Деворатор

4 сентября. Утро.       Рик надел хлопковую, голубую рубашку, оставляя верхние пуговицы свободными, застегнул ширинку джинс. Да, он был одет немного… Слишком броско для Советского Союза 65-го года, но у Санчеза просто не было другой одежды с собой, а надевать розовый жакет было откровенно влом. Да и он лучше смотрелся с леопардовыми штанами-клеш, а их он не особо хотел одевать.       Рик любил одеваться красиво и броско. И ярко, безусловно. И не потому, что ему чертовски сильно было нужно чужое внимание! Просто он был слишком красивым для того, чтобы носить какие-нибудь убогие подтяжки.       На соседней койке лежал Саша, прикрыв лицо шапкой-пирожком и видимо даже не собирался сегодня посещать пары, тем более грядущее торжественное мероприятие. Признаться честно, после прошествия пяти дней их совместного проживания, они с Риком так толком ни о чем и не поговорили. Оба тщательно старались делать вид, что другого не существует, а если и натыкались на него, то просто разворачивались и шли в противоположном направлении.       Иногда это доходило до абсурда: стоило им обоим одновременно захотеть в туалет, как, завидев друг друга, они автоматически шли обратно, словно бросая немой вызов: кто первым пойдёт, а кто уступит? Кстати говоря, чаще всего уступал Александр. И это доставляло удовольствие совсем-совсем маленькому эго Санчеза.       Рик зачесал волосы пальцами назад и снова взглянул на себя в зеркало. Поняв, что рассматривать ему больше нечего, он довольно прищурил глаза и подошёл к двери из комнаты.       Учёба шла уже четыре дня, пары проходили с восьми утра до пяти вечера. Окон не было, поэтому студенты с самого начала учились, не покладая перьев, чернил и тетрадей. Санчез легко мог понять текст лекций, которые читали учителя, но писать ему было довольно тяжело: грамматику он знал слабо, поэтому он частенько просто набрасывал их примерные схемы и планы, а все остальное уже после переписывал у других студентов, если считал это нужным. А он редко считал это нужным. Ох, другие студенты…       Рику было довольно сложно общаться с ними, и не только потому, что говорил он так себе, но и потому, что он этого попросту не хотел. Они конечно почти все очень милые и пристают к нему, пытаясь нажиться в товарищи, но… Нет. Не подумайте, что Рик интроверт или что он не умеет находить с людьми общий язык. Это было не так: с пятнадцати до восемнадцати лет от был «королем» школы, а в университете был членом большой компании студентов. Просто советы не были ему близки по духу (на самом деле парень не давал им и шанса). Единственный друг, которого уважал Санчез — это библиотека.       Гигантское здание, с пола до потолка наполнение полками, прогнувшимися под весом толстых томов книг. Рику нравилось это место, он читал книги в любой свободный момент, хоть это и было не так просто, как хотелось бы. К счастью, Санчез на скорую руку изобрёл что-то вроде переводчика, когда проводил бессонную ночь в общежитии. Он, правда, сломал пару часов и чье-то радио, но результат его полностью удовлетворял. В переводчик с помощью клавиш можно было ввести слово на русском и тот через пару секунд переводил его на английский. Санчез, говоря откровенно, пользовался им не так уж и часто, но он крайне гордился своим изобретением.       Вот и сейчас Рик, вместо того, чтобы присутствовать на паре по биофизике макромолекул, читал толстый том про микроорганизмы. Не новая информация, но для лёгкого чтива, чтобы скоротать время, пойдет. А ещё проблема была в том, что лекции, которые читали преподаватели, он уже знал, поэтому ничего интересного в них он не находил. Он старался себя убедить в том, что старое можно повторить, чтобы освежить память, но, говоря откровенно, ему это было не нужно. Не из-за лени, просто у Рика слишком хорошая память.       Санчез вообще согласился на всю эту авантюру со статусом студента по обмену, только потому, что жаждал узнать что-то новое: программу США и ее литературу он знал наизусть, прочитав её не меньше сотни раз. Разбуди его посреди ночи и задай какой-нибудь вопрос по геноинжинерии — Рик бы просто врезал вопрошающему по роже, настолько ему приелось повторять одно и то же. Парень надеялся, что в СССР, отлично научно-развитой стране, славящейся множеством открытий и известных учёных, он узнает что-нибудь такое, до чего пока не додумался сам…       Скорее всего новая информация будет в следующем семестре (А он на это очень надеялся), а пока американец решил чисто номинально присутствовать на некоторых парах, чтобы ему не выкатывали претензии о прогулах.       Прошло чуть меньше пяти дней с того момента, как он и Даен не общались. Они частенько пересекались — все-таки у них общая кухня и санузел, — но лишь коротко здоровались и возвращались к своим делам. Рику не нравилось это притворство, но он решил следовать правилам, которые установила девушка, и смиренно ждать, пока она сама с ним заговорит. Его бесило играть по чужим указкам, но насильно мил не будешь, верно? Юдина обещала, что момент их разговора наступит на местном «капустника», а он приближался стремительно.       