Деворатор

— Как же я заебался… — Рик со злобой пнул ногой комод и от туда слетело на пол пару винтиков. — When will this fucking end?! — Не знаю, что ты имеешь ввиду, но я тоже схожу с ума, — произнесла Даен.       После того, как служебная записка была идеально написана с первого раза Санчезом, Нарышкина поставила на ней печать и подала её в деканат. Их заявление рассматривали две недели. Бесконечные две недели, на протяжении которых Даен и Рик по очереди караулили кабинет декана, ожидая, когда этот медлительный черт напишет приказ. — Товарищ Санчез… — солидный мужчина средних лет в бардовом костюме позвал к себе Нарышкину в кабинет и начал задавать ей уточняющие вопросы. — Он у нас из Америки, по соглашению? Оформление в порядке? — Все с ним хорошо, на общих правах, по учебному плану, — отвечала она. — отличник, посещает пары. — Это все замечательно… Но четырнадцать дней пропуска — не много для студентов? — Они отчитаются, закроют долги. — Отлично, значит пишем: без выплаты командировочных. Поездка будет за их счет…       После устного опроса мужчина подписал записку. Её отправили в отдел междуных связей, где служащий подшил её копию в папку с документами американца.       Обрадованный Рик думал, что этого достаточно, но на его открытую рану насыпали пару половников соли: следующим этапом было написать приказ проекта в учебной части. Уже на этом этапе Санчез был готов биться головой о стену, но и это было не все.       Написав приказ, его отправили снова к декану, чтобы тот его визировал и отдал в ректорат. Спустя пять дней ректор подписал приказ, и студенты ждали, пока их вызовут к секретарю. Все это время они сидели как на иголках, ожидая ответа начальства. Екатерина Юрьевна говорила им, что скорее всего студентов отпустят в московскую библиотеку, только вот пока не ясно за чей счет, когда они поедут и нужно ли будет им отдавать долги по лабораторным работам.       Рику, по большей части, было плевать, что и кто там решит, его просто вымораживала эта дебильная бумажная волокита. Если в Америке студенты получили бы ответ на следующий день, то в России они ждали долбаных три недели.       В течение всего этого времени Даен начинала сходить с ума и таскала его к Нарышкиной по несколько раз на дню, чтобы узнать, одобрили их просьбу или нет. Женщина терпеливо отвечала, что скорее всего ответ будет положительный, и что беспокоиться нечего, ведь она попросила куратора написать им положительные характеристики, чтобы повысить шанс на обеспечение их поездки за счет университета. — Пойдем сходим к секретарю? — Блять, Даен, мы были там вчера, — попытался спокойно ответить ей парень, но сквозь его зубы вылетало раздражение. — Хорошо, я схожу од… — Санчез, тебя к секретарю, — в комнату вошла Маша — староста четвертого курса — и с любопытством оглядела комнату. — о, вот ты где, Диана. А я тебя по всей общаге ищу. Тебя тоже к Валентине Ивановне. — Это насчет служебной записки? — спросила Даен и нетерпеливо вскочила с койки. — Я понятия не имею, меня ни во что не посвятили. Бегом, через двадцать минут перерыв на обед, — произнесла девушка и громко захлопнула за собой дверь.       Даен подбежала к Санчезу, стоящему возле верстака и принялась поправлять его перекошенную рубашку. — Видишь? Вызвали же в итоге, а ты переживал, — сказала она и застегнула ему верхние пуговицы у ворота жёлтой рубашки. — Мне было абсолютно похуй, Даен, это ты переживала, — буркнул парень и терпеливо стоял, ожидая, когда закончится неожиданный прилив заботы девушки.       После короткого переброса колкими фразочками, студенты отправились в университет. Прошло буквально три минуты и они начали искать кабинет секретаря. Ну как искать: Юдина знала, где он находится, только один Рик незаметно оглядывался по сторонам, сканируя их путь от комнаты до кабинета.       Они остановились у деревянной двери с табличкой:

«секретарь».

       Не долго думая, Рик пропустил даму вперед, та вздохнула и коротко постучала. «Войдите! " — прозвучала команда в ответ и студенты вошли внутрь.       Перед ними открылась небольшая, продолговатая комната с огромным столом из тёмного дуба, занимающим половину пространства. На нём творился настоящий хаос: бумаги, собранные то в папки, то просто лежащие стопками по краям; чернильница с пером, а рядом несколько хаотично расположенных повидавших виды промокашек; календарь-перевертыш, рядом с которым стоял в рамке портрет Брежнева.       За столом, на громоздком стуле с потертой кожаной обивкой сидела женщина лет пятидесяти. Она была аккуратно одета в чёрно-белый костюм, на её голове пучок из тонких светлых, кое-где с проседью, волос. Поправив непропорционально огромные квадратные очки, она прокашлялась. — Товарищ Нина Семёновна, — начала Даен. — нам передали, что вы ждете нас по поводу служебной записки. — Санчез и Юдина, — произнесла секретарь и начала рыться в стопках бумаг. — дайте мне секунду… Вот он!       Нина Семёновна достала из папки, на которой было написано: " Приказы. Командировки» один из листов и положила его на стол перед студентами. — Приказ уже подписан, с четвёртого по двадцать восьмое, Государственная библиотека имени Ленина, цель — дипломная работа.       Женщина наклонилась вниз и достала из стола приготовленную выписку. Рик взял в руки приказ и вчитался в текст. — Диана, держите выписку из приказа, — секретарь отдала Юдиной бумагу и та благодарно улыбнулась. — будьте осторожны и не потеряйте её. На всякий случай носите её с собой. — «…за счет студентов» — вслух прочитал Рик и поднял бровь, смотря на Нину Семёновну.       