Я верю в тебя

Обычный день в школе Альдера закончился обвалом. Ещё утром Изуку Мидория сидел за партой, делал заметки в блокноте и думал о том, что сегодня Кацуки Бакуго снова назвал его бесполезным задротом и спалил тетрадку с анализами героев. Ничего нового. Ничего, к чему бы он не привык за годы. На обеденном перерыве класс опустел — все ушли в столовую. Все, кроме них двоих. Кацуки задержался специально. Изуку знал этот взгляд, эту усмешку. Сейчас опять начнётся. — Слушай, Деку, — процедил Бакуго, и в его голосе сквозила привычная ядовитая ленца. — Ты до сих пор думаешь, что у тебя есть шанс? Что ты, беспричудный неудачник, поступишь в Юэй? — Я просто хочу попробовать, — ответил Изуку, сжимая ручку в пальцах. — Я не собираюсь тебе мешать, Каччан. Я просто… — Просто что?! — Бакуго шагнул ближе, и его ладони уже дымились. — Ты думаешь, что можешь стоять на моём пути? Ты даже рядом со мной стоять не можешь, задрот! Ты — ноль! Ты… Он не успел договорить. Пол задрожал первым. Где-то на верхних этажах грохнуло, и этот звук был не похож на учебную тревогу. Стёкла в окнах пошли трещинами, а затем начали лопаться одно за другим, осыпаясь дождём осколков. Крики с улицы, топот десятков ног, и — новый взрыв, уже ближе. — Злодеи, — прошептал Изуку, вскакивая. — На школу напали! — Сам вижу! — рыкнул Бакуго, принимая боевую стойку. — Не стой столбом, бежим к выходу! Но они не успели. С оглушительным треском рухнула потолочная балка, за ней ещё одна, и ещё. Пол ушёл из-под ног, и мир превратился в хаос из бетонной крошки, ржавой арматуры и удушающей серой пыли. Изуку закричал, но собственный голос показался ему чужим, далёким, нереальным. Когда всё стихло, наступила темнота. Не полная — где-то наверху, в щелях между обломками, брезжил слабый, болезненно-серый свет. Изуку попытался вдохнуть и закашлялся — в лёгкие набилась пыль. Он лежал на спине, придавленный чем-то тяжёлым. Ног он не чувствовал. Вообще. Только холод. Странный, ползущий холод, поднимающийся откуда-то снизу. — Деку! — голос Бакуго раздался совсем рядом. — Деку, ты живой?! Живой. Изуку повернул голову и увидел его. Кацуки лежал справа, прижатый упавшей балкой, но, кажется, целый. Одна его рука была свободна. Их пальцы почти соприкасались. — Каччан… — прохрипел Изуку. — Каччан, ты… — Заткнись! Не трать силы! — рявкнул Бакуго. Его лицо было перепачкано кровью и пылью, а глаза — те самые глаза, которые всегда смотрели на Изуку с презрением, — сейчас были расширены от ужаса. — Сейчас придут герои. Слышишь?! Они нас вытащат. Только не вздумай сдохнуть, понял?! Изуку попытался улыбнуться, но улыбка вышла бледной. — Я… я не чувствую ног, Каччан. — Что?! — голос Бакуго сорвался на крик. — Чёрт! Задрот, не двигайся! Тебе нужно экономить силы! Только посмей сдохнуть!! Сверху донёсся отдалённый гул голосов, крики, звуки сирен. Но всё это было где-то там, в другом мире. Здесь, под завалами, существовали только они двое, серый свет и холод. Изуку с трудом пошевелил рукой — одной, той, что была свободна, — и потянулся к пальцам Кацуки. Тот, секунду поколебавшись, схватил его ладонь и сжал — не грубо, но крепко. Так, как держат то, что страшно потерять. — Нужно ждать героев, — глухо сказал Бакуго. — Ждать, пока они нас не спасут. Чёрт! Мне ещё героем становиться, я не собираюсь так подыхать! — Да, — прошептал Изуку. — Ты станешь героем, Каччан. Самым лучшим. — Заткнись, Деку! Нам нужны будут ещё силы, чтобы выбраться отсюда! Не трать дыхание на ерунду! Повисло молчание. Где-то наверху что-то грохотало — то ли битва, то ли новые обвалы. Но здесь, внизу, не было слышно ни голосов, ни драки, ни-че-го. Только их дыхание. И биение двух сердец, которые, казалось, стучали в унисон. Изуку чувствовал, как холод поднимается всё выше. Темнота наползала на края сознания, мягкая, вязкая, почти ласковая. Он знал, что это значит. И принял. — Я верю в тебя, Каччан, — тихо сказал он. Его голос был едва слышен, но в мёртвой тишине под завалами каждое слово звучало отчётливо, как удар колокола. Кацуки повернул голову и встретился с ним взглядом. Его красные глаза горели яростью пополам с отчаянием. — Тебе что, жизнь не дорога?! — выплюнул он. — Тебе стоит заткнуться и поэкономить силы! Иначе я убью тебя, слышишь?! — В твоём духе, Каччан, — уголки губ Изуку дрогнули в слабой улыбке. — Но… я не против, если это будешь ты. И тогда Бакуго увидел то, что заставило его кровь застыть в жилах. Глаза Деку закрывались. Медленно. Слишком медленно. Хватка на его руке слабела, пальцы соскальзывали, переставали цепляться за жизнь. — ДЕКУ!!! — крик вырвался из груди Кацуки раньше, чем он успел подумать. — ЧТОБ ТЕБЯ! ДЕКУ! ДЕКУ, СУКА, ОТКРОЙ ГЛАЗА! НЕ СМЕЙ ПОДЫХАТЬ!!! Но глаза уже закрылись. Пальцы разжались. И ладонь Изуку, холодная и безвольная, осталась в его руке — единственная ниточка, связывающая с жизнью. Где-то наверху раздался скрежет — спасатели разбирали завалы. Крики становились громче. Луч фонаря пробился сквозь щель. Дальше всё было как в тумане.