И вот этот день настал. После текущей пары будет собрание, на котором первокурсникам вручат студенческие билеты, а сразу после всех пар состоится «лень» и студенты поедут в частный дом праздновать. Рик ждал этого момента с нетерпением, потому что выпить ему хотелось страшно: из-за его напряженных отношений со странным соседом по комнате, из-за того, что приготовить себе что-то вроде обеда было непосильно утомительно, из-за денег, которые кончались быстрее скорости звука… Ох да, насчёт денег…       Средств, что ему передали в Америке едва ли хватало на жизнь. Во-первых, еда в соседнем корпусе университета, где находилась столовая, была довольно дорогой. Во-вторых, парень привык экономить на питании, воспринимая его как обычное «человеческое топливо», и не считая нужным заботиться о разнообразии рациона. Чудом ему удалось договориться покупать продукты оптом у местной кухарки, поэтому Рик выживал на одной только картошке. Она была дешевой и питательной, почему нет? Ещё никогда ещё не ел её иначе как в виде картофеля фри, зато теперь он мог разгуляться: картошка жареная (в кастрюле с добавлением чьего-то украденного масла), вареная, тушеная, картошка… Да, это была самая обыкновенная картошка, и Санчез едва находил в себе силы сопротивляться желанию съесть её сырой, лишь бы не тратить время на эту бесконечную готовку и споры с другими студентами за место у плиты.       В своей комнате Санчез устроил небольшой верстак на тумбе. На нём лежали различные детали: разобранное радио, сломанный телевизор со свалки, мотор от холодильника… Рик нёс в общежитие все полезные запчасти, которые только мог найти, выкупить или отобрать у кого-то. Его за это, правда, не раз отчитывали, но парень объяснял, что это все пригодится ему для работы над дипломом и, к счастью, его оставляли в покое, потому что никто точно не знал, какую тему он собирается защищать. Ну и потому, что Санчез щедро «подмаслил» коменданта и дежурных большей частью имеющегося у него ничтожного капитала, которого, слава всему на свете, ему хватило, чтобы их удовлетворить. «Анализ мутаций в гене репарации ДНК и их влияние на устойчивость клеток к ДНК‑повреждающим агентам (in vitro)». — вот настоящая тема его диплома. Именно с ней он и работал ещё с лета, до начала учебного года, в США. Когда он составлял примерный план проекта, он зашел в тупик, осознав, что информации про геноинжинерию критически мало в тех энциклопедиях и томах научных работ американских учёных, которых он успел прочесть. Поэтому Рик изучал больше и больше современной монографии и диссертаций русских исследователей, которая была ограничена здесь ещё больше, но при должном упорстве и её можно было достать, собирая всю возможную информацию из самых разных источников, но и её все равно было недостаточно. Все самое интересное и полезное было в закрытом доступе далеко в Москве, вне его досягаемости.       Рик сам не заметил, как за чтением книг пролетело несколько часов. Парень посмотрел на часы — 15:00. Нужно со скоростью света бежать в актовый зал на общее собрание, чтобы его никто не отчитывал. Парень поднялся со стула и пощелкал конечностями, затекшими от неподвижного сидения на месте. Глубоко вздохнув, он засунул заметки в дипломат и направился к выходу из библиотеки, и черт его дери, кто заставил его обернуться?! Какой невидимый призрак повернул его вспять, чтобы тот увидел идущий к выходу хрупкий силуэт?       Даен сжимала в руках две толстых энциклопедии и смотрела в пол, направляясь к двери на выход. Санчез смотрел на неё, и почему-то совершенно не хотел делать вид, что её не существует, зачем-то стоял и ждал, когда подойдет по-ближе. Её волосы аккуратно убраны в хвост, на ней голубое платье с открытыми плечами чуть ниже колен, аккуратные серёжки и цепочка с жемчугом, а её глаза, большие и светлые, как небеса без единого облака, были прикрыты рядом длинных, светлых ресниц. Эта часть её лица была привлекательной, но вод впалые щеки и круги под глазами придавали ей вид слегка болезненный. Санчез откровенно пялился на её воробьиные плечики, аккуратную походку, изящную фигурку, подчёркнутую белым поясом… Чертовка, безумно красивая русская женщина. И, как подобает подобному виду, исключительно недоступная.       Даен подошла к выходу и подняла голову. Теперь она тоже увидела Рика, и взгляд её задумчивых глаз изменился, стал напряженным, холодным. Девушка подошла к нему и улыбнулась так грустно, что Санчез почувствовал, как у него в одно мгновение сломались все ребра от обиды. — Привет, — произнесла она. — Привет, — ответил он.       Они оба стояли и смотрели друг на друга. Время остановилось и повисло туманом, волнующим, густым, как сигаретный дым. Рик открыл дверь, пропуская девушку вперед. Даен кивнула и прошла мимо него, оставляя одного в этой слишком огромной, чересчур темной библиотеке.