Женщина театрально развела руками. — Радуйтесь, что вам вообще её выдали, — сказала она и подняла кончики губ. — слава труду, что все повернулось в вашу сторону. — Спасибо, Нина Семёновна, но как же лабораторные? — спросила Даен и взяла из рук Санчеза приказ. — Это уже с ассистентами решайте. И не забудьте предупредить преподавателей о вашем отсутствии, — Женщина положила папку обратно в стол. — рекомендательное письмо в Ленинку пока на подписи у декана. Зайдёте завтра — заберете. Послезавтра едете. И Ричард…       Санчез с сомнением посмотрел на женщину. — Вы у нас особый случай. При входе в библиотеку вас могут лишний раз спросить, кто вы и зачем пришли. Всегда носите бумаги с собой и не делайте глупостей. Страна за вас в ответе. — Окей, — безразлично бросил он, но, поймав недоуменный взгляд, исправился. — хорошо, товарищ секретарь.       Женщина кивнула им и указала на дверь. Почти в то же мгновение в кабинет заглянул какой-то рыжий парень. Рик подошёл к нему и приоткрыл дверь, ожидая, когда ему уступят и он сможет пройти дальше. — Товарищ Нина Семеновнао, можно насчет степендии? — произнёс он и вошёл внутрь кабинета.       Женщина глубоко вздохнула и махнула рукой. — Проходи. Санчез, Юдина, до встречи.       Даен коротко попрощалась, дежурно улыбнувшись, и пара выскочила за дверь. Рик почувствовал, как внутри него, словно под дождем, все тело напитывается каплями обиды. — За свой счет, конечно… — буркнул он, проходя по коридору. — Великая страна, а оплатить никак.       Даен толкнула его в плечо и парень с недоуменим взглянул на неё. — Не расстраивайся, у нас стипендия завтра, — девушка довольно улыбнулась. — да и было бы слишком хорошо, если бы за поездку платил универ. Чудес не бывает. — Чудес не бывает, — повторил Рик и после недолгой паузы произнёс. — и все-таки денег жалко. — Кстати насчет денег… — Даен остановилась и посмотрела на Санчеза. В её взгляде парень отчётливо разглядел уверенность. — тебе нужно купить куртку. И очень срочно.       Рик зачесал волосы назад и закатил глаза. — Ещё тратить деньги… — произнёс он раздраженно. — Если у тебя их нет, то куплю я, — девушка пошла дальше, направляясь к выходу из Университета. — Даже не думай, — буркнул парень и открыл перед девушкой дверь.       На улице было чертовски холодно. Снега, к счастью, ещё не было, чему Рик был нескончаемо рад, но все остальные признаки наступления зимы удручали. Розовый жакет, который носил парень в последнее время постоянно, был тонким и холодным и совсем не грел этой поздней осенью.       Конечно, в конце концов парню понадобилась бы куртка или пальто. Он предполагал, что в России холодно, но чтобы так… Ещё никогда в жизни Рик так не мерз. — Пойдем сразу за пальто, — сказала ему девушка. — идти далеко, но вдвоем не скучно. Деньги с собой?       Парень молча кивнул.       Вдвоем они шли по холодным улицам Челябинска. Народа было немного, все давно уже работали, а дети разбрелись по школам. Рик наблюдал за медленным умиранием природы: как деревья теряют свою листву, как чернеют кусты и высыхают цветы. Это был довольно печальный, но необратимый процесс. Санчез не сдержал самодовольной улыбки. Пока что необратимый.       Шли они действительно долго, около двадцати минут. Все это время Даен о чем-то болтала, и Рик искренне старался её слушать, но мысли все время скакали, перепрыгивая с одной темы на другую. Самая большая из них была о том, что, еп твою мать, он и девушка уезжают в командировку вдвоем на целых две недели. Никто не будет их контролировать, не нужно будет вставать в шесть утра и работать над лабораторными, возможно будет позволить себе заниматься только интересной для них темой.       Вторая мысль была о том, что он и Юдина останутся исключительно вдвоем. От этой мысли становилось неожиданно некомфортно. Нет, это, конечно, было приятно, но вдруг они друг другу надоедят? В плане, что если он не сможет сдержать свою агрессию и Даен обидится? Или наоборот, Даен сделает что-нибудь в своём стиле и Санчез не содержит свой бесконечный лексикон ругательств?       Черт, когда Рик волновался в последний раз? Это чувство было ему также чужно, как и стыд. — Пришли. Тут моя двоюродная тётка работает на меду, а рядом с ней ватники продают, — произнесла девушка.       Перед взором парня открылось… Нечто.       Видимо это был местный рынок. Санчез распознал именно его по длинным рядам небольших железных витрин, окрашенных в ядовитые синий и зелёный цвета. А также благодаря обилию миллионов вещей, вывешанных на них; какие-то игрушки, ткани, шапки, шарфы, сушеная и вяленая рыба, сосиски, висящие, словно гирлянды и много, очень много хлеба. Всего было настолько гигантское количество, что глаза разбегались, не способные ни за что зацепиться. — Сейчас повторится тот эпизод с магазином? — спросил он Даен, когда та довела его до входа. — это больше не интересно. — Зато полезно. Не представляю, как ты в нуль градусов ходишь в одной рубашке, — буркнула девушка и подтолкнула его вперед. — твоя очередь разговаривать.       Санчеза буквально оглушили. Продавцы и покупатели галдели, словно несколько тысяч роев мух прямо в голове. Парень поморщился от дискомфорта, но отступать назад было нельзя. Собравшись с силами, он ступил на этот опасный путь. — Молодой человек, посмотрите духи для дамы! — Мужчина, может прикроете седину париком?! — Купите баранки! Килограмм пятнадцать копеек!       Санчез ненавидел такие шумные скопления людей. Как говорилось ранее, он любил быть в обществе, но не когда он находился на расстоянии двух сантиметров от каждого из посетителей и продавцов, а ото всюду воняло потом, какой-то жареной выпечкой и подгнившей рыбой.       Они остановились у небольшой развилки в противоположные стороны. Санчез остановился, поскольку понятия не имел, куда нужно повернуть. — Куда дальше? — спросил Рик, оборачиваясь на девушку.       Та подняла бровь. — Чего?! — Налево или направо? — крикнул он — Плевать? На кого?! — кричала девушка и парень едва различил её слова.       Издав немой раздраженный стон, она толкнула его вправо, взяла за руку и повела дальше. Они протискивались между узкими тропинкасм, толкая других людей, болтающих друг с другом. Наконец они дошли до выхода, где расстояния между витринами были шире, а людей было меньше. Рик глубоко вздохнул грязный воздух и скривился от сладкого запаха местных духов «Красная Москва», которые здесь продавали.       