Деворатор

      Рик зашел в комнату, утопающую во тьме. Включать свет не хотелось — глаза уже привыкли к черноте. Санчез сел на край кровати и включил лампу на тумбе. Достав из ящичка отвёртку, парень начал закручивать шуруп в корпус будущего CO² инкубатора. Оставалось только поработать над таймером и… — Уже на месте, пендос? — раздался голос с соседней кровати.       Рик повернулся и увидел перед собой Александра. Парень крепко сжимал кулаки и играл желваками, но Санчеза это не напугало — его даже насмешил такой явный боевой настрой соседа по комнате. Они не виделись всего день после посвящения в студенты, но Новиков видимо не забыл про своё публичное унижение. — Ты выспался, — Рик сжимал в руке отвёртку и опирался ладонью о комод, готовый вот-вот броситься в бой. — Именно. Благодаря тебе, — парень подошёл ближе и резко схватил Санчеза за ворот рубашки, поднимая его с места. — я тебе этого не прошу, урод. — Show me what you got, — Рик нагло улыбнулся и ударил Сашу ногой в живот.       Новиков уклонился от удара и схватил Санчеза за ногу, на что тот с силой замахнулся в его голову отверткой, но она пролетела мимо уха. Саша отбросил Рика на кровать и тот больно ударился затылком о стену. Первый хотел ударить американца в голову, но тот увернулся и с прыжком зацепился ногами тому за шею. Саша удивленно попятился и попытался снять с головы парня, пока тот, сцепив руки вместе, бил того по макушке. — Фу, блять, пидорас, слезь! — Новиков схватил Рика за руку и протянул вниз, но тот продолжал избивать его кулаком, сопротивляясь. — Пососи хуйца, ублюдина помойная, — американец начал раскачиваться вперед и назад, сильно ударяя парня ногами по спине. Саша наклонился и с разбегу ударил Санчеза спиной о стену. Тот упал на пол с болью шипя сквозь зубы. — Диана моя девушка, Санчез, — Новиков схватил с «верстака» канцелярский нож и начал медленно приближаться к Рику. — ты не имеешь права даже дышать в её сторону, не то что мешать нашим отношениям. У тебя и шанса нет быть с ней, потому что она под моей защитой, под моим крылом! Она никто без меня, а я не могу без неё — мы идеальная пара, и ты, мелкий засранец, не помешаешь нам.       Саша поднял оглушенного Рика за ворот рубашки и поднёс нож к его горлу. Санчез резко укусил парня за запястье и тот выронил инструмент. — Блять! -вскрикнул Александр и с силой пнул американца в живот.       Рик поднялся, опираясь о стену и встал в боевую стойку, шмыгнув носом и сжав руки в кулаки у лица. Саша усмехнулся и ударил того по лицу. Санчез увернулся, отпрыгнул в сторону и его кулак влетел прямо в висок русского. Не ожидавший удара со стороны, Саша попятился, а затем громко зарычал, бросаясь в бой с головой, хватая Рика за плечи и прижимая к стене. — Тебе конец, сучка, — рявкнул он и замахнулся кулаком. — Что здесь происходит?! — в комнату зашла высокая брюнетка в длинном, белом платьице. За ней выглянули ещё две девушки и один парень — это были соседи, которые мирно спали в соседней комнате, до тех пор, пока не услышали шум. — Новиков, убери свои руки от Санчеза!       Саша поднял Рика над землёй, а затем бросил вниз; тот неуверенно приземлился на ноги, опираясь о стену и посмотрел на девушку, которая пришла ему на помощь. Эта высокая студентка — староста 4-го курса Мария Краснова. Санчез мало что о ней знал, но по слухам она была строгой и ответственной, всегда стояла за то, что считала справедливым. Однако он также слышал, что она была чересчур грубой и очень любила командовать.       Мария зашла внутрь комнаты и резким движением повернула к себе Александра, и ни в одном её глазу не было видно страха или жалости — лишь бесконечное раздражение. — Саша, ты хочешь, чтобы я сообщила об этом коменданту? У тебя столько выговоров за твои три курса, что на этом Комсомольском собрании поднимут вопрос о твоем отчислении! Хочешь, чтобы они даже не думали, а выгнали тебя прямо сейчас?! А ты, Санчез? Только приехал из своей солнечной Америки в Россию — так все, можно драки устраивать посреди ночи? Прекратите безобразие срочно, иначе я вызову милицию!       Парни переглянулись и в глазах их сверкала взаимная ненависть. Раздражение повисло туманом в комнате, напряженное, тяжёлое, душное. Саша поправил галстук на рубашке и кивнул Маше. Рик удивленно поднял бровь. — Прости нас, Маша, этого больше не повторится, — сказал он. — прошу, не передавай ничего коменданту, мы с моим товарищем больше не доставим вам хлопот.       Александр искусно надел маску покорности и повернулся к Рику. В его карих глазах всего пару минут назад горела искра безудержного гнева, но сейчас он казался спокойным, адекватным, готовым к мирным переговорам. Санчез в душе поразился умению Саши перевоплощаться из одного образа в другой — он выглядел и вёл себя как самый обычный хулиган: прогуливал пары, пил, дрался с однокурсниками, однако в любой момент мог изобразить из себя примерного студента и зрелую личность. Это было чистой воды лицемерие, но некоторые люди верили ему. Но это была не Маша.       