Волк, который завоевал

Станнис Баратеон занял Железный трон, который считал своим по праву, однако прочность его власти оставалась сомнительной. Город Королевская Гавань уже лежал почти в руинах, и его собственные действия ничуть не способствовали тому, чтобы исправить это положение. ТЕОН Теон Грейджой позволил себе заплакать — впервые с тех пор, как был мальчишкой. Он прислонился к дереву, укрываясь от дождя. Рядом стоял его конь, поводья которого были привязаны к ветке. Кроме него и лошади, он был совершенно один в чужой земле. Он всё ещё не мог поверить, что всё дошло до этого — что Робб поступил так, как поступил. Вкус предательства был горьким, как он только мог себе представить. Столько лет верности и дружбы — несмотря на всю историю крови и вражды между их домами — оказалось, ничего не значили. Часть его желала вернуть жизнь к тому, какой она была ещё вчера, до того как он узнал правду. В последнее время он и без того был раздражён. Робб отказался позволить ему присоединиться к его семье в их великом захвате западного побережья, а также становился всё более скрытным и отстранённым. И всё же в глубине души Теон понимал, что часть этих чувств — просто зависть, и потому не думал предпринимать что-либо. По крайней мере до вчерашнего дня. Он только что вернулся с одной из своих обычных вылазок — на этот раз с особенно красивой девушкой из Простора — и направился передать Роббу сообщение от Чёрной Рыбы. Вспыльчивый старый рыцарь Талли почти был готов выступить на север с пятью тысячами человек, чтобы пройти через Речные земли и принести волю дома Старков в Долину. Робба в комнате не оказалось, но Теон был знаком с сиром Лукасом Блэквудом из Королевской гвардии, и тот позволил ему войти в кабинет. Письмо лежало на столе. Сначала Теон и не думал его читать, но адрес — лорду Карстарку в Эшмарке — привлёк его внимание. Разве он не имеет права знать о событиях на Западе, подумал он, когда его собственная семья там сражается и проливает кровь? «Передайте железнорождённым простое сообщение», — говорилось в письме. — «Если лорд Грейджой откажется от независимости и принесёт вассальную клятву, я подтвержу их завоевания и назначение лордов, присягнувших Пайку, а не Утёсу Кастерли». А дальше стало ещё хуже — слова, которые разрушили мир Теона Грейджоя. «Сообщите лорду Грейджою, что если он отвергнет эти щедрые условия, мы заберём весь Запад себе». Гнев ослепил его. Все его усилия, все усилия его семьи в этой войне — и всё лишь для того, чтобы их лишили заслуженной награды! Он был безупречно предан, и даже сейчас корабли его лорда-отца сокрушают врагов Робба. Теон схватил письмо, прошёл обратно мимо сира Лукаса и направился в свои покои. Он дождался наступления ночи, взял своего быстрого и надёжного коня из конюшен Хайгардена и выехал в темноту. Он собирался ехать по Океанской дороге к Крейкхоллу, где, по слухам, его дядя Эйрон осаждал замок. Он начинал понимать, что путь окажется куда труднее, чем он представлял. Одно дело — путешествовать на большие расстояния как знатный лорд, и совсем другое — пробираться через страну в одиночку. Он уже ловил на себе множество подозрительных взглядов от других путников, а в времена войны и смут крестьяне редко рады случайным чужакам. Теон вытер глаза, смущённый тем, что плакал. И вдруг он услышал далёкий звук. Все его чувства мгновенно обострились — ведь была лишь одна причина услышать лай гончих. Он вскочил в седло и пустил коня галопом. Выскочив из-под деревьев, он понёсся по дороге. Сердце колотилось в груди. Он мчался изо всех сил, но лай собак становился всё ближе. Конь, похоже, уже устал после целого дня тяжёлой скачки. Теон отчаянно пытался подгонять глупое животное — без толку. Он обернулся и увидел, как дюжина рыцарей быстро сокращает расстояние. Паника начала подступать. Позади послышался характерный свист выпущенной стрелы — и конь рухнул под ним. Когда он ударился о землю, мучительная боль пронзила ноги. Подняв голову, он увидел, что его окружили дюжина всадников. Все они были облачены в безупречные доспехи дома Тиреллов — настоящие рыцари Хайгардена. Один из них поднял забрало, и Теон застонал, узнав самодовольную улыбку сира Лораса Тирелла. Ну конечно. Ему просто «повезло» попасть в плен к такому заносчивому типу, как Рыцарь Цветов. ДАВОС Железный трон был одновременно величественным и внушающим трепет. Несмотря на отсутствие серьёзного образования, его сыновья успели научить его достаточно, чтобы он понимал его историю и значение. Это был великий символ, и впервые с тех пор, как его мальчики погибли на Черноводной, он ощутил проблеск прежней живости, наблюдая, как Станнис Баратеон поднимается по ступеням к своему законному месту. То, что он сам оказался здесь свидетелем этого, было не иначе как чудом. Это был зал для людей куда более высокого происхождения, а не для выскочки из трущоб. Дела нового правления начались немедленно — Станнис никогда не был человеком, тратящим время на пустые церемонии. Королевский герольд объявил: — Его Величество король Станнис из дома Баратеонов, король андалов, Первых людей и ройнаров, защитник государства, повелевает привести лжекороля Джоффри Уотерса и его ближайших сторонников, дабы они предстали перед его законным судом. Давос с