Даен довела его до ярко-зелёного прилавка, за которым стояла полная пожилая женщина с рыжими короткими волосами. Завидев их, она кивнула и пригласила к себе. — Дианочка, здравствуй, — произнесоа она и посмотрела на них изучающе. — а где же Саша? — Здравствуйте, тётя Лена. Саша… Саша уехал, — Рик заметил, как изменилась сейчас Даен: стала робкой, тихой, неуверенной. Словно перед ней стоял не человек, а идол, которого она искренне боялась, хотя и уважала. — это Рик, мой друг.       Женщина узучающе посмотрела на парня. Санчез не понравился этот холодный взгляд, которым она прошлась по его фигуре. — Так… Надеюсь, это действительно твой друг, Диана, — произнесла Елена. — потому что ты знаешь, к чему может привести неверность. — Я понимаю, конечно такого не будет, — Даен улыбнулась, но от этого жеста Рик поморщился. — Сегодня тётя Нюра работает?       Женщина указала рукой на ряд сзади себя. — Она переехала чуть дальше, в конце ряда её найдете, — сказала она и вдруг прищурилась, посмотрела на Даен с толикой обиды. — мне твои родители просили передать, чтобы ты к ним на выходные приехала. Они не сказали зачем, но это важно. — Я смогу приехать только на зимние каникулы… — робко произнесла девушка и Елена отвела взгляд, задумалась, замолчала. Через пару секунд она утвердительно кивнула. — до встречи! — Всего хорошего, — произнесла в ответ женщина.       Рик поспешил покинуть поле зрения Елены и спрятаться за чужими рядами прилавков. Эта женщина ему не понравилась. А насчет её вопросов… Неужели родственникам Даен так важно, чтобы она встречалась именно с Сашей? В таком случае, почему они не настояли о свадьбе или хотя бы о помолвке?       Санчез помнил слова девушкм о том, что Новиков — «удачная партия». Вывод: скорее всего её родители именно из-за этого и настаивают об их отношениях. Но как Даен собирается рассказать им о том, что они с Сашей расстались? Судя по её реакции на тётушку, она пока совершенно не готова к этому разговору.       Девушка шла мрачнее тучи, и Рик решил не приставать к ней с вопросами — время ещё будет. Санчез понимал, почему ей стало грустно, но он не знал, как её поддержать. Он попросту этого не умел, а прикосновения та не терпела, поэтому даже так он не мог ей сказать: «Эй, я рядом». Потому парень просто молчал, поглядывая на Даен краем глаза. Он видел её побледневшее лицо, на котором ярко контрастировали веснушки, вздёрнутый покрасневший нос и глаза, опущенные вниз; Рик мог лишь быть рядом с ней и взять на себя ответственность за покупку пальто.       Прошло лишь несколько секунд и пара дошла до нужного прилавка. На железных " полках» висели множество пальто тысячи оттенков синего, зеленого и коричневого. — Мальчик, тебе не холодно? — крикнула обращаясь к Рику продавщица. — Зайди, купи пальтишко! — Я именно к вам, — парень театрально развел руки. — подсказывайте.       Женщина подорвалась с места и сразу достала одну из вешалок с пальто. Рик взял его в руки и невольно наклонился от его тяжести. Громоздкое, жёсткое, грубое… Совсем не такое, как в США. Хотя понятно почему оно именно такое — все-таки в России намного холоднее.       Рик снял с себя жакет и протянул его Даен. Девушка шмыгнула носом, но приняла вещь, молча наблюдая за тем, что делает парень и иногда грустно улыбаясь.       Санчез надел пальто. Неудобное и тяжелое… Застегивается на две пуговицы, с меховым воротником. Честно сказать, парню было абсолютно плевать что носить. Лишь было не холодно. — Беру, — сказал он и потянулся в дипломат за деньгами.       Продавщица поступила взгляд и посмотрела на него с сомнением. — Даже выбирать не будете? — спросила она и приняла деньги, которые протянул ей парень. — Мне плевать, — пожал плечами Рик.       Женщина выдала ему сдачу и парень сквозь пальцы её пересчитал, просканировав глазами. Даен все это время молчала и ждала, пока Санчез закончит свою дела. Она даже не смотрела на него, а лишь молча дырявила пол взглядом, то и дело поднимая голову вверх и коротко, но шумно вздыхая. Рик как можно быстрее вывел девушку с рынка и, когда пара оказалась на пустой улице, парень протянул руку к её плечу, не решаясь её коснуться. Страшно.       Заметив это, Юдина сама взяла его ладонь и положила на своё плечо. Подняла на него взгляд своих огромных лазурных глаз: печальных, полных непонятного страха. — Зачем мы подо… Зашли к твоей тёте? — спросил Рик и отвёл девушку в сторону какой-то квартиры.       Они остановились у её стены какого-то здания, опираясь о него спиной. Даен держала его руку в своей руке — дрожащей, тонкой. Другой ладонью она достала из портфеля пачку сигарет, протянула её Рику. Парень взял одну и поджог их собственноручно сделанной зажигалкой.       Сделав большую затяжку, девушка подняла голову и закрыла глаза, позволяя дыму проникнуть в её голову. Рик тоже затянулся, но напряженно и коротко. — Потому что я люблю свою тетю, Рик, — сказала она не смотря на него. — это вообще моя проблема — любить. Кто же виноват, что это почти всегда не взаимно? — Просто тебя окружают сволочи, — пожал плечами Санчез. — спасибо.       Даен повернула на него голову и подняла одну бровь. — За что? — спросила она и выдохнула дым. — За пальто, — коротко ответил парень.       Девушка отвернулась и робкая улыбка расцвела на её лице. Рик курил, не отводя от неё взгляда, наблюдал за тем как Даен приходит в себя, как легкий румянец украшает её щеки, как в глазах появляется живой огонек. Он мог бы любоваться ей долго, если бы она ему позволила, но девушка прервала его мысли. — Через два дня едем на поезде, нужно подумать о том, что с собой возьмем. — А мы не можем просто купить еду на месте? — спросил Рик и сделал затяжку. — Ни в коем случае, если не хочешь ходить с голой жопе в столице, — буркнула девушка. — мы идем в магазин. — Да блять, — застонал Санчез и сполз вниз по стене под звук хохота Даен.

