Деворатор

      Рик проснулся, когда Даен начала его тормошить. И то спустя лишь несколько минут, сопровождаемых «leave me alone» и «отьебись», которые девушка просто напросто игнорировала. — Мы доехали, Рик, давай быстрее вставай, — повторила она и отошла от него в сторону.       Девушка собирала вещи в портфель и с щелчком его захлопнула. Этот звук, однако, сложно было отличить от остальных, которых в вагоне была целая туча. Многие пассажиры сходили на этой остановке, все суетились, кричали, бесконечно переговаривались и некоторые даже успевали смеяться.       Рик приоткрыл глаза и с трудом заставил себя подняться. Голова закружилась так, словно он едва вышел из запоя, а слабость в конечностях не давала ему полноценно двигаться. Лишь благодаря силе воле он почти что вслепую начал помогать девушке собирать вещи, и лишь в напротяжении этого процесса смог по-настоящему проснуться.       Взяв в руки по две тяжёлой авоське с вещами и продуктами, зажав в подмышках дипломат и портфель, студенты покинули поезд. Их встретил вокзал, а именно его запахи сигаретного дыма, угля и пыли, которые окутали их густым туманом. Это было широкое пространство, но описать его было слишком сложно из-за обилия в нём людей. Местные и приезжие ходили здесь быстро, никто не останавливался и не смотрел проходящим мимо в лицо.       Непривычную к такому постоянному движению Даен чуть ли не унесло потоком, но её удержал Рик. Сам он к такой скорости жизни тоже не привык, но благодаря умению быстро адаптироваться быстро подстроится под движение людей и вывел девушку с перрона.       Сразу за перроном они оказались в огромном здании с гигантскими потолками, которые держались на белоснежных каменных колоннах. Людей здесь было чуть меньше, но звук голосов словно усилился в тысячу раз: эхо, отражаясь от белых стен, пронзало виски почти ультразвуком. Рик поморщился от местного запаха — мокрый камень, пыль и пот смешивались в такой терпкий букет, что хотелось зажать нос. Санчез покосился на Даен: она шла уверенно, взглядом профессионала сканируя всё вокруг, будто бывала здесь уже сотни раз и давно привыкла к такому хаосу после относительно спокойной жизни в Челябинске. — Идем, нам в метро, — произнёсла она и ушла налево, в сторону крытого коридора, с надписью над арочным входом:

«Метро».

      Эта буква " М» над входом словно стала точкой невозврата: Даен и Рику предстояло провести только вдвоем целых две недели, связав друг с другом темой незнакомым городом и темой их дипломной работы. Санчез не мог не признать, что эта мысль ему откровенно нравилась: оказаться наедине с девушкой казалось ему отличной идеей.       Вскоре студенты дошли до тяжёлых деревянных дверей, открыли их и вошли в узкий, но длинный зал. Перед ними вытянулась очередь к кассе, иим пришлось смиренно простоять в толпе несколько десятков минут, чтобы купить пару жетонов и схему линий. — Так… Нам должно хватить, — произнёсла Даен, щелкая металлическими монетками в руке. — теперь надо определиться с нашим маршрутом.       Студенты встали поодаль от людей, туда, где скопление людей не было настолько назойливым, а запах дрожжевой выпечки таким навязчивым. Перед ними — ряд старых турникетов: металлические тумбы с круглыми отверстиями для жетонов, по которым стучат руки пассажиров; сверху иногда мигают лампочки.       Рик изучающе посмотрел на механизм и взял у Даен жетон. Проведя кончиками пальцев по отсекам, он безошибочно выбрал нужную прорезь и сунул туда монетку. Послышался характерный звон и Санчез толкнул перекладину, которая теперь не мешала ему, и прошёл вперед. Даен удивленно посмотрела на него (видимо еще не привыкла, что парню достаточно легко логически мыслить и без чужих подсказок) и Рик не сдержал самодовольного поищура чёрных глаз. Девушка повторила за ним тот же набор действий и прошла дальше, в сторону лестницы, ведущей под землю.       В конце концов студенты наконец-то дошли до широкого перрона. Пол был отделан мрамором, арки и колонны возвышались, казалось бы, до самого неба. Старые станции выглядели почти как здания дворца: мозаики, барельефы, декоративные панно; новые — более строгие, но всё равно аккуратные.       Рик сказал бы, что ему здесь больше нравится, чем нет. Гигантские постройки всегда его по-хорошему тревожили, а то, как четко и удобно все устроено, доставило ему удовольствие. Единственное, из-за огромного количества коридоров потеряться было слишком легко, но Санчез достаточно умел анализировать местность, чтобы сосредоточиться на нужном ему пути и не свернуть куда попало.       