трудом поверил своим глазам, увидев мальчика. Он был связан и с кляпом во рту, но это ничуть не усмиряло его безумия. Он метался и вырывался, пока стража волокла его к тому самому трону, с которого ещё несколько дней назад он сам вершил свою тираническую «справедливость». Следом вывели прочих пленников, которым не повезло носить имя Ланнистер. Всех их заставили встать на колени перед королём. Королева Серсея была едва узнаваема — лицо осунулось, взгляд стал пустым. Затем привели её детей. Давос не мог не почувствовать укол сострадания. Невинные жертвы войны. Оба были смертельно напуганы, но Мирцелла старалась утешить младшего брата. Следом вывели сира Кивана — по слухам, именно он в последние недели фактически управлял городом. Его лицо оставалось непроницаемым, воплощением стоического достоинства. Его сын Лансель держался куда хуже, цепляясь за отца и едва сдерживая слёзы. Последним был Тирек Ланнистер, представитель младшей ветви рода. Король Станнис обратился к залу, наполненному его сторонниками, сомневающимися союзниками и поверженными врагами: — Джоффри Уотерс, ты признан виновным в узурпации Железного трона у своего законного короля. Приговор — сожжение. Казнь состоится завтра в полдень. Тронный зал взорвался криками одобрения. Давос, зная лучше, промолчал. — ТИШИНА! — прогремел король, и шум мгновенно стих. — Томмен и Мирцелла Уотерс, вы признаны виновными в ложных притязаниях на королевское достоинство. Приговор — сожжение завтра в полдень. На этот раз зал не отреагировал — лишь крики бывшей королевы и тихие рыдания Томмена нарушили тишину. — Серсея Ланнистер, ты признана виновной в государственной измене, прелюбодеянии и цареубийстве. Приговор — сожжение завтра в полдень. — Сир Киван и сир Лансель Ланнистеры, вы признаны виновными в государственной измене. Вам предоставляется выбор: смерть через отсечение головы или служба в Ночном Дозоре до конца жизни. Сир Киван заговорил, нарушив порядок: — Всё, что я делал, было ради моей семьи. Ради них я приму службу на Стене — и мой сын тоже. Станнис не отреагировал и продолжил: — Тирек Ланнистер, ты признан виновным в государственной измене. Однако тебе даруется королевская милость. Все старшие члены твоего рода осуждены или лишены прав, и потому я объявляю тебя лордом Утеса Кастерли. Твой кузен сир Аддам Марбранд будет исполнять обязанности хранителя Запада до твоего совершеннолетия. Мальчик выглядел растерянным и одновременно счастливым. Давос не ожидал такого решения и гадал, что побудило короля к этому. По знаку короля пленников увели. Заседание продолжилось. Дальше последовали приговоры западным лордам — казни через сожжение или отсечение головы. Некоторые были отправлены на Стену. Сир Флемент Бракс был сначала удостоен такой участи, но затем приговорён к смерти за дерзкую тираду против принцессы Ширен. Затем настал черёд Королевской гвардии. Почти все, кроме сиров Бейлона Сванна и Ариса Окхарта, были приговорены к смерти. Сандор Клиган отсутствовал — он исчез во время разграбления города. После этого началась другая сторона власти: новые рыцари приносили клятвы, заговорщики, открывшие ворота, получали подтверждение своих титулов, а дома Марбрандов, Бейнфортов, Леффордов и Лидденов приносили присягу новому королю. Награды сыпались одна за другой — рыцарские звания, владения, титулы. Давос вздрогнул, услышав своё имя. Станнис обратился к нему: — Сир Давос Сиворт, за многие годы верной службы я возвожу тебя в лорды и дарую тебе замок Росби со всеми землями. Он опустился на колени, переполненный благодарностью. — Ваша милость… у меня нет слов… — Встань, лорд Давос. Служи и впредь столь же достойно. Он поднялся, ощущая на себе взгляды и шёпот. Теперь он стал равным тем, кто прежде смотрел на него свысока. Заседание тянулось часами. Усталость становилась заметной. В конце привели заложников, заставляя их приносить присягу. — Где Санса Старк? — спросил король. — Следов не найдено, — ответил лорд Флорент. Станнис лишь кивнул. Затем герольд объявил: — Его Величество требует, чтобы Верховный септон предстал перед ним. Давос нахмурился. Верховный септон выглядел жалко — тучный, взволнованный. — Это возмутительно! — воскликнул он. — Я представитель Семерых! В зале повисло напряжение. — Я не вижу еретиков при своём дворе, — спокойно ответил Станнис. — Но отныне привилегии Веры будут ограничены. Налоги — восстановлены. А долг короны перед Верой объявляется недействительным. Верховный септон задохнулся от возмущения. — Заседание окончено, — объявил герольд. Позже, в толпе, Давос встретился взглядом с Красной жрицей. Она улыбнулась. Его передёрнуло. Ночью он спал беспокойно. Он потерял сыновей ради Станниса — и в то же время получил титул и земли. Благодарность и горечь боролись в нём. На следующий день процессия направилась к Септе Бейлора, где уже стояли столбы для казни. Город нёс следы разграбления — мусор, страх на лицах людей. Толпа была немногочисленной и тихой. Красная жрица начала обряд: — Владыка Света, прими эту жертву! Она поджигала костры один за другим. Дети кричали. Давос не мог не чувствовать жалости. Толпа молча расходилась, когда всё закончилось. Его взгляд снова нашёл жрицу. Она подошла к коню. Стражник помог ей сесть в седло. И вдруг конь понёсся.