***

— Товарищи первокурсники! Дорогие наши студенты! Сегодня для вас — особенный день. Вы переступили порог высшего учебного заведения Советского Союза, страны, которая уверенно строит коммунизм и открывает человеку неведомые доселе горизонты науки, культуры и труда. Вы вошли в большую дружную семью нашего института, и теперь на вас возложена высокая ответственность.       Рик зевнул и разлегся на стуле, поставив носки кроссовок на ребро парты. Крутя карандашом в руке, он размышлял о том, что у ректора просто отвратительная форма. Синий костюм, этот нелепый галстучек с полосками… Нет, у Даен вкус в одежде намного лучше: у неё синяя рубашка с длинными рукавами сочетается с чёрной юбкой-карандашом, а не с каким-то штанинами с кривыми стрелками. И бороду она не носит… «Так, Рик, это уже какой-то бред» — подумал он и помассировал пальцами нос. — «не хватало ещё влюбиться в женщину.» — От имени профессорско‑преподавательского состава нашего института поздравляю вас с посвящением в студенты! Желаю вам крепкого здоровья, настойчивости, дисциплины и неослабевающего интереса к знаниям. Пусть годы, проведённые в наших стенах, станут для вас временем формирования профессионального мастерства, гражданской зрелости и духовного роста. В добрый путь, товарищи студенты!       В аудитории все присутствующие студенты начали громко хлопать и вставать со своих мест. Рик лениво повторил за ними, краем глаза разглядывая всех присутствующих. Обычные люди: разного цвета рубашки, чёрные юбочки в пол, платьица, брюки…       Рик посмотрел на неё снова. На её осанку, блестящие на свету волосы, на ровный нос с россыпью веснушек… Она посмотрела на него и Рик отвернулся, глотая свои навязчивые мысли и пытаясь сосредоточиться на том, что будет пить на вечеринке. Водка. Конечно же водка.

***

      После торжественного мероприятия из числа желающих отпраздновать — около тринадцати человек с разных курсов — собрали компанию, и они сели в жёлтый новенький автобус, который повёз их в сторону небольшого села на окраине города. Сидя в салоне, Рик думал о том, что мог бы просто попытаться полноценно поговорить с Юдиной раньше, не дожидаясь момента этого мероприятия, куда он, на самом деле, очень не хотел. Но все равно ждал, слушался её, как ребенок мамашу. Зачем? Зажал бы её в углу, сказал бы что-нибудь соблазнительное, от чего та бы расстаяла и дело с концом. Но он это не сделал. То ли потому, что здравый смысл подсказывал ему, что он не знает, как именно та отреагирует, то ли из-за того, что просто хотелось ей подыграть.       Желания вести диалог хоть с кем-то кроме девушки у него не было. Какой в этом смысл? Ну найдет он пару приятелей, и что дальше? Станет душой компании? Будет тратить все время на игру в бутылочку, танцевать под местную попсу и пить, как свинья?       Вообще-то звучало не так уж и плохо. В его местных училищах он был главарём многих банд и всегда был «за любой движ», но со временем желание как-то социально активничать пропала. То ли Рик повзрослел, то ли стал социопатом. Что из этого хуже он не знал. Да и местные ему, честно, не нравились. Какие-то все приторно добрые и заботливые. Он не нуждался в постоянном общении потому, что его не хотел, поэтому и тратил своё драгоценное время только на темы, которые ему реально интересны. Нет, он конечно перекинулся с некоторыми образцами человеческого сознания парой реплик, а дальше им жирно будет.       Кто знает, может быть, ему удастся изменить свое мнение насчет русских на вечеринке?       Через минут двадцать студенты прибыли на место. Санчезу открылся вид на большой, цвета прилива, винтажный дом, напоминающий искусно сделанную виллу: небольшая пристройка — деревянное крыльцо с навесом и перилами, украшенные изящной резьбой; на втором этаже ограждённый балкончик; у парадного входа аккуратный садик и несколько яблонь. Рику в принципе нравились такие постройки, он не слишком любил популярный сейчас в Америке минимализм.       Когда студенты зашли внутрь, кто-то включил радио и на всю громкость заиграл «Солнцем опьяненный» Муслима Магомаева. Рик лениво оглядел здание изнутри. Все было чистенько и аккуратно, без изысков и лишних деталей. По середине стоял длинный стол, накрытый белой скатертью, за которым стояло несколько лавочек и табуреток; на стенах висели плакаты с яркими лозунгами вроде: «За мир! Труд! Май! " и портреты преподавателей ЧБГУ.       