Волк, который завоевал

Господство Ланнистеров подошло к окончательному и жестокому концу — истерзанное ударами извне и преданное изнутри. Само выживание одного из древнейших домов Вестероса оказалось под вопросом, полностью завися от воли других. МАРГЕРИ Какой бы странной и непредсказуемой ни стала её жизнь, она всегда находила утешение за стенами Хайгардена. Замок её дома — величайший в королевстве, с прекрасными белыми башнями, возносящимися над берегами могучего Мандера. Он был сердцем Простора и оплотом рыцарства. Сады во внутреннем дворе были её любимым местом во всём замке. Здесь прошли годы её девичества. Искусные композиции из редких цветов содержались в безупречном порядке — живой, безукоризненный памятник дому Тиреллов. Это было место умиротворения и тихого чуда. Она привела сюда своего нового мужа. Этот брак был далёк от песен менестрелей, но разве могло повредить то, что она разделит с ним это место? По правде сказать, ей хотелось поговорить с ним о многом. Он интриговал её, и многое в нём оставалось для неё неизвестным. Она взяла мужа под руку и повела через ворота в сад. — В детстве я обожала бывать здесь. Это моё самое любимое место в Хайгардене. Было ли у вас такое место в Винтерфелле, мой король? Он на мгновение задумался. — Не место как таковое, но в детстве я почти всё свободное время проводил на тренировочном дворе. Мы с братом Джоном воображали себя великими мастерами и меча, и лука. Никто, кроме нашего лорда-отца, не мог надолго оттащить нас к более книжным занятиям. Она улыбнулась. Это так напоминало её братьев — особенно Лораса. Она не могла не заметить, с какой теплотой он говорил о своём бастарде-брате. В Просторе бастардов редко воспитывали рядом с законнорождёнными детьми, хотя о них обычно заботились. Она отметила это про себя: не стоит случайно задеть тех, кого он любит. — Это ваш брат Джон Сноу? Мне говорили, он вступил в Ночной Дозор. Почётное призвание, не так ли? Робб кивнул. — Почётное. Хотя Дозор уже много лет в упадке. Когда война закончится, я намерен положить этому конец. В прошлый раз, когда одичалые воспользовались слабостью Дозора, Реймунд Рыжебородый заставил их дорого заплатить. Чтобы спасти королевство от того самозваного короля, потребовалась жертва моего прапрадеда, Виллама Старка. Теперь у одичалых новый король, и я не позволю истории повториться. Когда мир будет восстановлен, я увижу брата снова. Это было любопытно. Она по-прежнему знала так мало о своём новом доме, о странном холодном Севере и его юном короле. Всё, чему её учили в детстве, изображало его землёй дикарей и суровых людей. Теперь она понимала, что это несправедливо. — Возможно, я могла бы поехать с вами, мой король. Мне следует увидеть земли вашего дома, познакомиться с его людьми и обычаями. Он кивнул. — Как королева Алисанна. Её брови удивлённо поднялись. — Да! Она всегда была моим кумиром. — Я так и думал, — ответил он. — Я невысокого мнения о Таргариенах, но Джейехерис и Алисанна заслуживают уважения. Они понимали истинный смысл власти. В них сочетались добродетель и сила — ведь одно без другого ничего не стоит. Их реформы действительно улучшили положение королевства. Они на мгновение замолчали. Он был серьёзным юношей — и это ей нравилось. Она сама всегда была более серьёзной, чем полагалось по возрасту. Он оказался совсем не таким, каким она его представляла. Когда она впервые услышала его имя, будучи замужем за Ренли, он казался любопытной, но далёкой фигурой: мальчик во главе армии, отчаянно пытающийся спасти отца от врагов, куда сильнее и именитее его. Это внушало уважение, но никто не верил, что он оставит след в истории. Как же они ошибались. Спустя месяцы, за её спиной — мёртвый муж, за его — две разбитые армии. В её воображении он превратился в дикого северного мальчишку, ведущего свой суровый народ: хитрость, воинское искусство — и простоватая жажда мести, славы и страсти. Когда стало возможным, что она выйдет за него замуж, она думала, как сможет управлять таким мужем. Она хорошо помнила, как в Хайгарден пришли вести о его переходе через их границы — дикие слухи о северной орде, пришедшей жечь и грабить. Затем прибыли письма — ещё более поразительные. Почти предложение руки, скрытое под вежливой, дипломатичной речью. Семья пришла в смятение. Отец колебался: союз рискованный, но способный спасти Простор от братоубийственной войны. Он отправился к Гарлану в Горький Мост, чтобы встретиться с волками. Итогом стали союз, скорое обручение и новая судьба для дома Тиреллов. И когда она увидела всё своими глазами, вновь поняла, что ошибалась. Робб Старк вовсе не казался дикарём — хотя к его грозному волку пришлось привыкать. Он был столь же воспитан, как любой лорд Простора, пусть и с северной резкостью в манере и речи. Умный, учтивый. Некоторые его люди больше соответствовали её прежним представлениям. И всё же — почему они следуют за ним? И почему с такой преданностью? Даже бабушка, казалось, смягчилась. Она сама… не возражала. Он интересовал её. И, признаться, приятно было иметь мужа, который видит в ней женщину. Это ей нравилось. Лорас же начинал утомлять. Скорее вдовец, чем она сама, он всё чаще впадал в бурные вспышки гнева. Это раздражало её — учитывая, с каким терпением она поддерживала его во время своего брака с Ренли. Когда она уже собиралась вывести мужа из сада обратно к его военным