***

2:40 Ночь. Вокруг темнота и запах мокрых рельс.       Рик стоял на железнодорожном перроне, сжимая в руках дипломат и авоську с вещами и продуктами. Их, к счастью, было не так много, поэтому нести их было совершено не тяжело. Рядом с парнем стояла Даен, завязывая поясок на своем нежно-буром пальто. — Ты все взял? Справку, свидетельство, паспорт? — спросила она, расчесывая волосы пальцами и пытаясь прогладить непослушные волны. — Взял, — спокойно ответил ей Рик, смотря на железную дорогу. — А бутерброды? Емае, мы похоже забыли бутерброды… — Даен, успокойся, — Рик посмотрел на неё. — бутерброды у тебя в сумке.       Волнующаяся и возбужденная, она не могла устоять на месте. Судорожно поправляла одежду, похлопывала по карманам, проверяя, не забыла ли она билеты, дергала серёжки, убеждаясь, что они на месте. У Рика такое беспокойство вызывало лишь смешок. Он никогда не понимал таких людей, как Даен, которые переживают по пустякам. По крайней мере, его нынешнее ментальное здоровье не позволяло парню сходить с ума из-за какой-то мелочи вроде поездки в Москву.       На перроне стояла толпа людей, одетых почти под копирку: синие ватники, пальто и авоськи в руках. — Внимание-внимание! Поезд Челябинск-Москва прибывает на вторую платформу. Просьба пассажирам занять свои места… — Это наш, — произнесла Даен и подбежала ближе к краю платформы. — Я догадался, — произнёс он и приподнял кончик губы.       Поезд приехал с грохотом, заглушив толпы взбудораженных людей. Когда он остановился, пища, студенты подошли к открывшемуся входу. Дверь открылась и оттуда вышла контролёрша, начавшая проверять билеты.       Когда Рик и Даен предъявили билеты, они прошли внутрь поезда. Он был крайне узким и длинным, с центральным входом в другой вагон. Все было окрашено в нежно-бежевый цвет. Рик прошёл первым, сканируя глазами окружение, чтобы найти их с Даен место. С одной стены стояли открытие купе с четырьмя койками, стоящие друг над другом по двое, а между ними у окна стоял небольшой столик. С другой же стороны находился самый обыкновенный плацкарт: Нижняя полка, которая днем складывается в сиденья и стол, и верхняя, на которой возможно было исключительно спать.       Пахло наимерзотнейше — потом, вяленой рыбой и прогорклым пивом. Рик поморщился как и Даен, которая старалась не подавать разочарованного виду, но Санчез заметил, как так та слегка наморщила нос, как глаза её прищупились.       Санчез дошёл до нужного места — плацкарта. Даен протянула ему небольшой тканевый пакет с её вещами, и парень положил все на верхнюю полку. Усевшись за узенькими сидениями, Рик выдохнул. — Тридцать часов ада, — произнёс он и открыл дипломат. — в компании моей любимой энциклопедии. — Конечно, все лучше, чем общаться с Даен, — насмешливо фыркнула девушка.       Напротив них спала молодая пара и их двое детей — от них пахло прокисшим молоком и мокрой тканью. Рядом с ними, судя по запаху, что-то распивали несколько мужчин, ну а дальше Рик попросту не смотрел. Ему было все равно до тех пор, пока у него никто не отберет книгу. А этого не случится. — Поезд хуйня, — фыркнул парень, не отрывая взгляда от энциклопедии.       Даен сидела за столиком, скребя пальцем по деревянной поверхности стола, а затем достала из портфеля блокнотик и карандаш. — Мы только сели, а ты уже выводы делаешь, — произнесла она и подняла блокнотик параллельно Рику и начала что-то черкать на нём прямыми линиями. — Мои выводы всегда на million процентов верны, — буркнул он.       Парень не оторвался от книги, но давно её не читал, поглядывая из-за неё на Даен. Девушка кусала губу, слегка кривила кончики рта и поправляла волосы, которые постоянно падали и закрывали ей глаза рукой. Парень наблюдал за ней и подмечал интересные детали: её глаза в лёгком прищуре при задумчивости, выделяющиеся косточки на руках, аккуратный носик, который она изредка сморщивала, когда совершала ошибку. — Что ты делаешь? — спросил он после недолгого молчания. — С-сейчас, дай мне пять секунд… — произнесла она и отложила карандаш.       Даен вытянута руки перед собой и посмотрела на блокнот издалека. Улыбнувшись сама себе, она повернула блокнот Рику и тот удивленно приоткрыл глаза. Перед ним был его портрет: угловатый, выполненный грубыми штрихами грифеля. У него были большие, круглые глаза и тонкие губы, сросшиеся брови, нахмуренные от задумчивости и книга в руках, на которую он смотрел. Санчез взял блокнот в руки и не сдержал улыбки. — Ты вообще хоть что-нибудь делать не умеешь? -спросил он, рассматривая собственное схематичное изображение. — Ну… Да, наверное, я не очень хорошо пою, — сказала девушка и слегка покраснела. — и танцевать я умею только вальс. — Танцевать все умеют, — пожал плечами Санчез. — можно я себе заберу картинку?       Даен коротко кивнула и отвела взгляд на окно. Парень оторвал листок блокнота, сложил его пополам и вложил в паспорт, лежащий в дипломате. Девушка начала короткий диалог, в ответ на который Рик молча кивал и изредка бросал какие-то фразочки. Он не любил говорить, когда чувствовал себя не слишком комфортно.       