Парни и девушки разошлись по разным сторонам, подготавливая все к торжеству. Сразу же затопили печь, которая громоздким силуэтом стояла возле лестницы на второй этаж. Кто-то из студентов принёс домашние соленья и варенья, кто-то трёхлитровый банки с вином, кто-то столичную водку и селёдку. Рик поставил на стол скромно нарезанный черный хлеб, купленный уже в буфете. Тратиться на незнакомых людей то ещё удовольствие.       Затем была официальная часть. Ну как «официальная», скорее её подобие. Все студенты, включая американца, поставили стулья в кружок и сели друг напротив друга. Старшие задавали первокурсникам вопросы, связанные с различными базовыми знаниями о микробиологии: законы Менделя, строение клеток, основы эмбриологии — в общем все, что можно было узнать ещё в школьные времена. Вопросы задавала и Даен, смеясь над редкими неправильными ответами и мягко поправляя новичков. Саша предпочёл молча отсиживаться в сторонке, лишь изредка кидая кривые улыбки. Рик же откровенно скучал и жаждал лишь одного — небольшой, совсем маленький глоточек водки.       Когда с этим невероятно веселым времяпровождением было кончено, все уселись за стол. Студенты скромненько кушали и только старшие позволяли себе наливать алкоголь. В Советском Союзе официально не было в почете пьянство среди молодёжи (хоть в других странах он именно этим и славился), поэтому мало кто пил — стеснялись, особенно девушки. Однако небольшая компания парней по-старше сразу принялись хлестать водку, словно пытаясь утолить ей жажду. Новиков входил в их число.       Дождавшись, пока все наедятся, студенты разбрелись по дому, Рик выпил. Мерзкий, но привычный вкус проник внутрь организма, промывая органы и лишние мысли, оставляя ясными только его желания. Одно из них было поговорить с той, кто успешно его игнорировал все это время.       Даен стояла с Сашей возле окна и что-то обсуждала. Они улыбались друг другу, но Рик почувствовал фальшь на лице Даен, её растерянный взгляд, гуляющий по комнате, её вспотевшие руки, сцепленные вместе. Ого, её же парень её напрягает? Вот это неожиданность. Санчез дождался момента, когда надоедливый Александр отойдет от нее к своим товарищам и подошёл к девушке.       Молча он аккуратно коснулся её локтя, как бы приглашая отойти с ним в угол, где они не были бы видны взгляду Новикова. Юдина удивленно посмотрела на Рика и хотела было что-то сказать, но он начал первым: — Ну, помнишь обещание? — произнёс он и залез в задний карман джинс. — у меня есть кое-что. Не бойся, тебе понравится. — Так ты помнишь… — Даен слегка потом напряжено, но пытаясь это скрыть за откровенно притворной доброжелательностью, отошла и посмотрела на Санчеза с сомнением. — это же не какие-нибудь наркотики, правда?       Рик достал из кармана простую металлическую флягу и протянул её девушке. — Хотелось бы и такое, но у вас это немного запрещено. I don't care, but милиции мне хватило, — Санчез зачесал волосы назад и поиграл бровью. — Шампанское. Бери, пока дают.       Девушка поморщился, видимо, из-за его едва заметной грубости, но все-таки взяла флягу в руки и повертела её, рассматривая. Затем открыла крышку и содержимое зашипело от газов. — Неужели правда шампанское? Я про него только в зарубежных фильмах слышала, — произнесла она удивленно и понюхала алкоголь. — так, а как ты газы сохранил? — М, немного науки, — пожал плечами парень, гордясь собой.       Девушка глубоко вздохнула, выдохнула, и быстро сделала глоток. Рик увидел на её лице тысячи эмоций: сначала Даен поморщилась от крепкости, затем подняла брови, ощутив газы и легкую кислинку, а затем удивленно улыбнулась, почувствовав терпкость и сладкое послевкусие. Рик еле сдержался, чтобы не рассмеяться, поэтому только смотрел на неё, улыбаясь слегка самодовольно. Девушка протянула ему флягу и он тоже сделал глоток, но содержимое показалось ему самым обыкновенным шампанским, без фантастических вкусовых оттенков. — Это… Очень необычно, — произнесла Юдина, робко приподняв кончики губ. Это лицо Рик видел впервые — не то, чтобы радостное, но девушке явно было приятно. От этого можно и возгордиться. Правда, он почти ничего не сделал, но все же. — это как сладкое вино, но газированное. Необычные ощущения, словно я смешала содовую с настойкой… — Рад, что понравилось, — Рик ухмыльнулся. — а ты во мне сомневалась. Может водки, леди? — Почему бы и нет? Только разбавь водой, будь добр, — пожала плечами девушка. — Не ценитель ты искусства, — буркнул он. — Водка — это искусство? А ты интересный человек, Рик, — девушка подняла брови и усмехнулась.       