Девушка прищурила глаза и уперла руки в боки. — Хорошо, — произнесла она с сомнением. — тогда пожмите руки. И Извинитесь друг перед другом.       Рик и Саша переглянулись. Натянув кривые улыбки, они протянули друг другу ладони, но замерли на месте, не решаясь. Парни пялились друг другу в глаза и как бы бросали немой вызов: кто первый протянет руку? — Вы издеваетесь?! — девушка схватила нарушителей порядка за спины и подтолкнула их лицом к лицу. — сейчас же извиняйтесь!       Санчез и Новиков одновременно пожали руки, и их улыбка стала напоминать оскал. — Прости меня, Санчез, — произнес Саша с эмоцией искреннего сожаления, но глаза его горели неприязнью. — Да, — ответил Рик и сглотнув все грязные слова и оскорбления, которые танцевали на его языке. — Вот и отлично! — Маша вскинула руки. — теперь быстро спать, нам вставать через 4 часа. И да, Саша, насчёт собрания я не шутила. Оно будет через два дня, и честно, я считаю, что ты чудом дожил до 4-го курса. Завтра чтобы был на парах, я не потерплю, если преподаватели опять сделают мне выговор за твое отсутствие. А вы чего тут встали, зеваки? По кроватям шагом марш! Спокойной ночи.       Девушка развернулась на пятках и, разогнав студентов по комнатам, вышла в коридор и ушла к себе. Рик медленно опустился на кровать, болезненно держась за живот. Все-таки Саша неплохо ему врезал своими кулачищами, как у гориллы… Александр же лёг на свою железную койку и потер пальцами висок. Синяк точно будет. — Ты актер, — произнёс Санчез в тишине. — А ты неплохо дерешься для такого дохляка, — фыркнул Новиков и накрылся одеялом. — и все-таки. Мы с Дианой любим друг друга, поэтому не лезь к нам. Я жалел тебя, но за стенами Универа я буду безжалостен. — Уже очень страшно, — Санчез подполз ближе к своему «верстаку» и продолжил закручивать эту злополучную гайку. — я защитил Даен потому, что ей было хуево с тобой. — Ты не можешь решать, хуево ей было со мной или нет, Санчез, — фыркнул он. — но она сама виновата в том, что я завелся. — Мне жаль, что ты так считаешь, — ответил Рик и комната погрузилась в тишину.       Саша вскоре заснул, а американец продолжил собирать свой инкубатор. Всю ночь Рик работал, не смыкая глаз, но то, над чем он старался… Кратко говоря, все валились из рук. Парень не мог забыть произошедшее вчера: его поцелуй, томный взгляд Даен, её нежные руки и слезы на его плече… А теперь его словно окунули в ледяную воду после жаркого душа. Тело болело, особенно живот и спина, которой он уже протер все стены в комнате. И этот Александр…       Санчез его откровенно презирал. Низший слой общество, прогнивший в своём мерзком поведение подонок, которому не интересна ни мораль, ни банальная логика. Саша не ходил ни на одну пару, не переписывал лекции, не разговаривал ни с кем (у него даже толком не было друзей, ведь те, кто был с ним на посвящении в студенты были откровенно пьяны, а сейчас они не разговаривали с ним и всячески избегали, лишь изредка подтрунивая над ним, когда Александра не было рядом), но это ладно, на это Санчезу плевать, но он был грубым, наглым к американцу, не воспринимал Даен за человека и откровенно к ней приставал. Как он вообще продержался эти четыре курса? Почему его до сих пор никто не отпиздил?       В голове было две мысли: либо он был родственником директора или одного из сотрудников университета, либо его семья была очень богатой и влиятельной. Что именно из этих двух идей было верным, Рик мог узнать только у того, кто хорошо разбирается в Новикове. Но, если честно, парню не особо это было интересно. Ему откровенно плевать на Сашу, пока он не трогает его и Даен. А трогает он их в последнее время слишком часто.

***

      Органическая химия.       Рик скучал, но смирно сидел на паре и рисовал черновик будущей дипломной работы. Его очень интересовала тема, которую он выбрал. Результаты этого исследования могли помочь ему создать клетки, которые смогут сопротивляться внешним воздействиям вроде рака, излучения, химии. Парень крутил карандаш в руке и представлялэ себе такое усиление собственного организма, которое будет способно выжить в любых условиях… Это было интересно, опасно, полезно.       Однако эту информацию могли использовать во вред другие ученые. Нет, Рику было всё равно, пусть хоть поубивают друг друга разом, но все-таки это его работа, его открытие. Он не хотел этим ни с кем делиться, и уж тем более не хотел становиться сообщником войн и геноцида (пока что). Однако его дипломную работу все-таки будут курировать, и Рик узнаёт кто это будет лишь на кафедре, когда студентом распределят их научного руковолителя. А случится это сразу после этой скучнейшей пары для второклассников… — Товарищи студенты! Пройдите в актовый зал, сейчас будет решаться ваша судьба на дальнейший год! — пафосно объявил преподаватель… Кажется… Василий… Нет, Владимир Колбасников.       