Тем временем Даен отошла к стене и трогала рукой лепнину серпа и молота, будто проверяя текстуруна прочность. Она медленно оглядывалась по сторонам, отмечая взглядом стеклянные мозаики, яркие лампы у арок, аккуратную раскладку плитки. Девушка выглядела скорее не поражённой, а а собранно-взбудораженной: в глазах читался откровенный интерес. Как мог судить Рик, ей здесь нравилось, и он не мог отделаться от мысли, что, возможно, она оценила бы и метро Лос‑Анджелеса — хотя сам он, вспоминая, относился к нему гораздо прохладнее. — Рик! Иди сюда, — девушка подозвала его к стене и Санчез молча подошёл к ней. — давай смотреть на карту…       Девушка достала из сумки сложенный лист, развернула схему и прижала её к стене руками, но уголки то и дело заворачивались обратно, скрывая от глаз картинку. Рик скользкую ввзглядом по карте, проводя пальцем по разноцветным линиям. — Так… Нам на Красную линию, — протянул он. — На Сокольническую? — спросила девушка. — Типо того, — парень зачесал волосы рукой назад. — Так… Тогда нам… Куда нам… Вот сюда. Здесь пересадка, тут выход, а тут ещё три станции в запасе… А, всё, — голос её стал более деловым. — Здесь выходим, дальше пешком       Девушка быстрыми движениями свернула карту и положила её в портфель.       Студенты подошли к ровному ряду людей, стоящих возле белой полосы, ловящих мигающие красные огни приближающегося поезда. Через несколько минут бесконечного ожидания, состав, наконец, вошёл в станцию, и Даен вместе с Риком спокойно, без суеты, вошли внутрь вагона, уступив дорогу выходящим и машинально заняв позицию так, чтобы не мешать потоку.

***

      Когда спустя час поездки и хотьбы туда-сюда по метро, лишь бы найти выход, студенты нашли его, они смогли, наконец, вздохнуть. Внутри здания было прохладно и душно, а на улице играл холодный ветер в чехарду с чёрными тучами, омрачающими землю. Было холодно, зато легкие наконец могли дышать глубоко и свободно.       Нет, это было не слишком красиво и привлекательно, как изображали Москву на различных открытках или марках, приклееных на обложку конвертов… Это было скорее какое-то очень сильно заселённое место, напоминающее гигантское подобие одного из не слишком привлекательных городков штатов. Рик осмотрелся вокруг и приметил несколько деталей: довольно яркая одежда местных, запах выпечки и человеческого тела, а так же крайне сухой воздух.       Даен не скрывала своего любопытства: девушка закружилась вокруг себя, словно пытаясь за один пролёт увидеть сразу все интересные достопримечательности и детали. Их, правда, не было видно, поэтому Рик молча одержал её и повёл вдоль по улице. — Гостиница, — напомнил он и остановился, пытаясь визуально выстроить карту местности в голове. — Гостиница, верно… — Даен мгновенно собралась и взгляд её стал жестче, осмысленной, четче.       Перед девушкой стояла цель — она выполняла её, словно программу. Юдина взяла Рика за запястье и провела вдоль улиц. Парень не сопротивлялся, послушно следовал за девушкой туда, куда та его вела. Судя по её поведению после входа сюда, она сама была здесь впервые, но с русским устройством улиц наверняка была знакома лучше. Рик решил слепо ей довериться.       Они шли по проспекту, умощенному неровным расположением белых и красных кирпичей. По бокам росли невысокие деревья и кусты, кое-где стояли киоски с хлебом и квасом, а между улицами находились жилые дома и пятиэтажки. Санчез решил не особо засматриваться, поскольку уже видел нечто подобное в Челябинске и практически ничего нового для себя не открывал. Разве что редкие виды на золотые верхушки церквей удивляли, но расспрашивать про них Рику совершенно пока не хотелось. — Мне кажется ты понятия не имеешь куда идешь, — не выдержал Рик, когда девушка остановилась напротив развилки.       Даен замерла и раздраженно наборщика нос и брови, начала метаться глазами с одной стороны в другую. — Доверься мне, — сказала она и повернула направо.       Спустя недолгое количество метаний студенты дошли до небольшого Красного кирпичного здания с вывеской на двери:

«Надежда»