Санчез фыркнул и пошел к столу. С излишним энтузиазмом он налил в стопки водку и одну из них едва раздавил водой. Он уже предвкушал приятное времяпровождение с девушкой, которая ему даже нравилась. Внешне, конечно, но и характер у неё был покладистый, как у всех дам нынешнего времени. Единственное, что портило настроение — это её парень, но кому на него не насрать? Санчез далеко не ангел, чтобы не вкусить запретный плод. Он даже слаще, а последствий никаких.       А еще Даен приятно глазу радовалась. Впервые, наверное, он хотел, чтобы кто-то радовался, а не как она, просто грустно улыбался и «правильно» отводил взгляд в сторону.       Парень обернулся и… И увидел Сашу, стоящего рядом с Даен. Парень грубо прижимал её к себе (Санчез не смог бы назвать это объятиями, настолько это выглядело странно и неприятно), держа в руке пустой стакан. Рик поставил на стол алкоголь и пошел к ним, ощущая разочарование. — Чмокни меня, Диана… В г-губы поцелуй, я тебе говорю, — парень икнул и засунул руку в волосы девушки, поднимая ей голову и наклонился к ней, дыша перегаром на её бледное лицо. — делай, что велено. Чего т-ты… Медлишь?! — Ты пьян, Саша, перестань, — девушка пыталась вырваться, но Новиков удерживал её на месте, не давая отойти даже на сантиметр.       Парень был сильно пьян, но не смотря на то, что он едва держался на ногах и все время пошатывался, хватка его слабее не стала. Сзади Саши стояли двое парней, тоже навеселе, и громко хохотали над всей этой ситуацией. Остальные студенты замолчали и наблюдали за этой сценой, почему-то решив не вмешиваться. — В засос! В засос! — кричали парни, истерично смеясь. — Ого, какой романтик, — с отвращением сказал Рик и подошёл к парню, взял его за плечо. — отьебись, будь добр. — Я не с тобой разговариваю, чмырь, — рявкнул он и оттолкнул Санчеза в сторону с такой силой, что он отлетел прямо в сторону комода, больно ударившись о его угол спиной. — не расстраивай меня, Диана, давай, ты же умная девочка…       Было больно. А еще Рик понял, что это его сильно бесит. — Ты же знаешь, не при людях… Я не хочу, я не готова, — затараторила девушка, отступая назад и пытаясь скрыться от пристального взгляда Новикова. Она несвойственно ей растерялась, страх отразился в её глазах. — ты пьян, Саша, прекрати… — Не перечь мне и делай, что говорят! — рявкнул парень и прижал Юдину к стене. — целуй меня, сволочь, пока я не вышел из себя.       Почему все молчат? Неужели среди русских такое поведение норма? Или может все просто бояться бухих мужиков? — Пидорас, — выплюнул Рик с отвращением.       Саша грузно свалился на девушку, когда у него перед носом внезапно возникла чем-то смоченная салфетка. Рик стоял за его спиной, сжимая в руке бумагу с резким запахом хлороформа. С усилием он оттащил обмякшее тело Александра от Даен и бросил его на пол. Парни, стоящие рядом, тут же прекратили смеяться и подзадоривать Новикова и кинулись к нему, пытаясь привести в чувство. — Черт, ты убил его! — закричал тощий блондин, оборачиваясь к американцу.       Санчез услышал, как сзади охнули пара девушек, почувствовал напряженное молчание, повисшее в здании. — Он спит, — бросил парень и взял Сашу за руку, помогая поднять. — это хлороформ. Он проснется через минуты, нужно лечь. — Он защитил Даен! — воскликнула низенькая брюнетка с ярким розовым платьем и подбежала к Юдиной, которая дрожала и быстро дышала. Подруга? — не вздумайте его обвинять! Милая, ты в порядке?       Даен активно закивала и обняла свою подругу так крепко, что та едва не потеряла дыхание. Парни подхватили Новикова под мышки и понесли в соседнюю комнату, чтобы уложить его на кровать. В мыслях Рик благодарил все на свете за то, что зачем-то прихватил с собой небольшой пузырек с хлороформом. Он редко носил его с собой, но сейчас посчитал, что на такой многолюдной вечеринке с алкоголем средства защиты не помешают…        Среди студентов возникли споры кто прав в этой ситуации, а кто виноват. Кто-то осуждал Новикова за пьянство, а другие вставляли, что его девушка могла бы повести себя мудрее. Не придя к однозначному выводу, все решили просто забыть про произошедшее и праздновать дальше. Конечно, сначала, как раньше, весело уже не было, но через пару часов народ успокоился. Достали гитару, собрались в круг и начали петь популярные песни, более-менее вытеснив из головы мысли о пьяном Александре, спящем в соседней комнате.       