Студенты собрали свои немногочисленные вещи и встали со своих мест, готовые узнать тему своих будущих дипломных работ. Рик повторил за ними и начал складывать ь в свой кожаный дипломат тетрадь и карандаш… — Рик! — к нему подбежала Даен и взяла в руки его тетрадь, засовывая в его сумку. — нам нужно будет с тобой поговорить после собрания, хорошо? — Хорошо, — удивленный парень произнёс это слово медленно, с сомнением смотря на девушку.       Неужели она хочет обсудить позавчерашнюю драку Санчеза с её парнем? Надо же, а слухи у советов медленно распространяются. Или она хотела обсудить что-то еще? Может быть их поцелуй на крыше? Долго же она размышляла. Или что-то еще серьезнее?       Рик проследовал за студентами в актовый зал в задумчивости и размышлениях, не обращая внимания на бесконечные разговоры и обсуждения ребят. Войдя внутрь, все сотня студентов, подтянувшиеся с других кабинетов, уселись по местам. Юдина села возле Рика, на что тот наградил её не верящим взглядом. Что за парад шокирующих событий идет в его жизни? Не хватало только ещё каких-нибудь поразительных новостей касательно диплома. (Может у Даен будет тот же куратор? Нет, явно перебор…)       Сашу Рик на собрании не увидел, но одна мысль о том, что этот петух может увидеть его рядом с Даен, доставила ему удовольствие.       На подиуме стояли преподаватели, а перед кафедрой — заведующий. Мужчина в строгом зелёном костюме с красным значком сложил руки на небольшом столике, его взгляд, его поза были властными — он здесь главный, он выносит вердикт. Показательно прокашлявшись, он взял в руки бумаги и начал читать приветственную речь. Спустя пару минут он стал озвучивать то, какому студенту какая тема и какой куратор достанется. — Диана Юдина, — произнёс заведующий хриплым, прокуренным басом. — Характеристика восстановительных процессов ДНК у дрожжей/бактерий с мутациями в генах репарации при различных температурных режимах. Ваш куратор — Екатерина Юрьевна Нарышкина.       Даен стала быстро записывать тему в блокнот, чтобы не забыть. Рик с сомнением приподнял бровь. Эта тема была схожа с его, только вместо клеток млекопитающих она изучала микроорганизмы. Надо же, опять совпадение… — Ричард Санщес, — Рик поморщился, когда его фамилию так бессовестно искаверкали. — тема работы: Анализ мутаций в гене репарации ДНК и их влияние на устойчивость клеток к ДНК‑повреждающим агентам (in vitro). Руководитель — Екатерина Юрьевна Нарышкина.       Юдина многозначительно посмотрела на Рика, и глаза её блестели непривычным возбуждением. Санчез, конечно, знал свою тему заранее, он выбрал её сам в Америке, но теперь у Даен похожий проект, так ещё и под руководством одного преподавателя… Неужели эта Екатерина Юрьевна решила провести собственное исследование, где ей нужна будет пара помощников-студентов? Ох, и лишь бы только пара, троих Рик попросту не выдержит…       Где-то час заведующий перечислял студентов и их дипломные работы, Рик все это время размышлял. Если он сам выбрал эту тему, чем она могла так заинтересовать эту Нарышкину? Неужели это какой-то большой исследовательский проект? Тогда почему в пару к нему выбрали именно Юдину? Хотя да, это глупый вопрос.       Девушка была лучшей ученицей и активисткой среди студентов — отличницей, комсомолкой, шла на красный диплом, а её фото висели выше всех на досках почета. Именно она и могла бы стать частью важного исследования, ведь она точно не подведет, не облажается. Рик самодовольно улыбнулся в мыслях. Он знает эту девушку. Он целовал её.       Пока ректор перечислял студентов, Рик напряженно думал. Твою мать, это уже не смешно. Мало того, что он и Даен учились в одном заведении, так ещё и на одних факультетах. А теперь у них почти общий проект… Честно, звучит как какой-то незамысловатый сюжет из дешевых романов. Это вызывало сомнения, словно кому-то было интересно сводить Юдину и Санчеза вместе… Или может это просто судьба так распорядилась? Черт, теперь это звучит ещё более бредово… Рик слишком подозрительный. — На этом собрание кафедры окончено. Остаются студенты-комсомольцы. И да, Санжез, вас попрошу остаться, — мужчина снова прокашлялся и поправил значок на груди.       