       Даен коротко посмотрела на парня и улыбнулась. Рик закатил глаза и открыл дверь. — Добрый день! У вас есть свободные номера? — спросила девушка, когда зашла внутрь и остановилась возле стойки.       За ней сидела худенькая молодая женщина в голубенком передничке и кудрявыми рыжими волосами. Девушка улыбнулась и кивнула, указала рукой на небольшую доску на стене с гвоздями, на которых висели ключи с самыми разными кожаными брелоками с номерками. — Вам с мужем один номер или два? — спросила она.       Рик хотел было что-то сказать, но закрыл рот, решив, что так будет даже проще. Даен его мнения не разделяла. — О, нет, мы не… А, хотя ладно, Рик? Ты бы хотел быть со мной в номере? — Why not? — пожал плечами он и бросил скучающий взгляд на стену.       Эта гостиница представляла из себя довольно большое двухэтажное здание с новенькими деревянными окнами в нём. Внутри оно оказалось довольно маленьким: узкий коридочик и вахта, из которой шло два коридора: прямо и вправо. По стенам были развешаны картины неизвестных авторов с природой, а вдоль коридоров находились белые деревянные двери с разными номерами на них. — Давайте один номер, — сказала Юдина. — С одной кроватью или.? — С двумя, — одновременно сказали Рик и Даен.       Девушка отвела взгляд и кивнула, отошла к доске с ключами. Сняв самый верхний из них с коротким номером «23», она протянула его девушке. — Теперь договоримся о том, сколько вы будете здесь жить и во сколько вам это обойдется…       Даен и вахтерша сошлись на двух неделях свободного проживания и Юдина отчехлила половину суммы их с Риком собственных командировочных. Оставив деньги, они пошли искать теперь уже их собственный номер. Проходя между коридоров, Санчез осмотрел картины — нет, он ошибался: это были вовсе не художники, это были дети. Именно их каракули, нарисованные гуашью висели в рамочках с короткими росписями под ними.       Поднявшись на второй этаж, студенты нашли номер «23» и вошли внутрь. Им предстала совсем небольшая квадратная комнатка с двумя койками у противоположных стен (совсем как в больничной палате), один большой, дубовый шкаф, стол у окна с легкими жёлтыми шторами и два прикроватных комода. Рик сбросил авоськи с вещами на койку у входа в номер и свалился на неё животом вниз. — Давай спать, — сказал он и передвинулся головой к подушке. — Ты с ума сошел? — неожиданно произнесла Даен. — никаких «спать»! Мы с тобой впервые в Москве, надо бы прогуляться хотя бы… — Мы ехали гребаные двадцать четыре часа, Даен, — Рик приподнялся на месте и посмотрел на неё с укором. — почему бы нам не отдохнуть? — Так ты только и делал, что спал! — произнесла в недоумении девушка и раскинула в стороны руки. — вставай, хотя бы вокруг гостиницы пройдёмся. — Я тебя ненавижу, — прорычал Рик и силой воли заставил себя встать с кровати.       Ему хотелось посидеть в уютном номере, разобрать свои вещи, доделать подобие автопереводчика речи и просто спокойно отдохнуть, но отчего-то Юдина решила начать его мучать. Мысль о том, что им придется где-то ходить, доставляла ему ярый дискомфорт. Но так уж и быть, может быть после целых суток сидения на месте можно и прогуляться немного…       Санчез сел и вытащил из дипломата некоторые документы, чтобы она стала по-легче. Даен подошла к маленькому круглому зеркалу, висящему на стене и стала поправлять прическу, легкими движениями рук распутывая вьющиеся локоны. Рик краем глаза смотрел на неё: на её тонкую фигуру в уже привычном платье с открытыми плечами, старое, видимо мамино пальто, на её коротко обстриженные ногти на руках, на глаза, под которыми слегка рассыпалась тушь…       Впервые за несколько месяцев знакомства он видел её такой неидеальной. И это доставило ему удовольствие. — Идем? — спросила девушка, когда поправила макияж и вытащила из авоськи небольшую бежевую сумочку, положила внутрь сигареты и небольшой тюбик губной помады.       Рик коротко кивнул, лениво поправил жёлтую рубашку, накинул сверху пальто и вышел из комнаты.       Когда пара вышла из гостиницы было ещё светло, но солнце неумолимо кланилось к закату. Даен повела парня по улице, иногда разговаривая с ним о каких-то мелочах, изредка задавая действительно важные вопросы о дипломе, обучении, о жизни… — Ты выбрал бы быть любимым или любить самому? — Совершенно глупый вопрос, — ответил он. — Можешь не отвечать, если не хочешь… — Я бы ничего не выбрал. Любовь — это… Аномалия, — пожал плечами Рик и повернул за угол, в сторону жилых домов.       