На свете всех прекрасней

Император наблюдал за новонайденным сыном боковым зрением скорее от любопытства, чем от необходимости. Хемос подчинился без каких-либо проблем, грамотно выбивая себе бонусы, как родной мир примарха. Ожидаемо и не особо интересно. Фулгрим стал пятым, кого удалось найти в этой проклятой Галактике, и… Примарх третьего легиона отличался от своих братьев. Не в худшую сторону, но и не в лучшую. Фулгрим просто отличался. Был как будто взрослым по сравнению со своими братьями. Только взрослый не как примарх, а как обычный человек. Повелитель не сразу это понял, не сразу увидел этот мягкий взгляд, направленный на братьев. Эту позу, когда спина непроизвольно напрягается, словно у пантеры, готовый к прыжку, чтобы защитить детёныша. Эту странную не то улыбку, не то ухмылку, появляющуюся на красивом лице лишь на долю секунды. Эту осторожность и осмотрительность, не как у война, анализирующего поле боя. Нет, Фулгрим был таким же примархом, как и все его братья. Феннкс был другим человеком. Словно взрослый, попавший непонятно как в группу для дошкольников, где каждый ребенок не отходит от родителей. Даже забавно немного. Да, Фулгрим был взрослым, морально сложенным человеком. Он не искал отца в Императоре, как делала это брать. Возлюбленному всеми даже кажется, что третий его вообще недолюбливает, в лучшем случае, или считает неудобным дополнением. Вспоминая, что Владыка ещё ни разу не услышал обыденное для других примархов «отец», то легко сказать, что некоторое напряжение действительно существует. А ещё даже приятно наблюдать, как Феникс принимал всё внимание, восхищение и обожание как должное. Простые смертные пребывали в диком ужасе одновременно с экстазом при любом примархе, но с третьим все выходили на абсолютно новый уровень. Фулгрим становился центром с первых моментов. И это даже не кажется странным, нет, наоборот. Всё так, будто установился единственно верный порядок вещей. Всё так, как должно быть. Это правильно. Если Владыки Человечества нет рядом, то его правопреемником становился именно Феникс, оттесняя назад даже Хоруса. Император совсем отвлекся от трёхмерной карты нового мира, отвечая рефлекторно, но не то чтобы его сильно спрашивали, и сосредоточил внимание на третьем сыне, что вновь совершенно естественно захватил внимание братьев и легко сплавлял предложенные тактики в один единый план, который даже почти не противоречил в деталях. Да, шероховатости ещё были, но гордый отец уверен, что вскоре и это будет отлажено. Он сам это обеспечит. Это как отлаживать новый инструмент, подгоняя под себя. И сейчас до божества в человеческом обличии доходит. Он смотрит в зеркало. На себя самого, молодого, более уравновешенного, циничного и до жути понимающего. Да, именно так. Даже владыка Империума чувствует, как эти пурпурные глаза будто сдирают мясо с костей, изучая внутренности, припаривают мозг, доставая каждую мимолётную истину. Холодок проходится по спине. Третий оказался слишком похожим на него. Значит, именно это чувствовали другие. Фулгрим замолкает, встречаясь с отцом взглядами. Окружающие это восприняли как минуту для обдумывания, а Император видит негодование, мелькнувшее на утонченном лице. Неужели испортил момент своим присутствием? Кажется, о нем вообще забыли. Да, третий бесспорно слишком похож на него самого, и это будоражит. Возлюбленный всеми чувствует смесь отцовской гордости, глухого раздражения и любопытства. Коктейль, что давно не будоражил. Как же сладко вновь испить его. Феникс, кажется, складывает два и два в голове и, подмигнув, продолжает монолог, который наконец-то перешел в обсуждение. Хорус растормашился, увидел новый взгляд. Азарт захватил не только шестнадцатого.