заботам, он остановился и повернулся к ней. — Ты когда-нибудь задумывалась о том, какую огромную силу таит в себе королевский брак — во благо и во вред? — Мой король? — Мы говорили об Алисанне и Джейхейрисе и о том, сколько добра они сделали. Но вспомни Роберта Баратеона и Серсею Ланнистер. Брак, призванный объединить королевство — и их ядовитая ненависть отравила его, довела дома Баратеонов и Ланнистеров до края гибели. Я знаю, какой пример предпочёл бы. Я знаю, каким королём хочу быть — и какую королеву хотел бы видеть рядом. Он быстро поцеловал её в щёку и направился к выходу. — Подумай об этом, Маргери. ТИРИОН — СПУСКАЙТЕ СТРЕЛЫ КАК ВАМ УГОДНО! В доспехах было жарко и душно, и он чувствовал, как пот стекает по лбу. Тирион знал, что лёгкой эта задача не будет. Какую бы уверенность ни придала его дому недавняя победа на Черноводной, впереди оставалось ещё множество трудностей. Войско Станниса Баратеона почти не уступало по численности защитникам города. При обычных обстоятельствах это давало бы преимущество обороняющимся и убийственно крепким стенам столицы. Что ни говори о Таргариенах, а строить они умели, воевать умели — и умели возводить такие сооружения, что помогали им воевать. К сожалению, всё было не так просто. Если сравнивать бойца с бойцом, армия Станниса была выше классом. Значительную часть защитников составляли золотые плащи — сомнительной преданности и скромного умения, вовсе не равные знаменосцам Штормовых земель. К тому же способ их наступления вызывал тревогу. С этой стороны реки они могли выбирать, где нанести удар. Стен было много, ворот — тоже, и все их нужно было удержать. Самому Тириону выпала сомнительная честь защищать участок между Львиными воротами и Вратами Богов. Разумеется, именно этот отрезок и стал одной из главных целей. В этом был смысл: чем сильнее давить на людей на стенах, тем слабее становилась оборона самих ворот. А если врагу удастся ворваться в город — это почти равносильно победе. Лучники уже стреляли без передышки. Противник двигался вперёд плотной стеной щитов, но цель была удобная, а стрелков — много. Стрелы неизбежно находили жертвы. — Требушеты, — коротко приказал он. Бронн, его бесстыдная и надёжная правая рука, понял без лишних слов. Каменные снаряды посыпались на нападавших, дробя кости и сокрушая людей. Когда враги подошли к стенам, Тирион сохранил выдержку. Его люди сбрасывали вниз камни, крушили щиты и раскалывали черепа. Он ждал, пока не начали поднимать первые лестницы. — СЕЙЧАС! Горшки с кипящей смолой опрокинулись через зубцы. До него донеслись крики — смола жгла, прожигала плоть, причиняя невыносимую боль. Он метался вдоль стены, распоряжаясь и подбадривая людей. Они держались. Он держался. Даже его одичалые бились достойно — хотя для них это, должно быть, был самый странный из всех возможных боёв. Прорывов не было, а те немногие смельчаки, что сумели вскарабкаться на стену, были быстро сброшены и убиты. Тирион позволил себе краткий миг удовлетворения. Они могут победить. И ему не обязательно умирать сегодня. Он увидел новую волну врагов. Слишком поздно, чтобы помочь своим товарищам, но всё равно угроза. Его люди готовились. — ОБРУШЬТЕ НА НИХ АД! — закричал он. Снова взвились стрелы. Стрелы, камни, пылающая смола. Полумуж действовал с неистовой энергией. Он удержит эту стену. Что бы ни случилось — удержит. И вновь враги разбивались о стены Королевской Гавани. Тела громоздились у подножия — обожжённые смолой, пронзённые стрелами, изуродованные падающими валунами. Лишь тогда он заметил дым. Не у подножия стен — изнутри города. Он прищурился, пытаясь понять, что видит. К нему подбежал перепуганный мальчишка-гонец, едва не врезавшись в него. Попытался заговорить, но издал лишь жалкий писк. — Успокойся! Спокойнее, дитя! Если полумуж может держать себя в руках, то и ты сможешь. — Милорд… Королевские ворота! Их взяли… предательством. Мы держали их, держали крепко. А потом нас ударили изнутри. Я видел — наших убивали, ковали в цепи… а люди с оленями лились внутрь. Я взобрался на стену и добежал сюда. В желудке Тириона поселился холодный ужас, ощущение, будто он в самом сердце бури без выхода. Он чувствовал взгляды людей — уцелевшие красные плащи с Божьего Ока и его собственные полуподготовленные одичалые из Лунных гор. Он был Ланнистером. И он был Полумужем. По странной воле жестоких богов именно ему предстояло вести их. — В строй, люди! Идём к Королевским воротам! Ответом были лишь несколько криков, но они подчинились. Мчась по стене, он заметил ещё один крупный отряд, двигавшийся к ним со стороны осаждённых ворот. Тирион сжал топор. — Готовьтесь! Когда они приблизились, он вздохнул легче. Люди Запада. Во главе — сир Аддам Марбранд. Он ослабил хватку. — Сир Аддам! Что случилось? Ворота пали? Сир Аддам выглядел глубоко опечаленным, словно человек, разрываемый внутренней борьбой. Их взгляды встретились, и он будто собрался с духом. — Прости меня, Тирион. Удар меча был быстрым и сильным. Мир поплыл, земля ушла из-под ног. Последними ощущениями стали смутные образы бойни и странная музыка звона стали. Он подумал о своей жизни. И о своих сожалениях. О Тише. О Джейме. О самом себе. Страх охватил его — смерть казалась холодной, окончательной тьмой. Глаза сами закрылись. Боль и тревоги отступили, словно его укрыли тёплым и мягким одеялом. Ещё мгновение — и больше ничего.