Даен застегнула пальто на все пуговицы, почувствовав дуновение ледяного ветра, обгладываюшего хрупкое тело. — Знаешь, возможно, ты прав, — произнесла девушка после небольшой паузы. — возможно, любовь — это нежелательный итог эксперемента, когда все казалось совершенно правильным, а затем что-то пошло не так и вся работа улетела к чертовой бабушке. Любить — это больно. — Любить — это бесполезно, — кивнул парень. — никогда не люби, Даен. — Ты тоже, — горько усмехнулась девушка и отвела взгляд в сторону, тщательно рассматривая аккуратные дворики.       Санчез никогда не любил. Он мог испытывать симпатию, желание, но он искренне не понимал феномен «истиной любви», считал его иллюзией, обманом.       Он воспринимал любовь к себе странным образом: игнорировал, искренне делая вид, что ничего не замечает, что не видит намеков и жестов. Он убеждал себя, что никогда не был любим по-настоящему, но понимал, что все лишь очередная ложь, только очень удобная. Особое отношение к себе он чувствовал как лишнюю ответственность: если кто‑то начинал относиться к нему «не так, как ко всем», Рик воспринимал это как проблему, от которой нужно избавиться, заблокировать, аккуратно вырезать из собственной жизни.       Он не хотел быть любимым. Искренне. Это гадкое чувство — игла медицинского шприца — острая, холодная, а внутри ещё более болезненный раствор. Любовь — это яд, который Рик презирал. Он довольствовался тем, что хотел того или иного человека — его тело, его знания, его разум. Он не играл с чужими чувствовами, он пользовался ими, словно оборудованием при совершении эксперемента.       Даен… Рик не знал, как к ней относится. Нет, она ему, конечно, симпатизировала, но почему-то она вызывала у него такие эмоции, которые он испытывать совершенно не желал.       Вывод: исследование продолжается. Возможно она действительно стала ему кем-то на подобии друга — настолько, насколько умел дружить Рик. В какой-то момент эта мысль показалась грязной, неприятной, как использованный носовой платок… Рик не хотел с ней «просто дружить». Он по-просту зашел в тупик, не находя выхода, ни единой двери, ведущий в другой коридор мыслей… Он ненавидел это чувство, — и поэтому оно интересовало его еще больше.       Студенты дошли до большого коттеджа, во дворе которого толпились люди. Изнутри гремела попсовая музыка, в комнатах мелькали силуэты танцующих. Даен остановилась, прищурилась, оценивая происходящее, и только потом обернулась к Рику. — Это дискотека! Зайдем, Рик? Нам бы не помешало немного развеется… — как бы между делом спросила она, но в глазах отражалась немая, скромная просьба.       Парень не сопротивлялся её желанию, да и откровенно этого не хотел, поэтому пошёл у неё на поводу, сохраняя скучающий вид. — Может хотя бы спросим, можно ли нам присоедениться? — сказал он. — Конечно спросим, а то нас оттуда силой выпнут, — девушка взяла его за край рубашки и провела внутрь коттеджа.       Большое внутри, здание было обвешано яркими плакатами и флажками, а музыка была настолько громкой, что уши закладывало. Рик на какое-то мгновение почувствовал себя на дискотеке в Америке и словно смог ощутить запах дешевого виски, фруктового сидра и пороха петард… Это завело его, и усталась на время поутихла, уступив желанию наконец-то забыться и почувствовать себя немного лучше.       Девушка подошла к рыжему парню, стоящему возле громофона и прокричала ему что-то сквозь музыку. Тот внимательно её выслушал, пару раз переспросил, потом активно закивал и жестом пригласил в сторону танцпола. Даен довольно, но сдержанно улыбнулась и вернулась к Санчезу. — Нас пустили, — спокойно возвестила она, уже, видимо, решив все за двоих. — танцевать-то умеешь или учить тебя? — На этот счет не переживай, у меня есть победный танец Рика, — сказал он с присутствием сущей ему гордости.       Не хватало диктофона с музыкой, которую он сочинил сам. Он начал двигаться неуклюже‑осознанно: чёткие, немного угловатые жесты, почти как набор команд — поднял и опустил руки, сделал пару прыжков, развернулся вокруг своей оси. В этом было что-то смешное и трогательное: словно он воспроизводил заранее выученную последовательность, которую когда‑то «запрограммировал» под свою музыку.       