Нет, он не боялся ехать в поезде. Он уже ехал на нём после того, как прилетел в Москву на самолёте. Но тогда он спал целый день, изредка отрываясь от дрема только для того, чтобы поесть заранее приготовленные сендвичи. Тогда его сопровождали только несколько людей, и те сидели скромненько и лишь болтали, не делая ничего криминального. Рик ещё тогда не знал, что ему чертовски повезло.       Тем временем поезд тронулся и медленно, но верно пассажиры поехали в сторону Москвы. Когда Даен поняла, что на диалог Рика пока не вытянуть, она достала учебник по микробиологии и начала черкать заметки в конспекте. Санчез читал книгу, но ни одно слово не мог переварить. Он все время отвлекался, вслушиваясь в разговор каких-то мужчин о неверных женщинах, на плач какого-то маленького ребенка в конце вагона… — Может чаю? — спросила Даен спустя время. — Можно, — пожал плечами Рик и сложил книгу на стол.       Санчез достал из верхней сумки две маленьких пиалки и бумажный пакет с сухим чаем. Даен взяла кружки и ушла в конец вагона, чтобы налить в них кипяток. Парень даже не подозревал, откуда она его возьмет, но решил спросить её уже после того, когда она придет. У Рика более-менее получилось расслабиться и тот сонно прикрыл глаза, задрав голову вверх. Темнота и легкое покачивание убаюкивало, а звуки переговоров словно нашептывали парню слова колыбельной.       Спать однако не хотелось. Просто слегка подремать казалось неплохой идеей… — Здравия, товарищ, — Рик открыл глаза.       Парень увидел перед собой грузного мужчину лет пятидесяти, одетого в матроску и зелёные, мешковатые штаны. Голова грязная, щеки небритые и полные, на которых расцвел целый ряд бородавок. Остатки сна парня совсем слетели, когда тот почуял очень крепкий запах перегара. — Не хочешь в картишки? Жрать хочу — страх, а денег нема. Может на рубль сыграем? — хриплым, прокуренным голосом произнёс незнакомец. — меня Иван Алексеевич звать, для тебя просто Матрос.       К столику Рика итДаен подошёл ещё один мужчина — высокий и худой, с крупными объемными родинками на лице, бритый, на щеках порезы от ножа. Санчез напрягся и почувствовал, как в душе его рождается едкое чувство отвращения, которое он слишком давно не испытывал. — Нет денег, — сказал он. — встань, здесь сидит моя подруга. — Не стенка — подвинется, — Матрос рассмеялся и развалился на сидении. — нам с Кешей вдвоем уже скучно, а ты неплохой мужик, как я погляжу. Может хотя бы выпьешь с нами? — Может ты уйдешь с нашего места? — нетерпеливо буркнул Рик, сохраняя хладнокровие и спокойствие, хотя в душе чувствовал токсичное раздражение, медленно купающее в кислоте его желудок. — А что? Дама расстроится, что её место заняли, да? — мужчина с бородой рассмеялся и зашелся в кашле. — Кеш, доставай карты. Сейчас будем играть на место в вагоне.       Рик впервые посмотрел на них с открытой враждебносьью. Проведя короткий анализ происходящего, он сделал несколько выводов: двое мужчин слишком пьяны, чтобы вести конструктивный диалог; драку Санчез не вывезет из-за замкнутого пространства, отсутствия пути к отступлению и слишком большого количества внешне крепких противников.       Значит нужно выставить свои правила. — Я сыграю с тобой, — произнёс Рик. — но на одно условие. — Какое же? — нетерпеливо произнёс Кеша тонким голосом. — Если я выйграю, вы отдаете мне свои деньги и место в поезде. А если я проиграю, то я отдаю вам… Ничего.       Матрос поступил взгляд, затем посмотрел на лицо парня с недоумением, а следом на нём появилась ядовитая насмешка. — Эт чо за правила такие? — рассмеялся мужчина. — с какого перепугу я с тобой играть тогда буду? — С того, что я в любой момент могу подойти к контролеру и сказать, что вы распиваете спиртные напитки и играете на деньги с другими пассажирами. Тогда вы просто сойдете с поезда где-нибудь по пути и будете идти до Москвы на ногах, как тот учёный… Ломоносов, кажется. — Слышь ты, хреноносов, — произнёс Матрос и поднялся с места, наклонился к лицу парню, дыша на него мерзким запахом паленого алкоголя. — не играешь и не пьешь, значит ты нам не товарищ. Ты нам враг. А врагам мы мстим по-русски. Не так, как такие, как ты.       Рик поднял бровь, даже не с двинувшись с места и смотря на них с холодным гневом. — Да, ты ж не русский, — отчеканил Матрос. — по твоей буковке «р» понятно и по морде смазливой пендосской. Ты либо играешь по нашим правилам, либо мы твою даму забираем с собой. Понятно?       Даен подошла из-за спины Кеши и посмотрела на Рика с отчётливым непониманием. Она перевала взгляд с одного мужчины на другого, а затем с в её взгляле появился испуг. Её эмоции до конца подорвали ледяное терпение парня и тот позволил себе открытые эмоции. — Иван, — произнёс он и наклонил голову на бок. — ты знаешь что такое диктофон? — Я ебу что ли, что это за ваши новомодные приборчики? — произнёс он, развалившись на сидении и тасуя в руках игральные карты. — Это такой прибор, с помощью которого я могу записать твою речь. С помощью одной кнопки на диктофоне останется твой спич про «пендоса», алкоголь и «мою даму». — Ты думаешь я тебе поверю, серьезно? Ты просто пожалуешься милиции, как ребеночек, да? — рассмеялся мужчина. — Давай сыграем в карты. Но только один раз. После окончания я покажу запись милиции на ближайшей станции и тогда проверим, поверят они мне или нет, — Рик чеканил слова, как машина, едва сдерживая бушующее в душе раздражение и отвращение.       