Ушло лишь несколько студентов, большинство так и остались сидеть за партами. Рик удивленно перевернулся с Даен: она выглядела такой же шокированной. Зачем американцу оставаться среди комсомольцев? Если честно, все эти собрания, неожиданные новости будто проверяли Рика на прочность: «недостаточно удивительно? Ага, держи ещё получше! " Санчез крайне устал и искренне желал лечь на свою соблазнительную железную кровать, забыв обо всем, и уж точно ни с кем ни о чем не разговаривая, особенно с Даен. Хотя, может, она решит поговорить с ним о чем-нибудь хорошем? Спросит, например, какой у него любимый цвет или типо того… — Товарищи комсомольцы, — произнёс заведующий и хлопнул бумагой по кафедре. — теперь, когда за столами сидят примерные студенты, мы с вами можем обсудить ещё несколько важных вещей. Прежде всего, мы поговорим об успеваемости. За прошедшее время с начала учебного года многие принялись за учёбу и получают удовлетворительные отметки, но есть и те, кто откровенно говоря поступает вне нашей политике и очерняет нашу репутацию. Речь идёт о неоднократных прогулах без уважительных причин, несдаче контрольных мероприятий, нарушении правил внутреннего распорядка общежития, а также о поведении, несовместимом со званием студента нашего института. К счастью, нарушителей всего трое и сегодня мы поднимем вопрос об их отчислении. Среди первого курса отметился Юрий Ковалёв и Денис Онищенко, а среди четвёртого курса Саша Новиков. Последний отличился разгульным образом жизни, систематическом нарушении правил нашего университета и грубостью по отношению как к товарищам, так и к преподавателям. Говорить об отчислении всегда тяжело и неприятно, но вы должны понимать, что это — не чья-то однократная ошибка, а длительный процесс неправильного поведения, в конце которого наступает наказание. Попрошу старост проконтролировать уезд студентов из общежития и затем отчитаться классным руководителям. Ричард, Санжес, вы, как иностранный «посол», можете рассказать нам, как в вашем учреждении относятся к подобным нарушениям порядка?       Рик замер. Его хотят заставить произнести речь? Перед сотней студентов и всеми преподавателями? Он совсем не знает, что нужно говорить… Отлично, значит импровизируем. — Эм… Да, это неподобающее поведение, которое осуждается в Америке, — произнёс он. — это… Совершенно не правильно. В Америке за такое отчисляют, зачем вы его терпели?       В зале кто-то кашлянул, прерывая тишину. Рик продолжил. — Этот сэр был тем ещё motherfuck… Фактически неправым товарищем, хорошо, что его прогнали, спасибо, конечно, тому, кто до этого додумался.       Даен дернула его за рукав рубашки, посмотрела на него многозначительно, как бы говоря: " Рик, достаточно, заткни свою варежку и сядь». Рик послушно пригвоздил задницу к стулу и настолько сильно вжался в него, как будто его привинтили к нему винтами. Он хотел было продолжить свою импровизацию, но заведующий кафедрой взглянул на него так, будто услышал из его уст самую пошлую в мире шутку. Недоумение, насмешка, осуждение… — Кхм, что же… На этом официальная часть, касающаяся принятых решений, исчерпана. По организационным вопросам вы можете обратиться к своему куратору и деканату. Желаю от лица всех преподавателей и сотрудников нашего учебного заведения удачного обучения и подготовки к экзаменам, зачетам и дипломным работам!       Студенты встали со своих мест и покинули аудиторию за своими преподавателями. Учебный день был окончен, оставалось только переобуться, и с чистой совестью можно будет покинуть университет.       Рик и Даен шагали вместе к раздевалке, но ни о чем не говорили, молчали, лишь изредка поглядывая друг на друга, и, не встречая ответного взгляда, оборачивались и шли дальше. Сменив обувь, они покинули здание и оказались во дворе, перед которым раскинулся небольшой садик и невысокие берёзы. — Я знаю одно место, — тихо произнесла Даен и посмотрела на парня. — в парке у фонтана есть пара лавочек, я люблю сидеть на одной из них и думать о всяком. Там мы сможем поговорить.       Рик и кивнул и пара отправилась в парк. Санчез понятия не имел, где он находится, поэтому терпеливо следовал за Юдиной, размышляя о прошедших собраниях. Был ли он рад отчислению Александра? Однозначно. Он вёл себя, как быдло, не учился, хамил, всех унижал… Санчез терпеть его не мог. Рик улыбнулся самому себе и обрадовался, что его работа сделана. Однако реакцию Даен было сложно понять: на её лице лежала маска спокойствия, ни одной эмоции не проскользнуло в её больших глазах, в плавных движениях, мерной походке.       Рик и Даен шли между широкими улицами; парень наблюдал множество красивых, старинных зданий и искусно сооруженных квартир, украшенных дорогой стеклянной мозаикой, плакатами, стендами, лозунгами: «Слава труду!», «Пятилетку — досрочно!», «Слава героям‑металлургам!»; на фасадах — доски почёта «Лучшие люди завода/района» с фотографиями рабочих и передовиков. Даен уже привыкла к таким видам, а вот Санчез чувствовал себя так, словно изобрёл межгалактический корабль и сейчас бороздил совершенно другую Вселенную.       Парень всю эту неделю совершенно не выходил за границы общаги, Университета и небольшой столовой, где за недешево закупал пропитание, поэтому открывшиеся новые виды действительно удивляли. Даен и Рик прошли мимо автобусной остановки, где стояли детишки с громоздкими портфелями, видимо, готовые отправиться домой после школы, и взрослые, одетые в пальто или ватники, держащие в руках авоськи с продуктами. Мимо них проехал новенький белый автобус, на окнах которого были приклеены цветастые плакаты.       