***

— Вы хотели поговорить, Владыка, — примарх склоняется в элегантном поклоне с подчеркнутой вежливостью, той самой, когда очень не хочешь взаимодействовать с человеком, но увы, надо. Император приглашает жестом сына присесть в соседнее кресло, не отрывая взгляда от объемной карты Галактики, где молодой Империум отмечен приятным золотым цветом, какие-то планеты помечены красным, некоторые темно-зеленым, ещё пару синим и фиолетовым, также можно было заметить серый и белый. Только взгляд Феникса привлекли золотые надписи над некоторыми сферами. Мужчина сразу понял, в какое русло пошли мысли его ребенка, и совершенно этому не мешал. Фулгрим плавно двинулся к карте. Аккуратно дотрагиваясь кончиком ногтя до проекции планеты. На совершенном лице расплылась улыбка. Мужчина отпил из золотого бокала пряного вина, переставая дышать. Нельзя отвлекать. Примарх изучал карту с каким-то детским восторгом. — Там мой народ и мои сыновья. — Там мои братья и люди, что я обязан спасти и объединить под знамёнами… под нашими знаменами. — Верно. — Зачем вы мне это показываете? — Хочу узнать твоё мнение. Фулгрим затих, вернув все своё внимание на карту. Примарх оперся ладонью о панель для удобства и протянул ладонь к изображению, что пошло легкой рябью. Вот они отмечены золотым: Нактюрн, Макрагг, Нуцерия, Просперо, вдалеке сверкал Барбарус. Взгляд скользнул дальше, и вот увиделись Инвит, Ваал, Колхида, Калибан, Чагорис, Ликей. Феникс незаметно для себя оперся коленом на панель рядом с рукой и поднимается, чтобы доняться до изображения определенной планеты. Император пристально наблюдает за каждым действием своего ребенка. Его сын обладал поразительным проницанием, и это могло бы ему сильно сэкономить время. Может, возлюбленный всеми поступил сейчас не как самый лучший папа в Галактике, но это только для дела. Фулгрим даже и не заметит воздействия на себя. Он всё-таки не псайкер. Третий сжимает тёмно-синий шарик почти абсидианово-черный в ладони. Зоркий взор Императора метнулся к названию. Ностромо. Кончик языка скользнул по нижней губе. Да, именно там один из его младших братьев. Один из тех, о ком нужно будет позаботиться немного больше, чем о остальных, или больше, чем немного. Но ведь Фулгрим хороший старший брат. Он позаботится о своей семье. Это же его дорогие братья. Взгляд метнулся к Нуцерии, и сердца сжались от боли. Феникс так желел, что не сможет избавить брата от боли. Ангрон не заслужил всего того, что с ним произойдет. Но у третьего есть инструменты, что должны справиться. Даже если придется насильно выдирать каждый гвоздь, приковав брата цепями, он это сделает. Пусть потом его будут ненавидеть и презирать. Главное — спасти… Спасти их всех. Примарх отпустил проекцию и скользнул взглядом дольше к другим изображениям. Миры-кузни, мануфактуры, планеты культистов и ксеносов, миллиардные миры, где живут люди в готических ульях, аграрные фермы. Сознание примарха работает как суперкомпьютер, вспоминая всё, что можно, поднимая из самых глубин информацию. Прекрасное лицо едва заметно то кривилось, то разглаживалось в легкой улыбке. Глаза то вспыхивали опасным огоньком, то спокойно вновь становились спокойными, словно фиалковое поле. И Владыка Человечества следил и запоминал. Он не очень понимал, откуда его сын обладал данными данными, хотя нет, Фулгрим и не должен знать об этом вообще. Возможно, это интуиция, подкрепленная иматериум. Это вполне логично. Владыка не чувствовал присутствия губительных сил. За этим стоит пристально следить. Совершенное тело вздрагивает. Император надавил слишком сильно. Сознание примарха не выдержало. Если бы здесь были бы обычные люди, то ждала бы их очень мучительная, но относительно быстрая смерть. Ещё мгновение, и Фулгрим свалился на пол и точно понял бы всё. Мужчина подхватил своего ребёнка, погружая его сознание в сон.