Кеша обернулся назад и увидел перед собой Даен. Та сглотнув и посмотрела на Рика с какой-то эмоцией, которую парень видел впервые. Но он распознал её, правильно перевёл — она верила в него. — Если я вру, то тебе ничего не будет — ты будешь сидеть, пить алкоголь и играть в карты со своим другом. А если я говорю правду, то тебе путь-дорога в отрезвитель, — сказал он и достал из дипломата своё изобретение — переводчик. — видишь кнопку? Запись идет. — Мужики, да отстаньте вы от него, а, — произнесла какая-то женщина с соседней полки, — вы людям спать мешаете. — Прекратите балаган, у меня только уснул ребенок! — прошипела сквозь зубы молодая девушка, подошедшая к ним. — Хуй с тобой, подавись своим чаем, ублюдина, — буркнул Матрос и встал с места. — но за вещичками своими следи. Ты себе врага нажил, пендос. — Проваливай уже, — буркнул Рик и поднялся с сидения.       Мужчины ушли на соседние пассажирские места и, осев там, начали громко, но невнятно бубнить что-то сквозь зубы. Санчез проводил их ледяным взглядом, а затем подошёл к Даен и забрал у неё из рук пиалки, чтобы та не расплескала воду.       Девушка скромно села на сидение и то и дело поглядывала на мужчин, которые в ответ тоже бросали на них неодобрительные взгляды. — Почему нас всегда окружают какие-то неадекватные люди, от которых ты меня защищаешь? — спросила она шепотом.       Рик засыпал в чашки немного чая, добавил в каждую по кубику сахара и разрешал ложкой. Метал звякнул о стенки посуды. — Забей, таких людей слишком много в этой Вселенной, — произнёс он, и пригубил напиток.       Поморщившись, парень добавил в чашку ещё три кубика сахара, перемешал и глотнул подостывший напиток. Прищурив глаза от удовольствия, он посмотрел на Даен из-под стакана. Девушка молча достала из авоськи сухое печенье «к чаю» и положила несколько на стол, чтобы Санчез мог взять немного. Сама она укусила уголок сдобы и отвела взгляд. — Твой русский стал лучше, — произнесла она после неловкой паузы. — а этот… Диктофон действительно у тебя с собой? — Насчет русского — Знаю. А диктофон… Возможно, — Санчез позволил себе коротко улыбнуться одним кончиком губ. — Спать хочешь? — спросила она. — Теперь нет. — У меня тут шахматы небольшие с собой… Не хочешь поиграть немного? Подождем, когда мужики уснут, а дальше и сами поспим… — Даен посмотрела ему в глаза с ноткой надежды.       Рик пожал плечами и Юдина восприняла этот жест как призыв к действию. Она достала из портфеля тоненькую коробочку, раскрашенную в коричнево-белую клеточку. Щелкнув небольшим замочком посередине, она раскрыла доску и аккуратно переложила шахматы на стол. Рик помог ей расставить фигуры на доску.       Выигрывал Санчез всегда. Лишь один раз Даен смогла поставить парню «мат» на что он, полный обиды и гнева несправедливости, громко фыркнул и ответ взгляд, словно мысленно передавая девушке, что он крайне разочарован. Кем или чем Даен не знала, но ей было очень смешно с того, как надулся и покраснел от стыда парень. «Когда-нибудь я сотру это воспоминание из твоей головы» — подумал Санчез.       Студенты играли так до самого утра, а когда услышали громкий мужской храп из соседних коек, тогда и осознали, что каждый из них вот-вот провалится в сон. Спать они решили по очереди, чтобы никто не украл их вещи. Рик уступил Даен первую очередь, а сам лишь полу-прикрыв глаза наблюдал за быстро сменяющимися картинками природы в окне.       Парень много о чем успел подумать, когда дожидался, когда проснется Юдина. Он размышлял о дипломе в первую очередь. О том, что он сам мог просто выпросить у местных учёных доступ к лаборатории и быстренько провести нужный эксперемент. Нужны были лишь парочка приборов и клетки, которые наверняка есть в ЧБГУ.       Но нет, Даен буквально заставляет его слишком медленно писать работу. Он не понимал, почему до неё не дошли его лекции о генноинженерии. Может он просто плохо объяснял? На самом деле, парень ещё никому не объяснял такие вещи, поэтому этот вариант скорее всего верный.       Он хотел закончить диплом раньше. Может быть даже уехать из России поскорее. Но теперь, когда он «дружит» с Даен… Уходить было бы довольно тяжело. Нет, Рик к ней не привязался. Ему на неё все равно. Абсолютно.       Рик не умеет чувствовать, не силен в эмпатии и уж точно ни с кем не поддерживает дружбу. Ему всегда было на все плевать. И Даен не исключение. Возможно.       Рик широко зевнул и прикрыл глаза. Ещё пара минут тишины, сопровождаемой стуком рельс и храпом спящих пассажиров и он точно уснет. Чтобы сопротивляться этому желанию, он попытался читать, но буквы путались в голове, прочитанные строчки потоком воздуха вылетали из мозга и приходилось пробегать по ним несколько десятков раз чтобы понять, о чем идет речь.       Санчез откусил сухое печенье, пытаясь сбить сон действиями. Но даже не прожевав до конца сладость, его глаза предательски закрылись.       Даен мирно посапывала на верхней полке, свесив руку вниз. Рик смотрел на неё и видел, как она шатается из стороны в сторону, словно маятник, усыпляя его.       В конце концов Санчез сдался и незаметно для себя свалился на стол и заснул, подложив руки под голову.