Рик видел перед собой что-то, что читал лишь в газетах и иногда смотрел по телевизору. Он старался не показывать вид, что удивлен, но его глаза, широко распахнутые и блестящие, было не скрыть. Ему нравилась эта развитая не по годам страна, но одновременно с этим ему было в ней не комфортно. Он не чувствовал себя в своей тарелке, понимал, что выделяется, ходит, как белая ворона по красным улицам. На него оглядывались люди, бросая взгляд на его джинсы, седые волосы и заросшие брови.       Рик не мог сделать выводов по своему отношению к этой стране, поскольку находился здесь всего чуть больше недели и видел только пару зданий и несколько улиц. Людей он тоже до конца не понимал: вроде как они строгие, дисциплинированные, спокойные даже перед лицом опасности, а вроде как были и такие, как Саша Новиков… А вроде как была Даен.       Девушка и парень дошли до парка. Прогуливаясь между аккуратно подстриженными кустами и ещё не успевшими завять цветами, они молчали, думая каждый о своем. Рику хотелось бы знать, что было в голове Юдиной. Может, она грустила, что Сашу отчисляют? Может злилась на Рика, из-за того, что тот затеял драку? Нет, он никогда не узнает, что было в её мыслях, а все его предположения заранее ложны. — Пришли, — девушка как-то безразлично улыбнулась и остановилась возле фонтана.       Это была небольшая статуя в виде двух белых лебедей, где на каменной подставке было написано большими буквами: «НИАГАРА». Пара села на лавочку, а Даен подогнула под себя одну ногу и повернулась к Рику. В её глазах впервые отразились эмоции: тень тревоги и сомнения. — Я… Много думала о нашем поцелуе два дня назад, о капустнике, о Саше… Если честно, за эту неделю произошло столько событий, что у меня голова кругом идет, — Юдина неловко рассмеялась и начала плести косу на плечо из своих волос, то расплетая её, то собирая заново. — Я тебе немного пожалуюсь, если ты не против послушать… И не осуждай меня сильно, хотя ты вправе это сделать, конечно…       Рик повертел головой и продолжил её слушать, внимательно, вникая в каждое слово, вылетевшее из её алых губ. — Я расскажу тебе кое-что обо мне и о нём. Да, мне просто нужно выговориться, а ты моя жертва, прости… Надя и другие засмеют или осудят меня, если узнают и… Надеюсь, ты никому не расскажешь, верно? — В USA чужие тайны всем не рассказывают, — ответил парень.       Рик развался на спинке лавочки и смотрел на девушку в ожидании. Та встретилась с ним взглядом и отвернулась, посмотрела под ноги, немного сьежившись. Собравшись с силами, та начала. — Мы познакомились, когда его перевели ко мне в школу, в восьмой класс. Он был хулиганом, часто прогуливал уроки и влипал в разные истории, из-за чего менял школы, как перчатки. Когда мы встретились, то сразу подружились, не смотря на разный характер. Он — двоечник без моральных принципов, а я — круглая отличница и пионерка. Я ему понравилась и он мне тоже, конечно. Но он… Мне не было приятно, когда он переворачивал мой портфель, раскидывая мою канцелярию по всему классу, пускал слухи о какой-нибудь чепухе, вроде того, что я ем козульки на уроках, дергал меня за косички, а делал он это постоянно… Но мне хотелось с ним дружить. Очень.       Рик молчал, с толикой не слишком заметного сомнения изучая её мимику. Девушка улыбнулась, вспоминая былые времена, но выглядело это очень вымученно, словно на самом деле это не доставляло ей ни капли удовольствия. — А затем, когда мне было уже пятнадцать, я сбежала из дома, — сказала она и резко глянула на парня, словно прерывая слова, которые он и не собирался говорить. — я знаю, что плохо поступила, но я была ребёнком, поэтому не суди меня строго. Так, я не знала куда мне идти, поэтому попросилась к Саше. И он был так мил со мной все это время… Он молчал, иногда говорил что-то приятное и вообще был таким хорошим! Рик, ты чего так на меня смотришь? Я что-то не так сказала или.? А, я, наверное, много болтаю, прости, пожалуйста.! Правда, прости, я не должна была тебя нагружать всеми этими девчачьими штучками!       Девушка растерялась и заметно смутилась, покраснев от стыда. — Так, забудь обо всем, ладно? Все это неважно, я просто… Ох, прости меня! — девушка пыталась в словах и говорила слишком быстро.       Рик положил руку на её бедро, прерывая спутанную речь. Девушка мгновенно замолчала и напряглась, всем телом протестуя против неожиданного прикосновения. Рик понял это и убрал руку, посмотрел девушке в глаза, читая тот сложный клубок эмоций, что кружился и путался там. — Рассказывай. Все нормально, — сказал он, наверное, слишком холодно. — Нет, Рик, это все бредни, тебе это не интересно и я тебя не виню! Просто… Просто забудь об этом, хорошо? И не рассказывай никому! — Даен, мне правда интересно, — сказал он как мог мягче, что видимо получилось, учитывая реакцию на его слова Юдиной. — расскажи. Я не буду смеяться, издеваться над тобой и типо того, и уж точно никому не расскажу. Зачем мне это вообще?       