Даен наблюдала за ним молча, изредка поднимая кончики губ и сверкая голубыми глазами. В какой-то момент она прикупила нижнюю губу и приподнесла руки ко рту, скрывая улыбку, чтобы не сбивать парня с ритма. — В восхищении? — спросил он, исполнив финальное движение и слегка запыхавшись. — Я приятно удивлена, — усмехнулась Юдина и, уже не скрывая улыбки, взяла его за руки. — Давай теперь попробуем танец, где ты не один в системе координат.       Совершенно неожиданно она начала крутиться и увела парня за собой. Среди толпы людей они кружились, словно малые дети и смеялись, на мгновение забывшись сильнее, чем могли под действием алкоголя или никитина. Смех звучал так, словно они на секунду позволили себе роскошь быть просто счастливыми. Рик редко позволял себе такую развязность в присутствии важных людей, но сейчас он растворился в атмосфере, в какой-то странной, чуть фальшивой музыке, держась за маленькие, влажные ладони девушки и улавливая запах почти незаметных, но почему‑то отчётливо прописанных в его памяти духов.       Внезапно музыка поменялась и заиграл медленный танец. Даен неуверенно замерла и Рик почувствовал её напряжение. Медленно, смотря ей в глаза он приблизился, сжал ее ладонь в своей и Даен закусила нижнюю губу. Сначала он отстранился, а затем аккуратно провёл пальцами по руке девушки, степенно приближаясь к её талии. Юдина наблюдала, не шевелясь, напряженная, как струна, но молчала, она позволяла ему продолжать.       Санчез коснулся её, приблизился чуть ближе, чем было правильно, но Даен все еще была нема. Затем она сама положила теплые, чуть вспотевшие руки на его шею, и Рик почувствовал какие они аккуратные и мягкие. Последний шаг сделала она: придвинулась так близко, что Санчез ощутил на своих ключицах её горячее дыхание. Сначала они замерли, привыкая к новой позиции, а затем начали медленно двигаться в такт музыки.       Даен двигалась резко, а затем аккуратно начала менять темп, стала менее напряженной, более открытой, более развязной. Рик наблюдал за ней с интересом, и что-то в его груди выражало настоящий восторг. Он касается её и она не отстраняется, не останавливает процесс и не пугается… Это удивляло, но в тот момент Санчез не думал о причинах её поведения. Ему хотелось завизжать от удовольствия, замурчать, словно кот, и обнять Юдину так крепко, чтобы та попросила пощады. Но он ждал, молчал, следил за ней, поддаваясь её темпу, не давя на неё, но позволяя ей вести.       Девушка улыбнулась. Искренне, тепло, но очень коротко, и Санчез едва сдержался, чтобы не расстроится. Однако одно понимание того, что они сейчас так близко друг к другу, доставляло ему такое удовольствие, что затмевали любые разочарования.       Но все имеет право кончаться. Кончилась и медленная музыка, оставив парня и девушку разгорячёнными, близкими, такими родными. Даен не отстранялись, Рик не отходил и никто из них не обращал внимание на людей, которые их бессовестно толкали. Они были единственными на этой дискотеке, только они существовали здесь и сейчас.       Даен первая сделала шаг ближе. Рик второй перевёл руку с её талии на бедро. Её лицо напряглось, словно ей было страшно, но затем она подняла вверх брови и заметно расслабилась. Посмотрела на парня, транслируя ему: «Я тебе доверяю». Затем она коротко коснулась его губ, а он в ответ прижался так сильно, что между ними не осталось пространства. Дыхание сбилось, когда их языки слились воедино. Это был долгий, горячий поцелуй, пахнущий потом, сладкими духами и машинным маслом.       Рик приподнял девушку на руках и унес прочь со здания, поняв, что здесь им места нет. Она заливалась краской от смущения, краем глаза глядела на прохожих, что-то подмечая… Но Санчез не хотел ничего видеть. Черт возьми, она хотела, чтобы он был с ней! Одна эта мысль сводила с ума его логику и контроль, оставляя место дикому желанию, которое он буквально пару минут назад отрицал.       Даен целовала его, не закрывая глаз, наблюдая за тем, как краснеют его бледные щеки, чувствуя его прозрачную щетину на своем лице. Пара не помнила, как они добрались до отеля. Остались лишь краткие отголоски воспоминаний: недолгая прогулка по тёмным улицам, полная неожиданных прикосновений, короткая улыбка вахтёрше и щелканье ключей в замочной скважине.       Комната.       