва показалось ещё одной серой лошадью, оказалось его чудовищным зверем. Тайвин всегда презирал подобные выходки. Он не был человеком вдохновляющих речей — предпочитал иной род повиновения. Северяне выглядели дико. Длинные бороды, огромные щиты, которыми они грохотали о мечи, создавая устрашающий гул. Киван объездил большую часть Вестероса рядом с Тайвином, но северяне были иными — более чужими, более суровыми. Его терзала мысль о сыновьях, находящихся в плену у этих людей. Не проходило и часа, чтобы он о них не подумал. Он ощутил тревожный укол, разглядывая широту вражеского строя. Их и впрямь казалось много. Если разведчики ошиблись в подсчётах, всё может обернуться скверно. Он хотел что-то сказать, но сдержался. Путь уже выбран — не время для сомнений. — АААХУУУУУУУУУУУ! — пронзительный рёв заставил его вздрогнуть, едва не выронив трубу. Северяне задействовали свои рога — маленькую, но оглушительную «армию». За последние дни он уже успел их возненавидеть. Северяне двинулись вперёд, начиная с флангов. Их пехотная линия изгибалась, образуя рыхлый полумесяц. Он взглянул на Тайвина. В глазах брата блеснул холодный расчёт. — Барабанщикам — сигнал к наступлению пехоты. Конницу держать в резерве. Киван кивнул и рявкнул приказ. Подчинённые бросились выполнять. Тайвин указал на вражеские фланги. Киван сразу понял. — Конницу — на правый фланг! — крикнул он. Вражеская конница двигалась вдоль изгиба своего строя, прикрывая подход. Их всадники уже спешили навстречу, но только глупец не почувствовал бы тревоги: Запад славился многим, но не лучшей конницей в королевстве. Здесь преимущество было у северян. Их лучники начали выпускать стрелы. Враг перешёл в полный бег. Левый фланг столкнулся первым — и то были, судя по знамёнам, речные люди. Киван сжимал и разжимал кулаки в напряжении, но линия удержалась. Вскоре сошлись центр и другой фланг. Вражеский строй выпрямился. Справа разгорелась ожесточённая конная схватка. Радовало лишь то, что силы там выглядели примерно равными. Битва превратилась в тяжёлую мясорубку. Тысячи людей кричали в грязи. Знамёна сошлись — держания, разделённые тысячей миль. Люди Амберов рубились с людьми Крейкхолла. Леффорды сходились с Болтонами под их леденящим знаменем содранного человека. Центр Запада начал отступать. Резервы уже двинулись вперёд — Киван даже не услышал приказа Тайвина. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Он не знал, сколько прошло времени. Сердце колотилось в груди. Северяне напирали. Их центр начал выгибаться назад, а примерно в трети от левого фланга положение стало угрожающим. Киван посмотрел на Тайвина. Тот не отрывал взгляда от правого фланга. И увиденное вселяло надежду: северная конница, хоть и многочисленная, начала сдавать, словно теряя дух. Она отступала. Есть надежда, подумал он. Если оттеснить северных всадников и вовремя бросить своих вперёд, можно переломить ход боя. Но события понеслись стремительно. В центре враг прорвался. Огромный, волосатый воин повёл северян вперёд, и через брешь хлынули его соратники, выходя в тыл. Западники запаниковали. Снова протрубили проклятые северные рога. Киван поднял взгляд — и у него похолодело в груди. На поле появилась новая масса всадников и людей — ранее спешенных и скрытых далеко за линией. Новый сигнал — и северная конница справа прекратила притворное отступление. Они развернулись и ударили. Центр дрогнул. Брешь расширилась, северяне хлынули вперёд. Новая конница обходила левый фланг — и остановить её было некому. Не нужно быть пророком, чтобы понять исход. — Милорд, нужно отступать. День проигран, — сказал он. Тайвин будто оцепенел. Не от страха — скорее от недоумения, как человек, увидевший воплощение своего худшего кошмара и ожидающий пробуждения. — ТАЙВИН! — закричал Киван. Брат очнулся, посмотрел на гибнущую армию, затем на него. Открыл рот — но слова не вышли. И впервые в жизни Киван взял командование на себя. — Трубить