Даен посмотрела на него с толикой сомнения, помолчала, рассматривая его лицо. Пыталась разглядеть на нём подтверждение его слов и Рик не стал сопротивляться, даже не скрывая своего искреннего любопытства. — Ну… Хорошо, — убедилась она и неловко продолжила говорить, предварительно сделав глубокий вздох. — короче говоря, потом Саша снова стал тем же хулиганом. Но не смотря на то, что это все еще было, ну… Не очень приятно, мне уже было легче это терпеть.       Девушка беззвучно скользнула ногтями по лавочке, сжала ладони. Рик наблюдал за ней, пытаян скрыть свой пристальный анализ за маской серьезности. Он не понимал причину её поступков, даже если она их объясняла, просто не мог представить, что на её месте поступил бы также — настолько разными людьми они были. — Его родители посчитали меня хорошей парой для него и мои также, — сказала она после короткой паузы. — я тогда подумала, что, наверное, так будет правильно. Не сомневалась даже. А потом мы повзрослели и выбирали куда поступать. Вернее, я выбирала, потому что Саше было все равно и он обещал поступить со мной куда угодно. Это и проблемой-то не было: его родители подмаслили бы всех, кого нужно. И я выбрала ЧБГУ, поступила сюда с трудом… И мы учились вместе. Мечта, да?       Девушка горько усмехнулась. Рик молчал. — Саша не старался учиться и его семья буквально проплачивала его обучение и репутацию. А потом его все-таки отчислили. И тут ты меня осудишь, потому что… Потому что, если честно, мне не было из-за этого грустно.       Девушка посмотрела на Рика точно в его глаза, цепляясь за его ледяное спокойствие своим жаром. — Это неправильно, я знаю, но… Мне кажется, что мои чувства к нему не совсем такие, какие нужно. Ну… Я чувствую страх. Понимаешь, такой… Сильный. Я очень боюсь Сашу, как я тебе уже говорила. Он меня пугает. Его слова, его… Болезненные касания. Я хочу жаловаться, но ведь я сама в этом виновата, правильно? Может я была недостаточно благодарна? Может… Может я не знаю, в чем или ком проблема. Я запуталась и мне нужно мнение со стороны, понимаешь? Я знаю, ты хочешь меня осудить, и ты имеешь на это право, и я готова это услышать, так что скажи мне прямо!       Парень оставался тихим. Он видел, как страх на лице Даен исказил её лицо: оно стало бледным, словно мрамор, глаза широко раскрылись, а губы сжались в тонкую линию и мелко дрожали.       Рик коснулся кончиками пальцев её руки. Девушка не дернулась, просто посмотрела на него с ожиданием. Что ты сделаешь дальше? — говорили её мысли, которые Санчез читал на её лице. Но он ничего не делал, просто задумчиво посмотрел на землю. Он размышлял, а пальцы девушки немного подрагивали от паники, захватившей её тело.       Но она терпела. И Рик это оценил. — Так, ну… Я не совсем понимаю, почему ты считаешь, что виновата ты, — сказал он и посмотрел на неё с откровенным недуомением. — Саша буквально тебя бил, унижал и приставал, а ты вспоминаешь один его хороший поступок из детства и все им оправдываешь. Зачем?       Возможно вопрос прозвучал неуместно, но Рику плевать, ему интересно. Девушка смешалась и отвела взгляд, нахмурив тонкие брови. — Я… Не знаю? — сказала она медленно. — потому что так правильно? Я не знаю, Рик. Мне было страшно его подвести, разочаровать родителей, причинить ему боль и подобное… Я просто думала, что могу сохранять все это в секрете, терпеть и все со временем будет хорошо, но с каждым днем, с каждой секундой, проведённой вместе, я понимала, что я больше не выдержу… Вот я и не сдержалась. — И в чем проблема? Зачем надеяться на лучшее, если понимаешь, что человек — неадекватный козёл, которому насрать на тебя? — слишком прямо. — Да я не знаю! — с отчаянием воскликнула девушка. — может потому, что я любила его? А потом… Потом это стало привычкой. — В любом случае это — не нормально. Беги от него, Даен. Серьезно, — вкрадчиво сказал парень. — он не изменится и твоя любовь в прошлом никак не заставит тебя полюбить его сейчас. Уходи и забудь.       Даен была в откровенном отчаянии. Она не понимала, в какое грязное и опасное дерьмо вмешалась и начала подтверждать свои подозрения, что это проблематично. Можно было смеха ради добить её, но отчего-то эта мысль показалась жестокой и неуместной. Парню было неприятно видеть девушку такой: испуганной, печальной, уязвимой. Санчез не умел поддерживать, не умел говорить правильные слова; он точно не был мудрым, сочувствующим, эмпатичным, но он хотел её понять. — Я… Мне нужно подумать об этом, — робко сказала она и отвела взгляд.        Она не плакала, не шмыгала носом, она сидела молча, и Санчез почти физически чувствовал ужас её осознания, ощущал кончиками пальцев её отчаяние.        