Даен стояла в темноте, под лестницей, обнимая себя за плечи и дрожа всем телом. Её подруга, которую, как выяснилось позже, зовут Надя, помогла ей сесть на диван и подала стакан воды, а затем отошла к другой компании, посчитав, что Юдиной стоит немного отдохнуть в одиночестве. Заботливая, но Рик не лучше. В этом плане, конечно. Санчез подсел к девушке и мягко взял её за плечо, в ответ на что она резко дернулась и прикрыла лицо руками. — Нет! — воскликнула она и резко его оттолкнула.       Рик одернул руку. Надо же, а этот Александр тот ещё мудак, что довёл свою девушку до подобного состояния. Осознав своё желание что-то сделать, он молча достал из кармана пачку сигарет и протянул одну из них Даен. Девушка посмотрела на него черезчур запуганно: большие глаза были влажными от слез, густые ресницы слиплись из-за влаги, зрачки истерично бегали по отражению силуэта Санчеза. — Пойдем, я кое-что тебе покажу, — произнёс Рик так тихо, насколько позволял ему его громкий и хриплый голос.       Девушка взяла сигарету и зажала её в пальцах. Парень встал и протянул Юдиной ладонь, как бы приглашая её пойти с ним. Даен сначала медлила, но затем приняла его помощь и встала с дивана, опираясь о его руку. Рик почувствовал, как в груди у него все сжалось: он понимал, что подобное бывает, но отчего-то он сочувствовал девушке. Со стороны можно было понять, что та ни черта ни в чем не виновата. Она даже не била Сашу и не сопротивлялась активно, как сделал бы любой адекватный человек. Вроде как это казалось слабостью, но Рик не видел в ней откровенно неспособного защитить себя человека. Может она и не хотела сопротивляться?       Мелко подрагивающая, шагающая неровно и скоро, она все же шла за ним по лестнице на второй этаж.       Рик примерно вспомнил, как выглядел дом снаружи, поразмыслил и отправился в какую-то отдалённую комнату, в сторону окна. Пара дошла до него и Рик его распахнул, открывая вход на навес, вылез из рамы и оказался снаружи, подпрыгнул вверх и, цепляясь за карниз крыши, поднялся на неё. Почему нельзя было выйти через балкон? Ну, может быть Санчез немного растерялся. Даен тоже вышла наружу и Рик наклонился вниз, аккуратно хватая девушку за руки и поднимая к себе с небольшим усилием. Девушка была довольно лёгкой.       Санчез и Юдина оказались на плоской крыше, уложенной серым шифером. Уже стемнело, по небу плыли серые, густые тучи, сквозь которые было видно россыпь звёзд и полную луну, прозрачную, маленькую, далекую. Рик сел, свесив ноги с края, и Даен молча повторила за ним. Оба достали сигареты и Рик зажёг их. Девушка сделала глубокую затяжку и с дрожащим выдохом выпустила пар.       Рик рассматривал её, изучал, анализировал, словно объект исследования. У неё была странная реакция на Сашу. Или нет? К американцу никогда насильно не приставали парни, но даже если бы так произошло, он просто ебнул бы им по-сильнее. Неужели Новиков так сильно её запугал? Рик знал, что такое запугивание, у самого в семье творилось черти что… Поэтому он не осуждал, просто пытался понять.       Некоторое время они сидели в тишине. Напряженное молчание, прерываемое тихими всхлипами и его спокойным дыханием. Рик смотрел. И ему почему-то было неприятно, даже обидно за неё. Хотя какого хрена он так распереживался из-за незнакомки? Но видеть довольно приятную девушку в сильном, изматывающем страхе было не то, чтобы больно, но отчётливо пугающе. — Спасибо, но не стоило — тихо прошептала девушка и посмотрела на парня таким взглядом, что у него невольно сжалось сердце, если этот орган можно было так назвать. — Стоять и смотреть, как девушку пытаются насильно поцеловать лучше? Я хороший парень, Даен, — фыркнул он и отвёл взгляд. — Я не сомневаюсь в этом, — произнесла она и попыталась улыбнуться, но вышла лишь кривая линия дрожащих губ. Внезапно в глазах прорезались слезы и девушка застонала, бросив сигарету с крыши и спрятав лицо в ладонях. — но блинский, он все-таки мой парень и я его люблю! Я жалкая… П-почему я просто не поцеловала его?! Если бы я это сделала, все было бы нормально…       Даен прижала колени к груди и обняла себя за плечи. Рик услышал её тихие всхлипы и шмыганье носом, почувствовал фибрами тела её мелкую