Резким движением Рик продвинул вторую кровать к другой, мягко взял Даен на руки и положил её на совмещённые койки. Девушка убрала руки в стороны и приподнялась на локтях, посмотрела на Рика так, что тот невольно сглотнул. Её взгляд стал томным, глубоким, полным желания. Словно это была вовсе не Даен Юдина, а какая-то скрытая её часть, которую никто никогда не видел. И Санчез знал, что даже тому ублюдку с туманным взглядом она её не показывала. Даен была голодна, но при этом ненасытна, и поглощала его полностью, не оставляя остатка. — Рик, подожди… Это неправильно, — произнесла девушка и внезапно отвернулась, зажмурив глаза, как будто бы только сейчас она осознала, что происходит. — но я хочу. И… Забудь, ладно, подумаем об этом позже. — Сосредочься на том, чего сама хочешь. Нас никто не видит, — сказал он с жаром.       Рик поцеловал её в шею, не сдержавшись и укусив её тонкую, бархатную кожу. Девушка выгнулась и обняла парня ногами за бедра так сильно, что того почти сковало на месте. Парень потерял голову, забылся, разум его молчал, словно его заткнули кляпом, он растворялся в воздухе и становился осязаемым только когда касался её, её чертового платьица с открытыми плечами. — Рик, пожалуйста, — произнесла она и прижалась к нему сильнее.       Рика не нужно было уговаривать. Парень чуть приподнялся, пытаясь снять джинсы, но руки его дрожали от возбуждения и эта непослушная ширинка никак не расстегивалась. Даен убрала ноги с его паха и спустилась вниз, открывая молнию и сама стянула его штаны. Рик почувствовал, как налился кровью его член, когда девушка случайно коснулась его, и закусил губу от нетерпения. Одной рукой достав его, он приподнял юбку Юдиной и, спустя бесконечные мгновения, вошёл сначала слегка, а затем, по мере нарастания её желания и готовности, входил глубже. Медленно, бесконечно долгие секунды, в которых девушка дрожала и цеплялась в него все сильнее, но сама прижималась к нему, сама двигалась на его члене. На её лице Рик не мог разобрать эмоций: букет был настолько разнообразен, что он понимал, что та сама не может определить свои чувства, поддаваясь лишь всепоглощающему желанию большего.       Даен сдержала стон, закусив губу, выгнулась так сильно, что коснулась животом груди парня. Рик обхватил её за бедра и притянул ближе к себе, глубоко дыша и краем глаза замечая, как белый потолок над ними становится гигантским небом, унося его в потоке бесконечного движения, бесконечного удовольствия, бесконечного желания. — Рик… — прошептала она, зашипев сквозь зубы.       Её голос, её нежный, тонкий голос облизал его ухо, проник языком в мозг и разгорячил его кровь, словно это лава текла по его венам. Да, это то, чего он хотел! Даен обняла его и вцепилась ногтями в спину, царапая его даже сквозь рубашку. Рик не смог сдержаться и издал довольный стон, увеличивая темп до такой скорости, чтобы Даен больше не смогла сдерживаться, чтобы она кричала его имя, чтобы кончала в его руках, чтобы она была только его.       Даен повторяла лишь одно слово, и Рик начинал обожать его, потому что из аккуратных губ девушки оно звучало по-особенному: жарко, томно, прекрасно. Он обожал её короткие ногти, обожал её закатившиеся голубые глаза, эти чертовы волосы, которые соблазняли его так давно.       Рик чувствовал, как пульсирует его орган, теплоту, окружающую его и понимал, что вот-вот закончит. Он посмотрел на девушку — её покрасневшее лицо, алые губы и закатившиеся в удовольствии голубые глаза. Он утопал в них — в бесконечном их океане, в небесных разводах, в хвостах летящих звёзд и лепестках колокольчиков, проросших сквозь асфальт.       Даен не возбуждала, она будила такие чувства в Санчезе, что тот не мог их описать иначе, как тысячи бабочек в животе, взлетающих к легким. Все, чего касался парень было горячим, все что он видел было шедевром искусства прошлых, нынешних и будущих веков, и Рик хотел, чтобы этот момент длился вечно, чтобы он до конца жизни слышал эти тонкие стоны, чтобы до самой старости чувствовал эту теплую, бархатную кожу.       Ещё ни с одной девушкой он не чувствовал себя подобным образом. Может потому, что ни с кем из них в принципе не общался и ему было плевать на их чувства и невероятно богатый внутренний мир. Но Юдина была той ещё недотрогой, трусишкой, слишком правильной… Тот самый запретный плод, который развалится на части, если его тронешь. Но Санчез пробовал его на вкус сейчас и сам этот факт заставлял его ещё больше обожать и себя, и свою партнершу.       