Внутри почему-то возникло тонкое, необъяснимое чувство страха, похожее на ленточного черая — липкого, назойливого, появления которого никогда не ожидаешь. Гость, которому не рады, но от него не избавиться. Санчез не мог объяснить, с какого такого чуда ему вдруг стало жалко незнакомку. Да, красивую и чертовски интересную своим поведением, но все же. Может есть в Рике какая-то эмпатия или типо того?       А затем пришло раздражение, гнев, пускай и не такой назойливый, но ощутимый. Его бесило, что с Даен все так запущено. Ему не нравилось, что он не может все исправить щелчком пальцев или заставить её одуматься, и приходится пытаться ей что-то объяснить. Почему с людьми так сложно?! — Ну не раскисай, — сказал он, прерывая надоевшую тишину. — все исправимо, даже протокол можно переписать. — Я не… А, не важно, — Даен глубоко, равно вздохнула. — просто мне так мерзко. Не могу объяснить. — Просто знай, что он тебя больше не тронет. Не хочу этого, — Рик отвернулся, поджимая губы. — Что, собираешься защищать меня грудью от моего же парня ещё, но теперь, когда это бесполезно? — спросила она, как-то некрасиво и непривычно усмехаясь. — Я не говорю, что буду бросаться на него, — скептически фыркнул Санчез. — просто он очень… Disgusting. При первой же возможности ебну его по-сильнее. — Рик, зачем? Ты ему ничего не докажешь, это бесполезно… — девушка грустно отвела взгляд и все внутри парня закипело. — А почему ты думаешь, что я просто пожалею тебя и забуду о нем? Я, конечно, не герой какой-то, но я не против тебе, ну… Подсобить.       Тяжело говорить о помощи. Он никому и никогда не помогал из чистых намереней (или просто не собирался это признавать), но сейчас его бесила эта ситуация. Она вызывала в нём противоречивые чувства и будила в нём какое-то непривычное намерение спасти человека. Но надо ли это Даен? А если и нет, то почему она не помогла себе раньше? Просто из-за каких-то нелепых принципов? — Не нужно ему мстить, — спокойно сказала девушка, глянув на него. — может он и плох, но… Я не могу его возненавидеть и желать чего-то очень плохого. Я благодарна, что ты помог мне на капустнике, а сейчас выслушал и помог мне сделать выводы, но мне большего и не нужно, я способна все исправить сама. И… Прости, если грубо, но почему ты мне вообще помогаешь?       Рик замешкался. Почему ему не плевать? — Я не бетонная стена. У меня есть чувства и я чувствую, что мне неприятно. Когда мне неприятно, я делаю так, чтобы было хорошо, you see? Я просто помогу тебе с ним, если он возьмется за своё, не обязательно мстить и творить всякие wierd things. Доверься мне.       Девушка посмотрела на него серьезно, с сомнением. Он понимал, что она не верила ему. Не могла принять тот факт, что её защищают, поддерживают, пусть и так своеобразно. Но, доверившись незнакомцу, что она могла ожидать? Может осуждения, может совета, чтобы продолжать терпеть, молчания, а может на самом деле жаждала, чтобы ей сказали, что она не виновна? Рик в который раз удивился тому, насколько плохо обстоят дела.       Они сидели ещё долго, минут десять точно, рассматривая местный непримечательный вид и пыльную дорогу под ногами. Рик ждал, пока она сама сделает выводы, пока скажет ему их, пока в очередной раз довериться. Но Юдина ничего не говорила, а он видел по глазам, как бешено меняются в голове её мысли. Думает. Не все же делают моментальные умозаключения, как Санчез. — Насчёт нашего поцелуя… — произнесла она наконец. — Oh, gosh. — Я… Не хочу вступать в отношения. Мы с Сашей все еще вместе и, честно, мы с тобой даже не… — Даже не друзья. — … Даже не так долго и хорошо знакомы. Но, знаешь, Рик… Мне бы хотелось узнать тебя лучше. После всего этого? — задал мысленный вопрос американец, пытаясь получить ответ из анализа её реплик, но не мог прочитать чужие мысли, пусть и пытался. Действительно непредсказуемая леди. — Хочешь стать друзьями? — спросил он. — Можно попробовать, если ты не против, — ответила она довольно мягко, даже непривычно, учитывая непреклонность её заявлений ранее.        Даен немного криво, но улыбнулась, и парень почувствовал нечто странное, словно тысячи букашек одновременно ползли в его груди, а затем резко взлетели и вспорхнули в легкие, так, что он замер, словно сломаный прибор. Он искренне не понимал причину вот этого, но… Черт, ну почему он даже свои чувства до когда не понимает?       Он неосознанно любовался девушкой, её взглядом, полным уверенности и доброты, её рукам, худым и тонким, которыми она держалась за лавочку, словно за утопающий плот… — Может… Хочешь мороженое? — спросил он явно не вовремя. — Почему бы и нет? — но девушка не осудила его и решила подыграть. Она встала с лавочки и грянула на него с не меньшим интересом, чем он сам. — пойдем, тут рядом небольшой киоск с мороженым. Там, правда, дорого, но если тебе не хватит денег, то я заплачу. — Это приятно, конечно, но от тебя не хочу, — фыркнул он. — Что, я разонравилась? — усмехнулась она как-то горько. — Нет, просто не хочу, — он пожал плечами.       