отступление. Вся армия — отходить к югу, — приказал он. Гвардейцы подчинились — словно даже с облегчением, получив приказ вместо того, чтобы молча ждать гибели. Их молчание было либо знаком дисциплины, либо глупости — он не знал. Киван оглядел поле. Сердце его упало. Он не представлял, сколько людей удастся спасти. Резервов не было — лишь их личная охрана в пятьсот человек, а линия уже рухнула. Новая северная конница обошла незащищённый левый фланг и сеяла хаос. Центр почти исчез. Правый держался ненамного лучше. Организованного отхода быть не могло — арьергарда не существовало. Оставалось лишь спасти столько людей, сколько позволят боги. Раздался сигнал отступления. На Западе рога трубили редко — и всегда означали одно: отход. Но теперь этот сигнал лишь выпустил хаос на волю. Колеблющиеся люди ухватились за шанс бежать. Гордость Запада рассыпалась перед людьми Севера и Трезубца. Киван понял: завтрашний мир будет совсем не тем, в котором они проснулись сегодня. ЧЁРНАЯ РЫБА Чёрная Рыба давно сбился со счёта, сколько подобных картин ему довелось увидеть за долгую жизнь. Последствия любой битвы были ужасны — пир лишь для воронья. Он не был бессердечен, но почти привык к этому и умел сохранять видимое безразличие. Рядом с ним ехал его король и племянник. Тот ещё не обладал таким же самообладанием — это было заметно, — но старался держаться с подобающим достоинством. Позади следовали остальные члены новой Королевской гвардии. Король решил создать стражу, не связанную обетом безбрачия и присягающую не на всю жизнь, а на семь лет. На этих условиях ему удалось собрать способных воинов. Второй сын лорда Блэквуда — умелый боец и преданный человек. Один из кузенов Браккенов — чтобы лорд Стоунхеджа не усмотрел в этом оскорбления. Один из бастардов покойного лорда Фрея, каким-то образом снискавший королевскую милость. Один из юношей Карстарков. Свирепого вида воин из отрядов Амберов — без фамилии, но с избытком храбрости. Сам он стал лордом-командующим. Вероятно, потому что был одним из немногих живых людей, способных создать хоть сколько-нибудь устойчивый порядок из столь разнородной группы бойцов. Впрочем, это едва ли было труднее, чем служить Лизе в её безумии. В Долине, как они слышали, царил хаос. Лиза окончательно лишилась рассудка, убив лорда Ройса под защитой гостевого права. До них доходили слухи о пылающем Чаячьем городе и о поднятых по всей Долине знамёнах. Лишь боги знали, чем всё это обернётся. Он подавил печаль. Он и правда любил её как дочь. Из этой привязанности он и служил ей в Долине. Но той милой девочки больше не было. Теперь его долг был здесь — рядом с его королём. — Боюсь, слишком многие из этих мёртвых — на моей совести, дядя. Он нахмурился. — На войне всегда бывают потери, Ваша Милость. Позвольте старому человеку дать вам совет. Оглядываться назад — значит лишь впускать отчаяние. Смотрите вперёд. Думайте о тех, кого спасла ваша победа. Робб кивнул. — Я постараюсь прислушаться к вашим словам. И всё же я выбрал этот путь по причинам, которые многие сочли бы надуманными. Возможно, и вы среди них. Были и другие способы — менее кровавые. И здесь мы тоже понесли немалые потери. Но у нас так много врагов, дядя. Гораздо больше, чем вы думаете, если говорить откровенно. И время — тоже наш враг. Если мы не будем действовать быстро, нас может накрыть волна сил, которую мы уже не сможем остановить. — Ваша Милость, не позволяйте себе таких мыслей. Вы одержали две великие победы. Объединили два разрозненных королевства и завоевали уважение и преданность людей и лордов, втрое старше вас. Теперь вы должны идти вперёд. Племянник слабо улыбнулся. — Не тревожьтесь, дядя. Мой путь уже избран. Я знаю, что должен сделать — и чем обернётся неудача. Вперёд — единственное направление, в котором я намерен двигаться. Он пришпорил коня. В этот миг он выглядел истинным королём. Чёрная Рыба последовал за ним, готовый встретить всё, что приготовит им судьба.