Рик ощутил, как наступает его пик, и вошёл так глубоко, что Юдина не смогла сдержать удивленного вздоха. Рик вышел из неё резко и кончил прямо на пол рядом с кроватью с тихим стоном. Даен неожиданно расслабилась и засмеялась, поднямая руки выше, к его плечам. Оба тяжело дышали и смотрели друг другу прямо в глаза, чувствовали, ощущали вместе. Девушка обняла парня и прижала его к себе. Ослабленный Рик лёг на неё, а затем подвинулся, чтобы лечь рядом. — Это было… Это фантастика, Рик, — девушка улыбалась и смотрела в него с чувством восхищения. — но, Рик… — Ты тоже не так плоха, — Санчез лёг на бок, и обнял девушку за плечо, подкладывая руку под её голову и нежно целуя её в покрасневшую щеку. — итоги эксперемента тебя удовлетворили? — Это была удачная попытка, — тихо произнесла девушка и замолчала, молча прикрывая глаза.       Санчез смотрел только на Даен. На её быстро поднимающуюся грудь, на смятое платье, на волосы, разложившиеся по кровати, словно они были жидкими. Нет, эта девушка действительно его возбуждала.       Он любил запах её тела, любил вкус её помады, россыпь веснушек по телу и ощущение её мягких волос на своей коже. Она лежала и дышала уже более размеренно, восстанавливала сбитое дыхание, и иногда на её лице возникала улыбка. Юдина лежала, словно растворяясь на покрывале кровати. — Неплохо для первого раза, гордись собой, — произнёс Рик и тоже посмотрел на потолок.       Санчез лежал на двух койках, едва не проваливаясь сквозь матрас прямо к центру земли, и черт возьми, Санчез уверен, что там не так горячо, как горяча Даен. Парень чувствовал слабость по всему телу, но она была настолько приятной, что хотелось лежать так ещё долгие и долгие годы, ощущая рядом со своим боком тело девушки.       Это далеко не был его первый раз. Даже не десятый. Он лежал на кроватях, в поезде, на крыше, даже в школьной раздевалке, но все это казалось чем-то незначительным, чем-то привычным, обыкновенным. Это были инстинкты, потребности, Рик даже не уделял этому внимания, воспринимая это как что-то низменное, обычное удовольствие потребностей. Но Даен… Она была словно десертом, заработанным честным трудом и поданым вместо основных блюд. Только не слишком сладок ли этот торт?       Юдина не ответила, а затем неожиданно рассмеялась и легла на бок, посмотрела ему а глаза. — Для первого раза, Рик? — спросила она и взгляд её изменился.       Это преображение ранило Рика и он поморщился. Словно его горячую грудь пытались разодрать руками. — Это… Это же был просто эксперемент. Это слабость, — произнёсла она и мягко коснулась рукой щетины парня. — мы знакомы всего два месяца, ты ничего обо мне не знаешь, а уже… Мы, блин, сексом занялись! — С чего ты завелась? — с недоуменим спросил парень и взял её руку в свою ладонь. — это нормально, в этом нет ничего страшного. Секс — это нормально. — Саша мне также говорил, — произнёсла девушка и легла на спину.       Рик почувствовал, как кошачьи грязные когти раздирают его ребра, как ломают их и устраивают геноцид бабочек внутри. Он тоже лёг на спину, посмотрел на потолок, теперь уже не различая в нём ночного неба, только лишь слишком далёкий черный платок. — Я не такой как Саша, Даен, — произнёс он тихо, без лишних эмоций. — и если бы он был нормальным парнем, он бы объяснил тебе, что в сексе нет ничего такого. — Прости, я… — Даен крепко сжала его пальцы, закусила губу слишком сильно. — ты не Саша, просто… Я схожу с ума, Рик, я совсем… Совсем не понимаю, что творю. — Ты мне нравишься такой, какая ты есть, — произнёс парень и посмотрел на её лихорадочно красное лицо спокойно. — Ты мне тоже, — сказала девушка. — но разве это правильно? Я только что рассталась с парнем, и все вроде как начало налаживаться… Эти слухи в универе ходят, как блохи по дивану — такие быстрые, что их невозможно перехватить и убить. Если кто-то узнаёт, что между нами что-то есть, то… Меня просто съедят, Рик. — Мы никому не расскажем, да и нас никто не видел, — сказал Санчез и глубоко вздохнул. — это будет секретом. — Хорошо, — девушка переплела их пальцы вместе и закрыла глаза. — Можно тебя спросить? — Уже страшно, — усмехнулся он. — О чем? — Ну… Мне давно было интересно… Почему ты седой? Тебе же всего двадцать три. — Седой? — Рик улыбнулся кончиком губ и отвёл взгляд в сторону. — Это очень скучная и странная история, и, честно, это последнее, что я хочу обсуждать с тобой. — Можешь не говорить, если не хочется, — спокойно ответила Даен и повернула к нему голову. — это останется нашим секретом.       