Пара прошлась между небольшим лабиринтом из подстриженных квадратных кустов, между еловыми деревьями, высокими, старыми. Парень обратил внимание на возведённые в парке монументы, а прежде всего на гигантскую статую Гулливера, упершего руки в колени и смотрящего на людей с толикой насмешки. Даен и Рик шли в молчании, поглядывая друг на друга якобы незаметно. — Какой твой любимый предмет? — спросила девушка непринужденно. — Физиология человека, — теперь очередь Рика подыгрывать. — А ты во сколько ложишься спать? — Ого, я… Я стараюсь ложиться по-раньше, потому что встаю очень рано, чтобы перед парами повторить предыдущие лекции… А тебе, наверное такое не интересно, ты же не отличник. — И с чего такие выводы? — с напускным оскорблением фыркнул Санчез. — если хочу, то я отличник. Если мне плевать, то на F. Все от предмета зависит. — Мне бы так, — усмехнулась она.       Когда девушка и парень дошли до киоска, они обсуждали темы, которые все меньше были связаны с университетом, а все больше с чем-то крайне незначительным, на что Рик никогда не обращал внимания. Он позволил себе немного расслабиться и отвечал на вопросы довольно честно, пусть грубовато и с иронией. Даен это, на удивление, не обижало, поэтому и сама она вскоре подстроилась и откровенно шутила. — Пломбир или эскимо? — спросила пожилая женщина в окошке небольшого магазинчика. — Эскимо, — произнесла девушка, а затем принялась копаться в своей сумке. — блинский, деньги… — Забей, я заплачу. — Благородно, но не стоит, я сейчас найду… — Я этого хочу, — серьезно сказал он. — может я тоже добрый и благородный, так что не сопротивляйся.       Даен удивленно глянула на него, но все-таки кивнула. С чего это вдруг он так о ней заботиться.?       Рик замер. Черт тебя дери, он ведь даже не проверил, сколько у него осталось денег… Когда парень уезжал из Америки, отец дал ему десять рублей на карманные расходы, пообещал больше никогда ничего не присылать и пожелал ему подохнуть от безденежья из-за своей лени. Приколист. Поэтому Санчез-младший надеялся на свою стипендию в размере… Он не помнит точно, но где-то в районе пятидесяти рублей. Судя по здешним ценам, этих денег хватило бы на многое, но Рик не собирался их бездумно тратить.       Сейчас у него было… Раз, два… Два рубля. — Одно эскимо и фруктовое мороженое, — обратился он к продавщице.       Расплатившись и взяв своё лакомство, пара остановилась возле детской площадки. Это было небольшое пространство с цветастыми железными постройками: страшно скрипящие качели, карусель и высокие турники. Детишки радостно визжали и смеялись, бегая и падая прямо на песок. Их родители отряхивали их и журили за непослушание, катали на качелях и поднимали на руки, чтобы те схватились и повисели на турнике под их надзором.       Даен ела мороженое аккуратно, по чуть-чуть, все время поглядывая на Рика с какой-то смесью сомнения и благодарности. Не верила, наверное, что кто-то за неё что-то делает. Рик же выкинул деревянную палочку, которую ему дали, и рвал бумажный стаканчик, кусая мороженое прямо из упаковки. — Ты абориген, Рик, — сказала она с доброй успешкой. — Thank you for compliment, — ухмыльнулся он. — Ничего не поняла, но не обижайся.       Рик постарался есть мороженое менее грубым способом, но не настолько, чтобы это выглядело неестественно. — Так… Нам ещё нужно обсудить наши дипломы, пока мы над ними не начали работать. — произнесла Даен серьезно. — у нас почти идентичные темы и один преподаватель. Можно, конечно, соперничать, но, думаю, в сотрудничестве мы можем прийти к более удовлетворительным результатам… Может ты согласен быть командой? — Да, — почти сразу же кивнул Рик, не раздумывая особо. — почему бы и нет? Это логично. И так будет удобнее.       Даен не сдержала мягкой улыбки и укусила своё эскимо, хрустнув шоколадом. Рик выбросил пустой бумажный стаканчик в железную урну рядом и привычно рыгнул. Плевать, кому какое дело, какие звуки он издаёт? Юдина тактично промолчала, но по-доброму усмехнулась. Рик поднял край брови в недоумении, а затем криво ухмыльнулся в ответ.       Студенты ещё некоторое время постояли вместе, обсуждая грядущую работу, а затем, когда солнце начало медленно, но верно опускаться на уровень горизонта, разбрызгивая по всему полотну небес оранжевые краски, девушка предложила пойти в общежитие.       Их провожал прохладный ветер и запах мокрой травы, звуки смеха и взрослых разговоров. Они шли вместе, но на этот раз молча, лишь изредка обсуждая что-то совершенно неважное. Когда темнота заняла место света, словно чернила пролили на белоснежные страницы тетради, они уже разошлись по своим комнатам, коротко попрощавшись.       Рик, закрывая за собой дверь, поймал себя на мысли, что этот день был странно… нормальным. И это его одновременно успокаивало и настораживало. Нормальность редко бывает бесплатной.