***

      Юдина проснулась только спустя пару часов и спустилась по лестнице вниз. Увидев спящего Рика, она нежно улыбнулась и прикрыла его пледом. Сев рядом, она молча смотрела в окно, все время думая о чем-то отдалённом, что никогда не пришло бы в голову Рика.

***

      Санчез очнулся в момент, когда солнце уже заходило за горизонт. Сначала он тихо зевнул и полу-открыл глаза в надежде увидеть перед собой обои в общежитии, но затем, когда его взору предстала бежевая стена и окно, в котором беспорядочно сменялись картинки природы, он наконец осознал, где находится. Парень вскочил с места и начал быстро оглядываться вокруг себя.       Напротив него сидела Даен (когда она успела слезть с верхней полки?), она лежала на столе, подперев под голову ладони и тихо посапывала, в тишине едва заметно шевеля губами. Рик не мог отвести взгляда от её сползающей вязаной белой кофточки, оголяющей худые плечики в веснушках, от её волос, спутанных, словно жидкое золото растекшихся по её спине и лицу.       Рик аккуратно сел на своё место и оперся головой о стекло, прикрыл глаза, но все еще смотрел на девушку. Было так спокойно — лишь тихие вздохи слышны по поезду, звуки езды по металлическим рельсам и… Это храп? Хр-роу. Хр-р-роу.       Санчез поморщился. Храп тех самых Матроса и Кеши звучал по всему поезду первыми нотами гимна СССР, так громко и ярко, что хотелось закрыть уши, чтобы больше никогда не слышать подобной фальши. К счастью, парень достаточно умен, чтобы не позабыть взять с собой беруши. Они лежат в дипломате в кармашке, стоит только не много поискать… Их нет. — Да еп твою блядь, — прошипел сквозь зубы парень.       Он уже искренне ненавидел всю эту поездку.       Юноша искал рукой беруши в бумажном пакете внутри дипломата добрых минут десять, а после не выдержал и перевернул всю сумку на стол. Начав копаться в вещах, Рик осознал, что на этот раз неплохо проебался. — Р-рик? — Даен проснулась от внезапного грохота под ухом. — ты чего творишь? Еперный театр, так это храп, а не сирена? — Ты думала, что тебе снится сирена? — как бы между делом спросил парень, собирая вещи обратно в том «порядке», в котором они там лежали. — Да, и… Рик, ты нахрена здесь развел бардак? — прошипела девушка и отобрала у него дипломат. — все вы одинаковые — свинтусы… — Вы — это кто? — Седые гении с одной бровью, которые приняли дебильное решение перебудить весь поезд своим желанием перебрать портфель, — произнесла девушка громким шепотом.       Рик раскинулся на сидении, смотря на девушку исподлобья. Он наблюдал за ней внимательно, все-таки позволяя ей ковыряться в его вещах, но в то же время контролируя процесс, чтобы та ничего не испортила.       Даен аккуратно выложила предметы из сумки и начала собирать разбросанные бумаги в стопку, сложила их и положила обратно. Аккуратно разложила карандаши в небольшие отсеки и начала перебирать в руках маленькие железные изобретения Рика, которые тот решил взять с собой. — Это что? — спросила она и показала ему на маленькую машину с большим стеклышком посередине. — Карманный телескоп, — сказал Рик и взял у девушки из рук устройство. Нажав на красную кнопочку слева, он расправил его.       Телескоп увеличился, став размером с руку, и стеклышко вытянулось вперед с помощью небольших железных каркасов. Рядом с ним оказалась маленькая катушка, которую покрутил Рик и изобретатение стало еще длиннее. — Смотришь в окуляр, с помощью катушки выбираешь нужную мощность линзы и смотришь куда хочешь, — объяснил он.       Даен невкряще коснулась чёрного металла, провела пальцами по краям толстой линзы. — Даже на Луну можно? — Можно, только ты не увидишь её четко, потому что эта линза для текста, — парень нажал на кнопку и устройство снова сложилось в небольшой конус с толстым стеклышком. — Microscopium, — Юдина удивленно посмотрела на Санчеза, так, как смотрят на аномалию в исследовании. — ты сам его собрал?       Поймав взгляд девушки, Рик усмехнулся и провёл рукой под носом. — Конечно. Я вообще не люблю use обычное оборудование, — произнёс он и не заметил, как вставил в речь англицизм. — Ай белиф, — улыбнулась Юдина и наступила очередь Рика удивляться. — я купила англо-русский словарик. Небольшой, просто чтобы… Ч-чтобы понимать тебя с первого раза, понимаешь? — Понимаю, что ты понимаешь, — Санчез не сдержал улыбки.       Даен немного прищурилась, довольно, словно накормленная кошка. Рик следил за тем, как в её глазах зарождается что-то такое, что он видел крайне редко — тёплое, большое, глубокое, как воды тысячи океанов… — Дядя, а можно мне потрогать?       Санчез почувствовал, как кто-то дергает его за рукав рубашки. Потупив взгляд, он обернулся к нарушителю такой прекрасной атмосферы — мальчику лет девяти, одетому в белую рубашку с красным галстуком; за его спиной пришли ещё две девочки в жёлтом и красном платьицах. Все трое смотрели на Рика так, словно впервые увидели живого жирафа в зоопарке, и пытались понять, правда ли у него синий язык. — Ну тескопиум, — мальчик продолжил дергать Рика за рубашку.       Санчез одернул руку и вырвался из хватки ребенка. От недоумения и возмущения никаких цензурных слов в голову не лезло. Одна девочка потянулась своей маленькой рукой к его седым прядям. — А вам сколько годиков? Мама говорит, что вы старый и просто лицо кремом мажете, — спросила она.       