Рик посмотрел на неё серьёзно, анализируя её мимику. Неужели ей действительно было интересно? Это скорее всего было лишь простое любопытство, но в нём не было подсмыслов и жадного желания узнать больше, поэтому мысленная чаша весов Санчеза наклонилась в положительную сторону. Неужели он… Доверяет ей? — Ладно, считай это моим щедрым жестом, — сказал он.       Небольшая пауза, в которой Рик подбирал нужные слова, а Юдина смиренно ждала, смотря на его лицо. — Однажды, когда мне было десять, мать напала на отца с ножом, — произнес Рик холодно, словно говорил об очень раздражающем его результате очередного исследования. — Я скрутил её и отобрал нож, но она пырнула меня в плечо.       Санчез машинально коснулся пальцами плеча, то место, где под рубашкой находился уродливый, светлый шрам. — Отец начал душить ее, и я, с железкой в корпусе, пыпытался их разнять. В итоге я вырубился от потери крови. Вызвала скорую моя няня, которая в этот день пришла на работу earlier. Заодно и копов.       Он говорил четко и коротко, в его словах не было эмоций — лишь сухой пересказ прошлых событий. — Мать скрутили и отправили в психушку, отца в prison. Опекунство надо мной взяла няня, потому что у меня больше никого не было. Потом мои волосы решили стать белыми.       Рик закрыл глаза и глубоко вздохнул сквозь зубы, словно из его плеча наконец достали застрявший там ледяной нож. — Ого, я… Мне жаль, Рик, — произнёсла тихо Юдина. — Не думай меня жалеть, Даен, — буркнул парень. — мне плевать на них и на hair. Это прошлое, зачем его вообще вспоминать? Я сделал это не для того, чтобы меня гладили по голове, а чтобы ты больше не копалась в этом. — Прости, что спросила, — голос Даен стал тише, и Рик понял, что та расстроилась. — Не вини себя, — сказал он и повернулся к ней всем телом, аккуратно коснулся её лица своей длинной рукой. — так вышло, никто в этом не виноват. Давай просто считать, что мои родители сукины дети и все, окей? — Окей, — Юдина грустно улыбнулась и тоже повернулась к Рику.       Аккуратно она придвинулась повыше, к его лицу, и поцеловала парня в лоб. Рик приподнял кончики губ, довольно осматривая девушку. В темноте не было отчётливо видно красок её лица, но парню хватало отблесков её голубых глаз, звезды, запертой в космосе её радужек. — Я… Ты… Ты очень хороший парень, Рик, — произнёсла девушка. — и ты мне нравишься. Но отношения… — Отношения — это раздражающие условия и правила, которых мне особо пока хотим, — Рик провёл рукой по её шее, продвинулся к её плечу, а затем к бедрам. — Верно, — кивнула Юдина. — я думаю… Мы решим все попозже, верно? Зачем думать на горячую голову… — Делай, как хочешь, — усмехнулся он.       Девушка обняла парня. Прижалась к нему всем телом, закидывая ноги ему на таз и прижимаясь лицом к его острому плечу. Доверилась ему. Рик помедлил, опешив, но затем мягко обнял её в ответ. Её сладкие духи смешались с запахом её тела и Санчез мог поклясться, что различил нотки ванили, груши и пионов. Он хотел быть к ней ещё ближе, поглотить её полностью, как ненасытный Уроборос, пожирающий свой хвост — стать с ней единым целым. Это было такое странное чувство, что понять даже Рику было сложно.       Через несколько минут девушка уснула, робко расслабив конечности. Санчез дождался, пока та уснет крепче, и мягко отстранился, накрыл её тёплым пледом. Поднявшись совмещённых кроватей, он взял сигареты и зажигалку из сумки и подошёл к окну. Раздвинув шторы, тот увидел вид на другие, уже более маленькие домики, на деревья, молодые, ещё не слишком высокие, и на единицы людей на велосипедах.       Санчез поджёг сигарету и сделал очень глубокую затяжку, зажмурив глаза. Он не мог разобраться, что с ним происходит сейчас. Почему согласился рассказать Даен историю о своем детстве, почему трогал её, почему вообще переспал с ней? Ответов не находилось и это раздражало парня, больно резало ножом его эго. Он просто не знал, куда деть чувства к девушке и как их определить, не знал, к какой категории их отнести не от своей слепоты и не осознания ситуации, а от того, что их было слишком много и все они противоречили друг другу.       Хотя нет, ответ все же есть. И Рик никогда не признает его, потому что большего унижения он не способен перенести. Затушив сигарету, парень достал ещё одну и снова затянулся. Медленно, но глубоко поглащал дым, ощущая, как его легкие горят в агонии и сердце, его стальное сердце, перетчнутое бронёй, снова бьется.