дрожь. — Не надо быть жертвой, — Санчез повернулся к ней и коснулся её ладони. Девушка посмотрела на него исподлобья, нервно и быстро моргая. — зачем терпеть? Почему ты пыталась сопротивляться, но только словами? — А что я могла сделать? — произнесла она смотря ему прямо в глаза таким взглядом, что Рику машинально стало больно. — оттолкнуть его? Я не хочу его позорить! Но я… Я уже это сделала. Просто сильно опозорилась. — Опозорилась тем, что не стала целовать бухого в щи мудака, который почти ударить тебя? А… Ты просто всего боишься, — слишком спокойно сказал он. — Да, блять, я боюсь! — истерично воскликнула она и вскочила. Девушка быстро начала ходить из стороны в сторону; слезы лились по её щекам, оставляя влажные пятна на шифере, а её лицо было искажено то ли гневом, то ли отвращением. — я боюсь Сашу, я очень его боюсь, особенно когда он пьяный, особенно, когда он целует меня, когда он рядом со мной, когда он трогает меня, когда говорит, к-когда… А еще я боюсь, что он меня бросит. И того, что подумают другие. — Открою тайну: всем было плевать. Разве что девушкам было тебя жаль. — Жаль?! Ну конечно, я только это чувство и могу вызывать! — с отчаянием воскликнула она и обняла себя за плечи, глубоко, но рвано дышала, пытаясь успокоиться. — я не хочу быть жалкой. Но как мне с этим бороться? С моей эмоциональностью и слабостью? Это так по-детски, но я просто… Просто не выдерживаю, Рик…       Девушка плакала, её щеки горели от горячих потоков жидкой лавы. Рик ненавидел женские слезы, как бы он это не отрицал. Поэтому сделал то, что очень бы не хотел — схватил её за руку, притягивая к себе. Сбитая с толку, Даен свалилась на шифер и поджала под себя ноги. Но не вырвала руку, хотя заметно напряглась. — Не хочешь быть жалкой? Тогда прекрати быть жертвой, — сказал он серьезно, понимая, что звучит жестоко. — дай ему отпор. Или просто уйди. Хватит терпеть. — Но он меня любит, — ответила она и рука ее дернулась. — и он мне помогал. Сильно. И я-я благодарна ему. И неважно, что мне плохо, ему еще хуже… — Да пожалей ты себя, наконец! — не сдержался Рик, подвинулся ближе и взял её лицо за подбородок, чтобы та смотрела на него. — подумай о себе. О своих feelings.       Девушка замерла, смотрела на него с недоумением, удивлением, но пугающе осознанно. Она тоже изучала его — понял он по её взгляду, который буквально пожирал его. Стало некомфортно, но Рик ждал, пока она поймет, что он говорит серьезно и не пытается её унизить или поддержать в её страданиях. — Ты… Почему ты так говоришь? Если парень злой, его довели. Я довела его, ты что, не понимаешь? Я не послушалась. Это моя вина и не внушай мне, что это не так, если не хочешь сделать из меня долбаную эгоистку! — возмутилась она, но в голосе её звучало отчаяние. — Окей, что плохого в том, чтобы быть эгоистом? Так легче, так приятнее, так спокойнее, — Рику было тяжело вспоминать и подбирать слова и хотя он запинался и делал мелкие паузы, но пытался понятно донести свою мысль. — или ты так и будешь говорить, что во всем ты виновата? Может ещё жена Гитлера виновата в том, что он животное? — Это… Это очень плохой пример, американец, — произнесла девушка тихо. — но… Наверное, в твоих словах есть что-то правдивое… «Что-то правдивое» — парень поморщился, с отвращением повторив в мыслях чужие слова. Но все же промолчал, не желая спорить с явно взбудораженной дамой.        И его же поведение повергло его в недоумение. Всю жизнь он был эгоистичным карьеристом, которому все равно на чувства людей. Ему было плевать. Он убеждал в себя в этом, но почему-то все равно успокаивал почти незнакомую девушку. М… В знак благодарности за то, что та помогла ему при их первой встрече. Или может он просто так себя убеждает, успокаивает тревогу за то, что что-то чувствует. — Если так, то подумай над ними, Даен. Ты хорошо это делаешь.       