***

В себя Фулгрим пришел с жуткой головной болью. — Блять, меня ебать. Чего ж так дрэнна? Феникс поднялся на локтях, выгнулся в спине до хруста, а потом получилось сесть. Пурпурный взгляд скользнул по золотым покоям. Понадобилось пару мгновений, чтоб до примарха дошло. Он не в своих комнатах и не в гостях у братьев. Мужчина вскочил с кровати, на ходу поправляя свои одеяния, хотя разгладить помятую ткань не получится, и выскочил в главный зал, где по смутным воспоминаниям сидел Император за галаграфской картой. Там отец и нашёлся все в том же положении и за тем же занятием. Только карта немного по-другому выглядит, кажется. Фулгрим понимает, что все его воспоминания с момента входа в императорские покои и до пробуждения расплывчаты. Всё в мутной дымке. Сосредоточиться на этом не то чтобы получается. Феникс отбросил мысли в сторону, рассудив, что ещё успеет всё обдумать. А головная боль никак не унималась. Карта изменилась, да точно изменилась. Золотых надписей стало больше, но и других пометок не уменьшилось. — На чем основана карта? — Записи из Темной Эры Технологий и личные воспоминания, — рефлекторно ответил мужчина, не отвлекаясь от своих расчётов. Примарх обошел понель и встал напротив отца, смутно ощущая тревогу. Головная боль только усилилась. — Сядь. — Хочу изучить исходные данные лучше. — Разумеется, только подойди. Феникс замялся, не понимая как себя вести, не понимал что думать, не понимал что произошло и не понимал чего же добивался Император. Исполнить волю все равно пришлось, хоть и доверия к отцу нет. Непонятно для себя он оказался сидящим в соседнем кресле. Тыльная сторона ладони приложена ко лбу, а боль постепенно ушла. Фулгрим облегченно выдохнул, а волнения улетучились как-то сами собой. Даже черовяк сомнения, что грыз его с самого первого мгновения встречи с родителем, исчез. — Вина? — Не откажусь, отец. Император довольно улыбнулся. Бокал появился из золотой ауры, а сам рубиновый напиток Владыка налил лично. — Какие твои мысли о Великом Крестовом Походе? Фулгрим качнул бокал, наблюдая, как вино почти разлилось, но всё те же золотые частицы не позволили. — Это огромный и сложный проект. — Да. — И это великое дело. Бесспорно великое и тяжёлое. — Повторяешься, Фулгрим. — Я рассуждаю. Мы движемся приемлемыми темпами. — Не соглашусь, всё идет очень медленно. Нам надо ускоряться. — Только в поисках братьев. Чем быстрее семья будет вместе тем безопасней. — Одна из причин ускоряться. — И получится тогда колос на глиняных ногах. Достаточно дуновения ветра, и все развалится. — Мне стоит наказать тебя? — Разрушить можно все что угодно, а закон известен давно: «Я тебя породил, я тебя и уничтожу». Император хмыкнул, делая глоток изысканного вина. — Тогда будь моим прекрасным сыном и убедись, что такого не произойдет. — Я не желаю, чтоб братья пострадали, отец. — Мне бы тоже не хотелось терять сыновей. Вы все для меня очень ценны. — Конечно, отец. Могу ли я просить вас? — Всегда, Фулгрим. Ты же мой дорогой Феникс, — теплая ладонь коснулась бледной коже щеки. Золотое сияние прошлось легкой рябью. Тепло разлилось по телу, расслабляя. Император улыбнулся кончиками губ и убрал ладонь. — Тогда позвольте дать непрошенный совет, Император. Владыка замер на долю секунды, проверяя всё ли сделал правильно. Проблем нет просто, его сын слишком любит дразнить. Возлюбленный всеми слегка кивнул, позволяя продолжить. — Не смешивайте личное и рабочее. Мы или коллеги, или… — Вы мои сыновья. Никогда об этом не забывай, но и во главу не ставь. — Я ведь человек. — Да. Также как и я. Звон бокалов разнесся по комнате. Разговор же пошёл уже в рабочее русло. Голова не болела, но странная дымка никуда не исчезла, она превратилась в туман, позволяя незаметно вложить в сознание несколько правильных мыслей.