С отчаянием парень посмотрел на Даен. Юдина смотрела на него с насмешкой и едва сдерживала улыбку. Рик нахмурился, как бы передавая ей: «Спасай». — Детишки, а где ваша мама? — вмешалась наконец Юдина и наклонилась к ним. — У нас только Лариса Семеновна — мама Лены, — произнесла девочка в красном, смущенно дергая своего друга за рубашку. — пойдёмте, американцы не хотят с нами дружить… — А как вас зовут? — не сдавался мальчик. — Меня зовут Диана, а это — Рик, — произнесла Даен и поднялась.       Девушка аккуратно убрала руки мальчишки от рубашки Рика и взяла детей за ладони. Санчез наблюдал за ней и видел, как так искренне улыбается, как голос её становится нежным и добрым, как в голубых глазах разливается мед. Неужели девушка так любит детей? — А можно у американца спросить? — девочка в жёлтом дернула Даен за юбку и указала пальцем на парня.       Рик глубоко вздохнул. Может он просто слишком критичен? Это ведь просто дети. — Задавай, — произнёс он и детишки дружно рассмеялись. — Apple! — крикнул мальчик. — Fuck! — завизжала девочка. — Такое лучше не говорить, — буркнул парень. — давайте я вам скажу, что лучше говорить?       Дети активно закивали, а Юдина посмотрела на Рика с сомнением, подняв бровь. Зря она так в нём сомневается, у Санчеза безграничная фантазия… — I stink, — произнёс он, а затем медленно повторил по слогам, чтобы до голов малышей дошло быстрее. — Ай стинк, — неуверенно повторила девочка в красном, а затем улыбнулась. — Вась, Лен, пойдёмте расскажем Ларисе Семеновне! — Я вас провожу, — улыбнулась девушка. — а что надо дяде сказать? — Спасибо, товарищ! — в унисон произнесли дети и рассмеялись.       Даен аккуратно приобняла их за спины и повела в другой край вагона. Рик проводил детей взглядом. Нет, он не любит детей.       Емуточно не нравятся их тонкие, визгливые голоса, их привычка все трогать и задавать такие вопросы, на которые слишком сложно ответить, смеяться над чем угодно…       Но если Даен они так нравится, он потерпит.       Пока девушки на было, Рик принялся собирать свои вещи в дипломат. Параллельно этому проснулись Матрос и Кеша, громко кашляя и сморкаясь в ладони, и, если говорить честно, лучше бы они не вставали. Санчез искренне презирал людей, как эти двое.       Не думайте, что Рик просто ханжа, который не выносит пьяниц, играющих в карты. Он и сам был похож на них любовью к алкоголю, но у них было главное различие. Он умел себя контролировать, они — нет. И это ненавидел Санчез больше всего. Он не мог обойтись без постоянного контроля и искренне не понимал людей, для которых это было не так важно.       Через пару минут пришла Даен, державшая в руках небольшой пакет с песочным печеньем. — Эта Лариса Семёновна такая душка, девушка уселась и положила выпечку на стол, а сама полезла на верхнюю полку за авоськой с продуктами. — так, нам с тобой надо искушать чего-нибудь, а то нам осталось ехать ещё… Восемнадцать, вроде, часов. — Угу, — кивнул Рик и удобно развалился на сидении, так, словно был полноценным хозяинов этого места, задрал голову, прикрыв глаза.       Девушка поставила на стол сумочку и вытащила небольшие свёртки с газеткой на стол. Когда Даен начала их разворачивать, в нос ударил запах курицы и вареных яиц. Рик приоткрыл один глаз, наблюдая за тем, как Юдина ловко управляется с рассортировкой еды. — Кстати говоря, а что ты сказал тем детям? — спросила она. — Бери что хочешь. Большинство мне дала мама, когда узнала, что я еду в Москву, а я не проверяла, что именно, поэтому это будет серпризом для нас обоих. — М… Я сказал им, что наука лучше всех, — парень пересел в более удобную позицию и начал развертывать свёрток с курицей. — Ты сказал только одно слово, — сказала девушка и укусила уголок белого хлеба. — Это американский сленг, — пожал плечами парень. — Что такое… «Сленг? " — Так, how I should say…       За такими диалогами прошло ещё несколько часов, по истечению которых пара устала от разглагольствовагий настолько, что решила просто молчать. Рик встал и ходил по поезду, делая вид, что что-то ищет, но на самом деле просто разминал ноги. Даен достала маленькое зеркальце и смоченным слюной пальцем закручивала чёрные от туши ресницы.       Ехать оставалось, казалось бы, всего несколько часов, но Санчез мог поклясться, что они длились вечность. Словно их специально растянула какая-то всевышняя сила, делая их длинными, тягучим, бесконечными. Читать не надоедало, но глаза уставали, а тело затекало; волосы зажирнились от грязного воздуха, тело сковывало обездвиженное состояние. Не найдя много выхода, Рик просто спал, изредка поглядывая на Даен.       Девушка чаще всего переписывала черновики или доделывала лабораторные, лишь изредка позволяя себе опустить книгу и посмотреть на открытые перед ней пейзажи в окне. Она позволила себе есть при нём и пить чай, неаккуратно, не прикрывая рот ладонью, как делали другие девушки. Она была с ним другой: позволяла себе некоторые вольности, вроде резких слов и некоторых грубостей, разрешала себе красится при нём и поправлять небольшие украшения, шутила не самые смешные, но обязательно поучительные шутки…       С другими она стеснялась, закрывалась ото всех, надевая на себя образ образцовой советской леди. Но Рик любовался теми внутренностями себя, что она прятала под скорлупой — наблюдал за явлениями, которые никто никогда не видел.       Как бы он не хотел наблюдать за этой аномалией, глаза его покрывала сонная пелена — веки становились тяжёлыми, словно из бетона, и вопреки его воле закрывались. Рик не заметил, как заснул и все пропало у него из виду: хохочащие пьяницы за соседними сидениями, смех детей в другой части вагона, возня справа и слева от него… Все перестало иметь значение.