Юдина коротко кивнула и отстранилась, глядя Санчезу в глаза. В её взгляде мешался калейдоскоп эмоций: разочарование, задумчивость и благодарность. Рик почти физически ощутил, как бьется её сердце, бьется сразу за двоих, ведь парня почему-то было глухо. Словно его не было вовсе, но пустоту заменяло что-то дребезжащее, острое, но от этой боли он получал мазохисткое удовольствие. Сердце неожиданно затягивалось мелодией флейты, тихим, дребезжащим пением скрипки. Музыка, которую слышал Санчез в последний раз в Америке, проснулась. Он и не заметил, как начала играть бас гитара, как ловко отстукивают ритм барабаны…       Девушка молчала. Смотрела на него сурово, но не так категорично, как смотрят на человека, который сравнил её с Гитлером. Что-то в ней изменилось. Не сильно, но заметно было, как расслабилось её чрезмерно напряженное тело, как перестали хаотично подрагивать мышцы лица и оно само перестало быть горячечно красным. Рик не мог не признать, что сейчас она казалась ему завораживающей. Он коснулся кончиками пальцев тонкой руки девушки. Просто мягко провел по его костяшкам, оставляя теплые следы на тонкой коже. Это не было необычным жестом, но сейчас это действие казалось таким смелым, словно пару минут назад он буквально не дергал её за конечности, что поднялась температура и даже на прохладной крыше стало тепло. Санчез опустил взгляд на ее ладони, снова поднял их на Юдину. Сделай, что хочешь сделать сама.       Этот взгляд не был приказом, не был просьбой. Он отозвался призывом к действию в голове девушки, словно эта мысль изначально принадлежала ей. Сделай это. Даен потянулась к его лицу и нежно коснулась губами его губ. Он взял её за плечи, хотел было отстраниться, замер, понимая, что она будет об этом жалеть… Но затем он будто слился с мелодией, заигравшей в его душе. Он стал нежной флейтой, отвечая на поцелуй, скрипкой, опуская руки с плеч девушки вниз, проводя ладонями по ее ребрам, будто пытаясь приподнять ее одной силой мысли, а затем становился стуком барабана. Он укусил ее за нижнюю губу, когда та коснулась его плеча, изучал ее, пробовал на вкус, целуя с напором, не жалея девушку, а затем мягко ласкал, в перерывах вдыхая горячий воздух. Он забыл о её слезах, о своих переживаниях, обо всех проблемах, которые только могут быть. Перед ним лицо Даен, он чувствует на себе ее горячее дыхание, ловит ее довольный взгляд, в его руках власть над ней, но он не спешит завладевать ей, сопротивлялся желанию большего, мысленно останавливал себя, но не мог не подчиниться своей нужде касаться её и целовать…       Времени больше не существовало — оно исчезло, растворилось, как закатывающиеся голубые глаза, теряющиеся из виду. Рик коснулся её колена, затем провёл рукой выше, залезая под её тоненькое голубое платьице, но девушка остановила его, взяла его ладонь в свою и положила её на щеку, усыпанную веснушками. — Рик, — выдохнула она и отстранилась. — прости, я… — Не говори. Я не трону тебя. — Я… так нельзя, — произнесла она и легла на шероховатую поверхность крыши, поднимая взгляд вверх, на далёкие, блестящие звезды. — спасибо тебе. За твои слова, за то, что защитил меня, но сам понимаешь…       Рик кивнул и лег рядом с ней. Все перестало существовать. Студенты и музыка внизу, насекомые, летающие в воздухе, запах алкоголя и мокрого шифера. Оставался только вкус помады на губах, только аромат сладких духов Даен, ощущение касания её бархатной кожи и тепло её тела. Это путало его беспорядочные мысли, мешало постоянному контролю, просто сводило его с ума.       Она казалась ему странной, но её поведение можно понять. Хоть это и было чертовски тяжело, но когда Рик останавливался перед сложностями? Его заводило это, будоражили чувство ненасытности, желания намного большего. Власти. Знания. И этих треклятых чувств.       Они так пролежали, казалось бы, вечность, а затем решили встать, спуститься вниз и присоединиться к вечеринке. Даен не была очень активной, но вела себя относительно спокойно. Никто ей не угрожал, не читал морали, не осуждал… Лишь её брюнетка-подружка спросила её о чем-то с улыбкой и чрезмерным любопытством, на что, как заметил Рик, Юдина ответила коротко и без эмоций. Наверняка задала вопрос о том, какого лешего она пропадала с чужим парнем где-то наедине. Любопытная.       Рик вернулся к любимому своему занятию, чтобы ни о чем не думать и ничего не вспоминать. К счастью окружающих, он умел себя контролировать и не вёл себя откровенно неадекватно, поэтому его никто не трогал. Зато ему составил компанию какой-то молодой парнишка, имя которого настолько не важно, что Санчез даже не обратил внимание, когда тот его произнес. Но малой отличный, шутить умел и не боялся пить.       Рику было на удивление… Хорошо. Не смотря на то, что он в чужой стране, окружён неприятными людьми и только что пробовал на вкус очень странную особу. Санчез просто позволил себе отпустить контроль и едва-едва, но забыться.